Пропасть

Вадим закончил свой рассказ и ждал реакции публики. Инна Сергеевна и Андрей переглянулись, и – хозяйка расхохоталась. Засмеялся с ней и Андрей, хотя ему история не показалась такой уж забавной.

– Ну вы и юморист, Вадим Петрович! – сказала Инна Сергеевна, перестав наконец смеяться. – Это все правда?

– Чистая правда!

– А что же армянин этот, не покалечился? А машину при этом разбил? Это как? – спрашивала она.

– А вот так, на крышу плашмя упал. Сам, конечно, хорошо ушибся, но даже перелома ни одного нет. Врачи не констатировали. А крышу всю смял, полностью.

– Во дает! А уголовнику этому что теперь будет? Его опять посадят?

– Тут все теперь от гражданина Армении зависит и академика. Может, и пронесет. Армянин этот с полицией связываться, понятное дело, не хочет, так что, я думаю, и заявление даже не напишет. А вот со стариком хуже, но он, вроде, не кровожадный, может, и договорятся.

Вадим был очень доволен эффектом, произведенным своим рассказом, и стал улыбаться, казалось, еще шире. Инна Сергеевна же, просмеявшись и даже смахнув слезы, обратилась к Андрею:

– Вот видите! С такими соседями приходится иметь дело. Хорошо хоть у нас дом с охраной и соседи по большей части приличные.

– Да, понимаю. У вас тут действительно очень хорошо.

Андрей еще раз оглядел комнату и спросил:

– Значит, ремонт вы здесь не сами делали?

– Нет, сразу с ним купили. Хороший тут ремонт, как видите. Только, знаете, немного неуютно мне здесь. Ну холодный он какой-то, без души, понимаете? Вот я и привезла кое-что из дома, чтобы тут поуютнее было, потеплее.

Инна Сергеевна вслед за Андреем обвела взглядом комнату, будто освежая в памяти, что же там находилось, и продолжила:

– Вот я и привезла с собой кое-чего, что сердцу было мило. Вот мебель эту, – она указала на деревянную некрашеную этажерку и такую же небольшого размера скамейку, истинное предназначение которой было совершенно не ясно, – ее у нас один умелец делает в деревне, откуда муж мой родом. Замечательный, надо сказать, мастер! Всё на совесть сработано, очень качественно, а главное, экологически чистое всё, натуральное, из нашей уральской пихты. Ну и плюс эксклюзивно – в магазине такое не купишь.

Андрею оставалось только кивнуть.

– А вот это зеркало, я его в Испании купила. Так оно мне понравилось! Знали бы вы, чего мне стоило его оттуда в Челябинск привезти! Ну не могла же я его после этого там оставить!

– А гобелены? – невольно вырвался у Андрея вопрос.

– Ага! Заметили, значит. Хороши, правда? – хозяйка уставилась на Андрея в ожидании ответа.

– Хороши, очень… – только и сумел пробормотать Андрей и невольно потянулся к кружке с чаем, чтобы, отпивая, спрятать за ней глаза.

– Долго я за ними охотилась да и денег отдала немало. Мне кажется, они сюда прямо очень хорошо вписались. Не знаю, как там это у вас называется. Цветовая гамма, что ли, у них подходящая.

– Да, гобелены очень хороши! Вот прямо чувствуется, что вещь дорогая, прямо роскошная! –это Вадим неожиданно пришел на помощь Андрею, который безуспешно пытался найти компромисс между желанием сказать правду и сохранить верность своему чувству прекрасного, с одной стороны, и нежеланием обидеть чувства хозяйки, которые он обещал своему начальству беречь, с другой.

– Инна Сергеевна, а вы не хотели сразу ремонт под себя переделать, как вам нравится? – спросил он.

– Да нет, так-то мне нравится всё – всё модное, современное. Мебель эта вся итальянская, а техника… ну в общем, тоже какая-то дорогая. Я ж понимаю, что это дорогой ремонт, люксовый, вы не подумайте! Мы хоть и из провинции, а что к чему разбираемся.

– А вы из Челябинска, я так понял? – постарался мягко перевести тему Андрей.

– Да, с Челябинска. У меня у мужа бизнес там. Ну и здесь, в общем, тоже бизнес. Вот мы и решили перебираться. Квартиру эту купили, переехали, можно сказать. Дочка у нас тут в университет поступила. Только у мужа дела все по большей части в Челябинске остались, так что он в основном там, а мы в основном здесь с Катериной.

– Понятно. Ну что ж, может, мы тогда и на саму крышу можем взглянуть, на которой террасу собираемся делать?

После этих слов, не дожидаясь ответа хозяйки, Вадим поднялся из-за стола.

– Инна Сергеевна, я вам не буду мешать вашими делами заниматься, да и мне, честно говоря, давно пора, а то засиделся я у вас. Но уж больно у вас хорошо! Ей-богу, уходить не хочется, но надо. Служба зовет.

– Ну раз служба, то тогда не смею вас задерживать, Вадим Петрович. Хорошо, что зашли. Я очень рада была знакомству.

– И я, и я. Вы мне актик тогда вот здесь подпишите, – он положил бумагу на стол и развернул ее к хозяйке, указывая пальцем, где ей нужно подписать.

– Это за мужа?

– Ну да, что я у вас был, все осмотрел. «Замечаний нет» – вот, видите, написано?

– А за себя нельзя?

– Нельзя, не положено.

Инна Сергеевна подписала бумаги. Участковый оторвал и вручил ей ее копию, после чего, попрощавшись с Андреем, вышел в прихожую. Там он оделся и, еще раз тепло попрощавшись с хозяйкой, покинул квартиру.

– Ну, одно дело сделано, – сказала Инна Сергеевна, возвращаясь в комнату. – Представитель закона все-таки, всегда полезно с ними заранее отношения наладить, ведь никогда не знаешь, когда это может пригодиться. У меня муж заядлый охотник, дома, вон, арсенал целый, так это он проверять приходил. А мужа-то и дома никогда нет. Он бы так долго ходил, чтоб его застать.

Инна Сергеевна как будто немного оправдывалась перед Андреем, объясняя этот визит участкового, хотя никакой необходимости в этом не было. Закончив свою речь и убрав за Вадимом посуду, она вновь обратилась к Андрею:

– Ну что, давайте взглянем на террасу? Или, может быть, вы хотите на всю квартиру посмотреть для начала?

– Думаю, это было бы полезно для понимания общей концепции.

Инна Сергеевна повела Андрея на осмотр. Площадь квартиры, как оценил ее Андрей, была около двухсот метров. За счет того, что последний этаж дома был в плане меньше предыдущих, квартира имела окна на три стороны, четвертой, видимо, примыкая к такой же квартире в соседнем подъезде. Благодаря этому вся она была наполнена светом, и это чувствовалось даже в такой пасмурный день, как этот. Ощущение воздушности и легкости, которое обычно возникает в хорошо освещенных квартирах, подчеркивалось и оформлением интерьеров. В сочетании светлого, похожего на известняк камня на полу и декоративной светло-серой штукатурки на стенах чувствовался вкус. То же можно было бы сказать и о наполнении помещений: основные предметы мебели и элементы декора были подобраны весьма органично, человеком, явно исповедующим принципы функциональности и минимализма, и не отвлекали на себя внимание, позволяя наслаждаться ощущением прозрачности комнат. В общем, если бы не встречавшиеся тут и там по всей квартире, как и в первой комнате, свидетельства пребывания новых хозяев в виде фарфоровых статуэток, пасторальных картин в нелепых рамах и сомнительных сувениров из путешествий, то квартира могла бы являться, по мнению Андрея, образцом работы профессионала в области дизайна.