Пропуск в будущее

– Нет, я побуду с тобой.

– Как хочешь. Но если начнётся заваруха – не вмешивайся, твоя помощь не понадобится.

– Как скажете, господин спасатель, – улыбнулась девушка.

Несколько минут они изучали бумаги. Стас пришёл в себя, поглядывая на вторую Дарью за стеклом кабины, прикинул варианты операции. По данным Ста-Пана, действие должно было начаться аккурат в момент закрытия банка, и до этого времени вмешиваться в события не имело смысла. Он бы не смог убедить вторую Дарью в том, что ей грозит опасность, а если бы и смог, она вряд ли согласилась бы бросить работу и броситься с ним в «омут иных пространств» ради благородной, но иллюзорной цели спасения Регулюма.

Вышли из банка, сопровождаемые безразличным взглядом пожилого охранника.

– У нас уйма времени, – сказал Стас. – Но уходить отсюда нельзя. Вдруг кому-либо вздумается изменить милиссу твоей «сестрёнки»? Кстати, ты её видела?

– Нет.

– Удивилась бы, она даже улыбается, как ты.

Дарья пожала плечами, принимая его слова без каких-либо эмоций. Посмотрела на спешащих прохожих, на бледное солнце в небе. Покачала головой.

– Не верится…

– Опять двадцать пять. Теперь во что?

– В то, что этот виртуал исчезнет. А люди ничего не знают.

– И не узнают. В какое-то мгновение хроник просто перестанет быть. Никто ничего не успеет почувствовать.

Она передёрнула плечами.

– Всё равно страшно! Я никогда не привыкну! Тем более что и мой мир тоже… исчезнет.

– Не думай об этом. – Он обнял девушку за плечи. – Не мы придумали Регулюм, не нам он и подчиняется. А надо сделать так, чтобы он никому не подчинялся.

Дарья несмело улыбнулась.

– Ты сам себе не веришь.

– Почему нет? – Стас поцеловал её в холодную щеку. – Если уж нам доверили это дело, почему бы не пройти путь до конца?

– Пути бывают разные.

– Мой старик говорил: обычный путь – это движение к цели, истинный Путь – это служение Долгу.

– Смотря что понимать под долгом.

– Я понимаю его как выполнение предназначения.

– А что такое истинный?

– Значит, духовный.

– Кто это определяет?

– Да мы сами, – уверенно сказал Стас. – Меня так учили жить – идти до конца по выбранному пути. У меня всё было: работа, интерес, карьера, друзья, и всё сразу рухнуло, когда я узнал о Регулюме. Единственное, чего я не знал, так это о твоём существовании.

– Пойдём в кафе.

Они двинулись по улице вдоль потока машин.

– Ну, хорошо, ты узнал обо мне, и что же? Сразу решил спасти?

– Совсем нет, – засмеялся Стас, – не сразу. По сути, у меня не было выбора. Потом стало интересно. Жизнь ведь не кончилась? Почему я должен оплакивать несбывшееся? А потом я увидел тебя.

– И что?

Он остановился, повернул девушку к себе. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

Она прошептала:

– Я замёрзла…

Что-то удержало его от пустопорожних слов и невыразительных действий. Он даже не поцеловал её, боясь вспугнуть внезапно возникшее обещание и понимание этого обещания. Ответил мысленно: не замёрзнешь, я буду рядом.

И они, не сговариваясь, свернули к двери кафе «Шоколадница».

Стас побаловал себя горячим шоколадом, посидел в уютном зальчике полчаса, с удовольствием вслушиваясь в щебетание девушки. Потом оставил Дарью и отправился «дежурить» к банку.

До обеда время тянулось медленно, как кисель, после обеда понеслось вскачь, как молодой мустанг.

Стас почувствовал азарт и в кафе заходить перестал.

Дарья маялась, ждала его, навещала у банка, но он в конце концов отослал её обратно и запретил появляться у объекта «во избежание подозрений». Каких именно и у кого, он и сам не представлял. По идее, равновесникам мейнстримовской реальности Регулюма или упырям СТАБСа делать здесь было нечего, они не должны были догадываться о задании Стаса.

Наконец, наступил «час икс».

План действий давно созрел, и Стас расположился на улице таким образом, чтобы видеть вход в банк и все подходы к нему.

В шесть часов охранник, которого сотрудники банка звали дядя Боря, перевернул табличку «открыто», закрыл дверь. В тот же момент у двери объявились налётчики в модных куртках, отсвечивающих перламутром, с искрой. Стас мог бы расстроить их планы в один миг, просто подойдя к банку, тогда они вряд ли рискнули бы провести ограбление, имея свидетеля. Но в этом случае вторая Дарья не прониклась бы идеей «спасать человечество», как первая, её надо было напугать, и Станислав остался на месте, дожидаясь благоприятного момента.

Один из парней, повыше ростом, кудрявый блондин, приник к стеклу двери, постучал:

– Извините, мы к Миле.

– Банк закрыт, – равнодушно ответили ему из-за двери.

– Позовите Милу. Ну, пожалуйста!

– Дядь Борь, открой, – долетел сквозь дверь тихий девичий голос.

Охранник, ворча, открыл входную дверь.

Парни вошли.

И тотчас же началось действие, подробности которого Стас знал наизусть.

Спутник кудрявого, плотный брюнет, вдруг извлёк из-под полы куртки пистолет и выстрелил в грудь первому охраннику. Затем в голову второго.

– Руки на затылок! – заорал кудрявый, стреляя в потолок из своего пистолета. – Это ограбление! Я не шучу!

Оба стреляли из пистолетов без глушителей, но на улицу звуки просочились слабо, как стук упавших на пол бильярдных шаров.

Из служебного помещения банка выбежал третий охранник.

Пора!

Стас, ощущая трепет и одновременно душевный подъём, толкнул незакрытую дверь (забыли запереть, идиоты!) и прыгнул в небольшой вестибюль банка.

Бандиты, занятые своим делом, обратили на него внимание только в тот момент, когда он вбежал в кассовый зал.

Ошеломлённый взгляд брюнета. Не ожидал, родимый? Получи!

Стас ударил.

Брюнет улетел в глубь зала, роняя пистолет.

Стас не удивился своему «профессионализму», он бил «по наитию», подчиняясь включившейся программе рукопашного боя.

Девицы в кассовых боксах дружно вскрикнули.

Кудрявый блондин оглянулся, проводил спутника удивлённым взглядом, и этого мгновения хватило Стасу, чтобы в темпе сверхбыстрого движения приблизиться к нему и нанести два удара: по руке с пистолетом (пистолет выпал) и в нос торцом ладони.

Кудрявый с воплем отлетел к ближайшей кассе, ударился спиной о стойку, посыпалось стекло. Бандит сполз на пол, глядя на противника остановившимися глазами.

Напряжение схлынуло. Вместе с ним Панова покинуло и удивительное чувство владения ситуацией. Программа боевого мастерства, записанная эйконалом Ста-Пана где-то на уровне подсознания, на уровне инстинктивного автоматизма, выключилась.

«Ну, ты даёшь! – хмыкнул внутренний голос. – Прям-таки профессионал спецназа, мать твою!»