Пропавшие

Свободных мест в актовом зале оказалось больше, чем следовало бы. Оглядывая ряды сидящих девочек, я поняла: примерно половину из них оставили дома или уже забрали домой. Это же я обнаружила и в собственном, здорово уменьшившемся классе, когда делала перекличку. Уже разнесся слух, что погибшая девочка училась в Эджворте. Теперь они ожидали только подробностей.

— Это будет трудное для всех нас время, — нараспев вещала Элейн, — но я надеюсь на ваше достойное и скромное поведение. Пожалуйста, уважайте частную жизнь Шефердов. Если к вам обратятся из средств массовой информации, не делайте заявлений ни о Дженни, ни о школе и ни о чем, что связано с расследованием. Я не хочу, чтобы кто-то из учениц Эджворта общался с журналистами. Любая нарушившая запрет получит предупреждение. Или того хуже.

Многих девочек постарше, казалось, куда больше огорчило вето на общение со СМИ, чем новость о Дженни. Я обратила внимание: их откровенные слезы ни в малейшей мере не потревожили безупречный макияж.

— Пока я разговариваю с вами, школьный секретарь связывается с вашими родителями, — продолжала Элейн. — Мы просим их забрать вас или организовать присмотр в следующие несколько часов. До конца недели школа будет закрыта.

Мне показалось, старшего инспектора Викерса немного озадачил всплеск возбуждения, пронесшийся по актовому залу. Меня не шокировало. Девочки, как все подростки, бывали при случае эгоистичны и бездумно бесчеловечны. Они вполне искренне могли расстроиться из-за Дженни, но не упускали выгоды и для себя. Неожиданной неделей отдыха, не важно, по какой причине, пренебрегать не пристало.

Элейн подняла руки, и снова наступила тишина.

— Детектив, старший инспектор Викерс, возглавляет расследование этой печальной смерти и хотел бы кое-что вам сказать.

Возникло легкое волнение в зале. Мне стало интересно, доводилось ли Викерсу когда-нибудь находиться в центре внимания такого количества перевозбужденных особ женского пола. Забавно было наблюдать, как прямо на глазах его уши густо порозовели. Он шагнул вперед и наклонился к микрофону. Помятый, бледный, слегка потрепанный вид Викерса хорошо маскировал его жесткую натуру.

— Спасибо, мисс Пеннингтон. — Он слишком близко наклонился к микрофону, и звук «п» в фамилии Пеннингтон прозвучал как выстрел из-за чрезмерного усиления. — Я бы хотел попросить всех, кто располагает любой информацией о Дженни Шеферд, без стеснения поделиться ею со мной или с кем-нибудь из моей группы. — Он кивнул в конец зала. Я повернулась, как и все остальные, и вздрогнула, заметив Эндрю Блейка, прислонившегося к дверному косяку, и двух полицейских в форме рядом с ним. Вэлери предположительно занималась Шефердами.

— Кроме того, вы можете поговорить с кем-то из ваших учителей, если вам так легче, — сказал Викерс. Все головы в зале обратились в его сторону, синхронно, как у зрителей на теннисном матче. — Они смогут вам посодействовать. Не думайте, будто известное вам ничтожно для того, чтобы сообщать. Мы сами решим, полезно это или нет. Мы собираем информацию о Дженни: в частности, о ее друзьях в школе и за ее стенами, обо всем странном, что вы, возможно, слышали от нее или о ней, обо всем необычном. Тревожило ли ее что-нибудь? Были ли у нее какие-то неприятности? Не ссорилась ли она с какой-нибудь ученицей или с кем-то еще? Не происходило ли того, что скрывалось от взрослых? Если вы хоть что-нибудь вспомните, пожалуйста, не утаивайте этого. Но хочу вас предупредить: постарайтесь не сплетничать между собой, пока не поговорите с нами. Легко говорить откровенно, когда ты уверен, что можешь отделить известное тебе от слухов. — Он снова обвел взглядом зал. — Я знаю, у вас будет великое искушение поговорить об этом с журналистами. Они очень ловко умеют выуживать сведения у людей — иногда лучше, чем полиция. Но доверять им не стоит и лучше с ними не общаться, как предупреждает ваш директор. Если вам есть чем поделиться, скажите нам.

Девочки кивали словно загипнотизированные. Как человек, который на тысячу пунктов уступал по обаянию инспектору Морсу [1] , Викерс справился отменно.

Чего он не сделал, так это не ответил на вопрос, который они действительно хотели задать, поэтому оставшуюся часть дня, в промежутках между надзором за ученическими группами и срочным исправлением планов подготовки к экзаменам, я пыталась справиться с волной предположений, захлестнувших школу.

— Мисс, ей отрезали голову? Кто-то сказал, что у нее, ну, исчезла голова.

1

Вымышленный персонаж, герой тринадцати детективных романов британского писателя Колина Декстера, а также телевизионного сериала, снятого в 1987–2000 гг. — Здесь и далее примеч. пер.

— Я слышала, что ее ударили ножом много сотен раз, да? И что у нее торчали внутренности и видны были кости и все остальное.

— Мисс, ее мучили? Я слышала, что она вся была в ожогах и порезах.

— Ее изнасиловали, мисс?

— Как она умерла, мисс?

— Кто ее убил, мисс?

Я сдерживала их как умела.

— Занимайтесь своими заданиями, девочки. У вас много работы. Полиция выяснит, кто это сделал.

На самом деле мне стало жаль их. Несмотря на браваду, девочки были перепуганы. Знакомство с фактом смерти оказалось тяжелым испытанием. Какая из девочек-подростков не думает, что будет жить вечно? Когда одна насильственно вырывается из их рядов — это ли не шок? И им требовалось об этом поговорить. Я все понимала. Но день от этого получился утомительным.

* * *

В половине шестого я все еще находилась в школе, как и предсказывала Элейн. Последнюю из моих девочек недавно забрал ее отец, подъехавший на «ягуаре», толстошеий мужчина в дорогом костюме. Он воспользовался возможностью сообщить мне, сколько времени потерял, вынужденный заехать за дочерью, и высказал мнение, что школа, как обычно, чересчур перестраховалась. Мне было интересно, что обычного в убийстве одной из сверстниц его дочери, но я удержалась и ничего не сказала, пока девочка садилась в машину, примолкшая, со страдальчески округлившимися глазами. Я так и слышала, как она умоляет меня не ухудшать ситуацию спором с ним, поэтому я лишь безмятежно улыбнулась.

— Мы просто делаем все от нас зависящее для обеспечения безопасности девочек. Это самое важное, уверена, вы со мной согласитесь.

— Теперь уж поздновато волноваться за безопасность девочек. Это все равно что запирать ту самую конюшню, когда лошади разбежались. А вы в обмен получили небольшой славный отдых, закрыв до конца недели школу. Не думая о родителях, которым нужно обеспечить присмотр за детьми на следующие четыре дня. — Уже и без того раскрасневшееся лицо мужчины побагровело. — Можете передать своей директорше, что я вычту недельную стоимость обучения из платы за месяц. Это заставит ее пересмотреть приоритеты.

— Я ей передам, — сказала я и предусмотрительно попятилась, когда он нажал на газ и умчался прочь, стреляя из-под колес гравием. Бессмысленно было обращать его внимание на то, что Шеферды отдали бы все у них имеющееся, чтобы оказаться на его месте, но я об этом подумала.

Когда я повернулась, чтобы возвратиться в школу, кто-то окликнул меня по имени, и я огляделась. Только не это. Направляясь прямиком ко мне, через парковку бежал Джефф Тернбулл. Бросаться наутек как-то не пристало. Кроме того, бегал он быстро. Предстояло пережить это.

— Я не видел тебя целый день. — Он остановился чересчур близко от меня и ласково погладил по руке. — Какой-то кошмар, правда? Как ты держишься?

К моему ужасу, от его вопроса на глазах у меня выступили слезы. Это получилось совершенно непроизвольно — результат усталости и стресса.

— Нормально.

— Эй, — мягко встряхнул он мою руку, — тебе не надо передо мной притворяться, ты же знаешь. Дай себе волю.

Я не хотела давать себе волю, особенно перед ним. Джефф слыл бабником в нашей учительской и не давал мне проходу с тех пор, как я начала работать в Эджвортской школе. Единственной причиной, по которой он до сих пор проявлял ко мне интерес, являлось полное отсутствие внимания с моей стороны. Пока придумывала, как бы повежливее от него избавиться, я очутилась в его объятиях, якобы дружеских. Джефф ухитрился передвинуться так, чтобы соприкоснуться со мной всем телом, прижаться ко мне. По спине у меня побежали мурашки. Я слабо похлопала его по спине, надеясь, что он меня отпустит, а сама мысленно сравнивала достоинства удара коленом в пах и захвата одной из его жадных рук и заламывания на оной пальцев. Слишком вежливая, чтобы применить один из этих приемов, я устремила скучающий взор поверх его плеча и наткнулась взглядом на Эндрю Блейка, который пересекал парковку, направляясь к школе.