Проклятый мир

– Я что-то видел, – пробормотал Никита, прикрыв глаза для лучшей систематизации мыслей. – У нее с рукой какая-то гадость приключилась. Мих, а ты случаем не укусил ее? Или, может, случайно выстрелила в себя. Правда, ничего не слышал, и патронов у тебя не было.

– Никто не кусал и не стрелял, – ответил я. – У нее рука распухла, как от огня. И сразу же едва коснулась щечек на рукоятке.

– Распухла? Обожглась, что ли? – подозрительно спросил Никита. – И почти мгновенно?

– Да, – согласился я. – Ты что-то знаешь?

– Так, – попробовал отвертеться Никита, – всего лишь одни догадки. Да и те на базе слухов и сказок.

– Так дело не пойдет, – поддержал меня Сашка, надавив на нашего приятеля, – говори все, что знаешь.

– Я тут книгу одну читал…

– Ты? – изумился Сашка. – Книгу? Нет, ты видал книгочея? В школе одни пары были, а тут взялся за ум.

– Если будешь перебивать, то я замолчу, – огрызнулся Никита, слегка покраснев после слов Сашки. Тот сделал серьезное выражение лица и клятвенно заверил, что больше такого не повторится.

– В общем, – продолжил Никита, – читал я Кинга, амерского писателя ужастиков. Так он описывает, что серебро вызывает смертельные раны и сильные ожоги у вампиров всяческих, оборотней – как раз читал «Серебряную пулю» про оборотней…

– Ближе к теме, – поторопил его Сашка.

– На демонов и прочую потустороннюю муть еще действует, – закончил Никита. – А на пистолете у Михи как раз серебряные нашлепки были.

– Хватит нам лапшу на уши вешать, – проговорил Сашка, когда Никита закончил рассказ. – Откуда в обычном придорожном кафе всякие вампиры и демоны? Мы в Сою… тьфу, в России. У нас из вампиров только обахаэсники, да менты. Сначала про другой мир заливал, потом появились дем…

– Постой, – остановил я разглагольствования Сашки. – Никитос, что там насчет серебра и вампиров?

– Серебро для всякой нечисти опасно. Все равно, как на нас «царской водкой» плеснуть или плавиковой кислотой. Еще осина, святая вода, крест церковный.

Я немного призадумался. Серебро, осина. То-то мне материал пистолетных щечек показался знакомым. Такой же, как и спички. А те, если мне не изменяет память, делают из ОСИНЫ. В этот дереве очень мало различных смол, которые при сгорании выделяют неприятные запахи. И пистолетная рукоятка (точнее ее «облицовка») была такого же почти белого цвета. Наверное, совсем недавно перед тем, как потеряться, на оружии меняли накладные щечки. Оно и верно, ведь осина – излишне мягкое дерево, склонное к быстрому износу и порче.

– Осина, – машинально проговорил я вслух, – серебро… Никит, а та женщина могла быть вампиром?

Приятель задумался. Через пару минут неуверенно произнес.

– Наверное. Знаешь, я почти ничего про них не слышал.

– Хоть примерно, – встрял в разговор Сашка. – Что слышал, где и так далее.

– Я уже сказал, что читал в книгах и пару ужастиков смотрел, – стал раздражаться Никита. – Вампиры боятся серебра, осины, святой воды. Церковным крестом можно прогнать. Еще они красивы и могут завораживать своих врагов или добычу.

– Вот с этого и надо было начинать, – облегченно проговорил Сашка. – Насчет завороженности… то-то я думаю… с чего так втюрился в ту телку до умопомрачения? Сроду не было такого.

В этот момент нас грубо прервали. Салон от кабины разделяла перегородка из очень мутного стекла (или похожего материала) с тонкой армированной сеткой. Точно такие же перегородки-заслонки имелись на всех окнах. В той же водительской перегородке имелось небольшое окошко с заслонкой. Последняя отодвинулась в сторону, и на нас глянул мужчина лет тридцати. Примечательными были глаза – один большой зрачок без радужки, жутко выделяющийся на белке.

– Заткнуться, – почти прошипел он. – Немедленно. Покараю.

Короткие рубленые слова вызывали не меньшее неприятие, чем его лицо.

– И как же, – набычился Сашка, выворачивая до предела шею в ошейнике, – покараешь? Слышь, ты, наркоша, убери свою харю с моих глаз. И не мешай, пока люди разговаривают. Понял – нет?

Заслонка встала на свое место.

– Вот так с ними надо разговаривать, с вертухаями, – хмыкнул довольный Сашка.

– Угу, сейчас он с тобою поговорит, – ответил в тон Никита. – Машина с чего-то тормозить стала.

Автомобиль и в самом деле сбросил скорость, пока окончательно не остановился. Негромко хлопнула передняя дверь, следом зашербуршился ключ в замке двери салона. Потом та открылась, и в салон наполовину влез белоглазый.

– В первый раз кара милосер… – начал произносить фразу тот, но вдруг резко бросился в салон, упав всем телом на пол. При этом приложился головою о ножку ближайшего сиденья так, что обильно потекла кровь.

– Во дает, – ошарашено проговорил Сашка. – Эй, да он или в отрубе, или зажмурился. Парни, тикать надо.

– Тихо, – прикрикнул я, прислушиваясь к внешним звукам. – Стреляют.

С улицы, в самом деле, донеслись негромкие хлопки пистолетных выстрелов. Раз, другой. Через пару минут в салон залез мужик с большой бородой и наганом в руках. На стволе была навернута толстая труба глушителя.

– Вы из сопротивления? – поинтересовался незнакомец. При этом ствол оружия недвусмысленно смотрел в грудь Никите. И непонятно было: спрашивал, чтобы быть уверенным в том, что спасает нужных людей. Или интересуется – тех ли надо уничтожить. На всякий случай, посчитав, что больше подходит первый вариант, я кивнул и ответил:

– Да.

– Отлично, – проговорил бородатый и крикнул кому-то с улицы. – Они энтова, давай клещи.

Бородатый исчез, а на его место встал второй… бородач. У этого она была еще не настолько густа, но и возраст у парня не самый большой, может быть, наш ровесник. В руках тот держал длинный болторез.

– Ты поаккуратнее, – с опаской проговорил Сашка, когда парень захватил режущими кромками ошейник.

– Не боись, – весело, с какой-то бесшабашной удалью, ответил тот, – плавали – знаем, резали – умеем. Готово.

С нашими оковами справились где-то за минуту. После чего поторопили на выход.

– Уходим, пока слуги не появились. Или, тем паче, сами господа… тьфу мерзости.

На улице нас поджидали трое – двое уже знакомых мужиков и молодая девушка с длинноствольным маузером. С такими еще любили рисовать и показывать в кинокартинах комиссаров Красной Армии. Деревянная кобура была пристегнута на манер приклада. На стволе имелась насадка глушителя.

– Все? – поинтересовалась она. – Тогда уходим. Прокоп, о машине позаботься.