Пропавшие

— Я больше не хожу в школу.

Наверное, вид у меня был растерянный, так как мальчик распахнул дверь и, шаркая, появился передо мной. Он страдал ожирением. Он был не толстым, он был огромным. Выше среднего роста, но пропорциональности его фигуре это не придавало. Руки пухлые, со складками вокруг суставов. Торс мягко бугрился под футболкой размером с палатку. Из спортивных штанов в пятнах торчали отекшие, бесформенные босые ступни. Ногти на пальцах ног были длинные и в зазубринах, желтые на фоне серовато-голубоватой кожи, что говорило о плохом кровообращении: организм работал со слишком большой перегрузкой, чтобы функционировать эффективно. Я с трудом оторвала взгляд от его ног и снова встретилась с мальчиком взглядом. Смотрел он с вызовом, но и с долей страдания.

— Меня травили, — объяснил он. — Теперь учусь дома.

— Тогда понятно, — сказала я. В то же время я не могла представить, как в подобном доме можно учиться. — И как тебе?

— Да нормально. — Мальчик пожал плечами. — Получил, между прочим, высокий ай-кью. Да и вообще в школе скукота.

— Ясно. Ну что ж, это здорово. — Я улыбнулась. — Но я все-таки пришла к Дэнни. Ты не знаешь, когда он вернется?

— He-а. Он в разное время приходит.

— Понятно. — Я начала пятиться от двери. — Приятно было познакомиться с тобой, Пол. Поймаю Дэнни как-нибудь в другой раз. Может, ты передашь ему, что я заходила?

Пол казался разочарованным.

— А вы не хотите зайти?

Входить в этот дом я не хотела. Полу ничего не известно о Чарли, а именно за этим я сюда и пришла; я не знала, когда вернется Дэнни и хватит ли у меня духу заговорить с ним, когда он приедет. Кроме того, дом был ужасающе неопрятным. А еще я видела, что Полу одиноко. Если он не ходит в школу, а Дэнни целый день на работе, собеседников у него, вероятно, не слишком много. Я никогда не замечала, чтобы он приходил или уходил, — правда, это ничего не значило. Находясь дома, в окна я не смотрела, да и вообще ни с кем тут не общалась. Но мне показалось, Пол вообще не бывает на улице. И сколько ему лет — двенадцать? Слишком юн, чтобы сидеть в четырех стенах. Я буду чувствовать себя виноватой, если сейчас уйду, поняла я. И его разочарую. Мы, выжившие, должны держаться вместе.

— Спасибо, — бодро ответила я, шагая через порог и стараясь не задерживать дыхание. В доме пахло как в раздевалке — старыми носками, влажной одеждой и потом. Пол закрыл за мной дверь и повел меня через прихожую в кухню. Дом являлся точной копией нашего, но прихожая выглядела по-другому, более темной. Осмотревшись, я увидела, что дверь в гостиную закрыта. У нас эта дверь была стеклянной, здесь — глухой. От этого прихожая казалась меньше. Я очутилась в кухне, где дневное солнце высвечивало каждую висевшую в воздухе пылинку. Здесь было тепло и вполне уютно: у одной стены стоял диван, в центре — стол, заваленный книгами и отдельными листами бумаги, посреди этого хаоса лежал ноутбук. Кухня, похоже, играла роль гостиной; несмотря на ужасный беспорядок, в ней было приятно находиться. В сушке высилась гора тарелок и кастрюль, все они оказались чистыми. Продукты хранились всего в двух шкафчиках, оставшихся от встроенной кухни, на стенах виднелись следы от других шкафов. Одна дверца косо висела на петлях, и за ней виднелись ряды консервированной фасоли и коробки хлопьев, закупленных оптом. Помятая микроволновая печь в углу, судя по ее виду, много лет несла тяжелую службу. В другом углу гудел себе под нос громадный морозильник по соседству с большим облупленным холодильником. Но на этом холодильнике стояла дорогая на вид аудиосистема для айпода, а на стене против дивана был укреплен массивный телевизор. Похоже, Дэнни тратил деньги на домашние развлечения, а не на комфорт.

— Садитесь, — сказал Пол, делая жест в сторону стола, я подошла и вытащила из-под него стул с виниловым покрытием. Как только я его отпустила, он сильно наклонился, и я увидела, что у него три ножки.

Позади меня хмыкнули.

— Не этот. Вон где его нога, посмотрите. — Пол указывал на кухонный рабочий стол, на котором лежала расщепленная ножка стула. — Дэнни сломал ее недавно, и…

Без видимых причин Пол умолк и, как мне показалось, встревожился. Притворившись, что ничего не заметила, я выбрала другой стул и села.

— Чашку чаю? — Пол прошлепал к чайнику.

— С удовольствием.

Я скрестила пальцы, чтобы в моей кружке не оказалось ботулизма, и стала наблюдать за Полом, который перемещался по кухне, доставая кружки и чайные пакетики. Движения его были быстрыми и ловкими, несмотря на массу тела, хотя небольшое усилие по завариванию чая вызвало у Пола одышку. В его поведении, во всем, что он делал, сквозила определенная уверенность, неожиданная для мальчика его возраста. Мне начинал нравиться мой сосед. Перехватив мой взгляд, Пол нахально улыбнулся; у меня сложилось впечатление, будто он доволен моим согласием зайти, хотя почему, понять я не могла.

— Молока? — спросил он, широким жестом открывая холодильник, в котором красовалось несколько двухлитровых пакетов жирного молока, коробка легкого пива, шоколадные десерты в баночках и упаковки чеддера и нарезанной ветчины. Ни овощей. Ни фруктов.

Пол ждал ответа, держа пакет над одной из кружек.

— Плесни чуточку, — быстро сказала я.

— Сахару?

— Нет, спасибо.

В свою кружку Пол положил и размешал четыре чайные ложки сахару с верхом. Я сморщилась, внезапно испугавшись за свою зубную эмаль. Сдвинув в сторону несколько листков бумаги, Пол поставил передо мной мою кружку, затем метнулся в сторону и достал из шкафа пакет шоколадного сухого печенья. Я покачала головой, когда он предложил его мне. Усевшись на стул напротив меня и выудив из пакета три печенья, Пол на пару секунд опустил их в кружку, а затем отправил в рот единым липким комком. Я смотрела как завороженная на его вздувшиеся щеки, как на живот питона, полный живой добычи.

Прожевав, Пол сказал:

— Привык уничтожать их одним махом.

Я кивнула.

— У тебя хорошо получается.

— Я тренировался.

Я улыбнулась в свою кружку. Он был умным ребенком, как и сказал. На столе перед ним лежала стопка из нескольких пухлых книг, и я повернула их, чтобы прочесть на корешках названия: «Программирование», «Компьютерный язык», «Теории вычислительных процессов», «Высшая математика», «Философия технологии». Я растерялась, едва понимая эти названия.

— Вам нравятся компьютеры? — спросил Пол, открывая лежавшую сверху книгу и листая ее. Лицо его осветилось от самого звучания этого слова, и на секунду я увидела подростка, скрывающегося за этой непомерно растянутой кожей.

— Я мало что о них знаю, — извиняющимся тоном сказала я. — А ты?

— Обожаю их. — Он начал читать не отрываясь. — Они великолепны.

— А ты… хорошо разбираешься в компьютерах? — Я даже не знала, о чем спросить.

— Да, — скорее буднично, чем хвастливо ответил Пол. — Я сам себе собрал компьютер. Поставил собственную операционную систему… ну, она базируется на «Линуксе», но я привнес туда кое-что свое. Я хочу заниматься компьютерами. — Он на мгновение оторвался от книги, глаза его возбужденно блестели. — Я и сейчас это делаю.

— Что ты хочешь сказать?

Он пожал плечами.

— Это же Интернет, правильно? Никто не знает, что мне всего двенадцать лет. Я кое-что тестирую для людей, экспериментирую. Оформляю веб-сайты для пользователей. Занимаюсь разными вещами. У меня друг в Индии, он там учится в университете. Мы пытаемся решить одно уравнение, за которое никто никогда не брался.

Я ошибалась, думая, будто он здесь как в западне. Пока есть выход в Интернет, он может бывать где угодно, встречаться с кем угодно, оставаясь самим собой, не опасаясь предвзятости.

— Откуда ты берешь эти книги?

— В основном через Интернет. Можно найти и подержанные — они не такие дорогие. Иногда я заказываю книги в библиотеке, и Дэнни берет их для меня. Но это мне меньше нравится. Нельзя держать их сколько хочешь. Это действует на нервы.

— Дэнни тоже увлекается компьютерами?