Прощание
Шрифт:
Гийом тем временем явился к королю одетый с иголочки, со свежим лицом и горящими глазами. Новая прическа вкупе с сединой прибавляла ему представительности. Тибо, думавший, что все это время капитан выкапывает единственный мятый костюм из завалов в своей комнате, был приятно удивлен:
– Ох, Лебель! Ты, смотрю, на высоте.
Сам Тибо выглядел как будто веселым, но это стоило ему немалых усилий. Он решил не упоминать ни креста на двери Лисандра, ни того, что означало видение Эмы. За ним был должок: как-никак ради него верный друг каждое утро усаживался в ненавистное
Но это ему не удалось, поскольку капитана сразу ошеломила пара сверкающих клинков у королевского бедра. Они свисали вдоль его ноги параллельно, один тяжелый и широкий, другой очень короткий, но явно наточенный.
– Боже мой, да ты в пирата нарядился…
– Не обращай внимания. Я позвал тебя не эти причиндалы показывать. А чтобы подготовить тебя к свадьбе.
– Ох, Тибо.
– Женщины, понимаешь…
– Понимаю. Как королева, к слову? Что она все-таки вчера увидела? Мне она ничего не захотела объяснять.
– Давай сменим тему. Свадьба, семья. Дети…
Тибо, сам того не желая, посерьезнел.
– Мы их любим как… Эх! Да разве кто сможет тебя подготовить?
Он хлопнул в ладоши.
– Ну ладно! Семья, семья, а о твоей-то я ничего и не знаю. Сам удивляюсь. Нормальный король должен бы навести справки о своих гостях. Ты ведь единственный сын, так? Расскажи пару слов о родителях.
– Отец – школьный учитель.
– Что он любит?
– Читать, писать и считать, само собой. Любит с собакой гулять, пить вино и говорить о вине, еще играть в шахматы.
– Прекрасно! А мать?
– Она – предсказательница.
Тибо вылупил глаза.
– Твоя мать? Твоя собственная? Которая тебя родила? Предсказательница?
– Она читает по руке: по линиям, и даже между линий. У нее талант.
– Серьезно…
– Но, Тибо, как ты вообще взял меня на «Изабеллу», ничего про меня не узнав?
– Дорек сам выбирал себе помощника, и никого другого он не хотел.
– Да ну? Он же меня терпеть не мог!
– Некоторые так выражают любовь.
– Хм-м…
– Между нами, Гийом, сам-то ты в ее предсказания веришь? Она читала по твоей руке?
– Она не хочет. Однажды она увидела там сильный излом, и это ее напугало.
– Когда сын ходит в плавания, наверное, и правда лучше не знать лишнего.
– Наоборот, тот излом никак не был связан с водой. Так что мама была спокойна, только когда я на борту.
– Вот как?
– Да.
Тибо задумался, положив руку на рукоять кинжала. Потом резко подошел к выдвижному ящику и достал колоду карт.
– Насчет будущего, вот что точно тебя успокоит, мой друг: таро!
– Таро! Где ты их взял? У нас их просто не достать, моя мать постоянно на это жалуется.
– По неизвестной мне причине эта колода отказалась сгорать в обсерватории. Давай, сегодня исторический день. Вытяни карту!
– Ты сам уже тянул?
– Нет, – солгал Тибо, только что вытащивший «Башню», символ окончательного падения, предшествующего обновлению.
Гийом колебался, но все же вытащил карту левой рукой, как советовала мать – от сердца. Он сильно сомневался,
что король сможет ее истолковать, но решил сделать ему приятное. Не глядя он протянул ее Тибо, рубашкой к себе. Тибо, действительно ничего не понимавший в Таро, тем не менее вдруг изменился в лице. Он взял карту, покрутил ее, взглянул поближе, подальше, но ничего не сказал.– Ну, что там?
– Там… хм-м. Карта будущего супруга: мужчина, который сам лезет в петлю, – сказал Тибо нарочито веселым тоном.
– И что за карта?
– Повешенный.
Гийом отпрянул на шаг. Он ни капли не верил в эти глупости, однако такая карта, в таком кабинете, в такое правление и в такой день поразила его. Это была единственная карта в колоде, о которой он что-то знал. А именно: что она не оставляла надежды. Другие карты предполагали развитие ситуации; «Повешенный» означал тупик.
Тибо поспешно швырнул карты в первый попавшийся ящик и задвинул его бедром.
– Ну ладно! Лебель. Кажется, теперь я знаю достаточно. По крайней мере, чтобы тебя нанять. Давай лучше о другом. У меня есть тебе подарок. Полезная вещь для женатого человека.
Он достал откуда-то плоский сверток, обернутый жесткой холстиной и перевязанный толстой веревкой. Гийом немного расслабился. Холстина с веревкой так и пахли морем, и он с наслаждением и тоской развязал чудесный кинжальный узел. Подарок поразил его: это была астрономическая астролябия.
До крушения в Гиблой бухте у него самого была астролябия, только морская: расхожий, простой прибор, приспособленный для нужд плавания. То, что он держал в руках теперь, было устройством совсем иного рода. Сверкающие медные диски с гравировкой были особым образом нанизаны друг на друга, объединяя точную науку с тончайшим искусством и открывая бесконечные возможности. Гийом осторожно повернул диски и прослезился.
– Узнаешь ее, капитан? Я всюду брал ее с собой, на каждой стоянке.
– Да, но я думал, она утонула вместе со всем.
– А вот и нет. Гляди.
Тибо поднял красивый стул черного дерева и, перевернув, показал выступы под сиденьем, за которыми обычно хранил астролябию.
– Все это время она тайно была здесь. Мне казалось, будто она приносит мне удачу. У всех нас, думаю, есть свои предрассудки. Спасая стул, ты спас и ее. Так что она переходит тебе по праву. Да и ты ведь скучаешь по морю, Гийом. Томишься на суше из верности, женишься по любви, но моря тебе не хватает, я же знаю. Так что дарю тебе этот прибор, чтобы проще было ориентироваться на твердой земле, где твоя морская астролябия никак не выручит.
– Спасибо, – проговорил капитан сдавленным голосом.
Но Тибо не позволил себе раскисать. Он бодро хлопнул Гийома по плечу.
– К слову о приборах, который час?
– Иными словами, ты просишь назад часы?
– Они еще у тебя?
– Вот тут.
Гийом похлопал по большому карману.
– И все еще не ходят? Знал бы ты, как Манфред на меня злится!
– Все не было времени с ними разобраться…
– Ты прав, времени не было. Но лучшие дни еще настанут, Гийом, уж поверь. Когда-нибудь мы все отдохнем.