Прощай, Лоэнгрин!

Меньше всего хотелось отвечать на вопросы, но едва поняв, что я в состоянии принимать посетителей, доктор допустил ко мне полицейских. Меня допрашивали с полчаса и в качестве вишенки на торте прочитали лекцию о правилах безопасности пеших прогулок на проезжей части.

На само слово «допрос» у меня был стойкий рвотный рефлекс, учитывая прошлое, но дров в огонь подбросила подоспевшая рано утром Элеонор. За моей начальницей появилась раскрасневшаяся от мороза Хильда.

Полицейские уже закончили и собирали бумаги в папку, как вдруг из широкой термосумки появилось блюдом со штампоттом. Судя по запаху — с зеленым горошком. И мнимая тошнота перешла в реальную. С кислой миной я быстро наклонилась за пластиковой емкостью, рядом с кроватью и меня согнуло пополам в рвотном спазме.

Ничего хорошего из меня вышло — завтрак давно переварился.

Хильда догадалась и выхватила блюдо с угощением у изумленной матери.

— Положу в холодильник….чтобы не испортилось. Потом перекусишь!

Святая женщина!

Я перевела лицо в режим умиления и благодарно кивнула. Не хотелось обижать фрау Гроссмахт, ведь это было первое проявление дружелюбия с ее стороны с момента моего появления в Швангау.

От Элеонор я услышала только выдавленное пожелание в скором времени поправиться, чтобы вернуться к своим обязанностям, после чего она убралась восвояси.

— Все, выдыхай, — Хильда подскочила на месте и бросилась к холодильнику. Она вытащила миску со штампоттом и отнесла ее содержимое в туалет.

Звук смываемой воды в унитазе показался самой дивной мелодией.

На мой удивленный взгляд она рассмеялась.

— Как я тебя понимаю. Представь, я ела это почти четырнадцать лет. Ну, что? Выглядишь неплохо. Как самочувствие?

— Врачи говорят, что продержат меня тут минимум две недели, — я пожала плечами.

— Я не про врачей спрашиваю. Как ты себя чувствуешь?

— Если не считать ноги и головы, то очень даже неплохо, — мне пришлось откашляться, как ни как, я плашмя пролежала два дня и во рту постоянно сохло, а легкие нагружал кашель. К тому же, я не любила запах дезинфицирующих средств, которые в изобилии присутствовали в медицинских учереждениях.

— Ну и отлично!

Хильла внезапно смолкла, не сводя с меня восхищенно выпученных глаз. Пауза повисла не то чтобы неловкая, но зная ее, можно было с точностью сказать, что в этой странной голове шла дилемма, с чего бы начать затяжную беседу. Этот напор сдерживался только плотиной общепринятых канонов воспитанности.

— Ты ведь понимаешь, что он…, - на слове «он» был произведен многозначительный кивок, — тебя спас.

— Он?

— Да, Рэгворд. Ты представляешь, где бы ты сейчас валялась с дивным швом от шеи до пупка?

Красочная картинка незамедлительно вспыхнула в моем мозгу и я машинально потянулась за пластиковым контейнером.

— Да, любопытно.

— Любопытно? — фыркнула Хильда. — милочка, любопытно, что сказал Зедан Матерацци тогда на футбольном поле, или странная фраза Каллипсо в третьей части Пиратов Карибского моря. Кажется, ты накануне новых отношений. Это тебе не пустые кувыркашки от случая к случаю. Ты Рэгворду жизнью обязана.

В связи с таким напором, теперь настала моя очередь растеряно выпучить глаза.

— У вас с ним связь, — продолжила Хильда, дергая бровями и выставляя напоказ щербатые зубы.

— Да, через дверь, которая снабжена приличным засовом. Хильда, не мели чепухи! У нас такая же связь, как у Мартина с Вивьен.

— О….хо-хо-хо, — заревела подруга на всю палату. — Ну, держись за свою койку, дорогуша. Последние новости! У этой сладкой парочки случилось свидание. Дэнглер пригласил Ви на прием в замке. Шампанское, балет, кринолины и поклоны сделали свое черное дело. Младшая Херст-Бьюрон проснулась в кровати Мартина, но того уже с след простыл. Постепенно блаженная улыбка сошла с бледной мордашки Вивьен. А то ходила, как зомби пару дней. Смотреть противно. И слава Богу, я уже чувствовала, что меня эта приторность доконает…

В палату зашла медсестра, но увидев Хильду, женщина переменилась в лице и замерла, будто испугалась.

— Ой, Реджина, не знала, что ты теперь здесь, — с нотками угрозы, прозвучало вместо приветствия от Хильды.

Опустив глаза в пол, женщина проверила капельницу, и ни сказав ни слова ретировалась.

— Ты с ней знакома? — я внимательно наблюдала за реакцией девушки, почуяв, что дело пахнет давней и гадкой историей.

Но прозвучавшего вопроса подруга будто и не услышала. Карие глаза замерли с нездоровым блеском, а губы плотно сжались в тонкую линию. Это был самый настоящий ступор. Сказать честно, я испугалась, как после просмотра добротного фильма ужасов.

— Ну, ветреность Мартина не такая уж и свежая новость, — нарочно громко произнесла я, чтобы вывести Хильду из состояния оцепенения.

Она вздрогнула и часто заморгала. Знакомая широкая улыбка тут же вернулась на ее лицо.

— Короче! Мой магазин сейчас заливают слезами. Старая карга Херст носится по Швангау, как недорезанная свинья и собирает сплетни, чтобы понять, кто обидел ее любимицу, но пока тщетно. Теперь-то эта кашолка ведет себя на так смело! Ну, да ладно. Меня это не так волнует, как состояние Рэгги.

Вот мы плавно и подошли к сути.

Хильда была уникальной личностью. Только она могла прийти к человеку с пробитой головой, который был при смерти два дня назад и вывалить свою тревогу за здоровенного мужика, которого чтобы завалить в разных смыслах, нужно было хорошенько постараться.

— Все это время, пока ты тут…эээ, поправляешься, Рэгги не вылезает из своей мастерской и пьет по-черному. Папе даже пришлось дверь выламывать, на пару с Мартином, чтобы убедиться, что Полссон жив. Ох!.. Ты извини, что так не вовремя, — мне показалось, что Хильда сейчас подпрыгнет на месте от предвкушения моей реакции. — Но кролик ваш сдох. Рэгги засунул его к себе за пазуху, когда начал пить, ну, и в общем, завалился спать пьяным и прямо на питомца своего. Придушил.

Осторожно присев на краешек койки, Хильда долго искала на кистях моих рук, которые закутаны в смоченные какой-то дрянью бинты, живое место и не найдя такого, тяжко вздохнула и потрепала меня по больной ноге, от чего я поморщилась. Вид у нее был не самый расстроеный при этом.

— Ну, ну… Не переживай так. Нордман забрал трупик и закопал в лесу.

К слову сказать, на моем лице не дрогнул ни один мускул, и печальная участь Роджера не собиралась выжимать слезы из моего организма.

Странно, но смерть зайчонка, меня не особо сильно расстроила, куда больше разнылась рана на ноге.

— Вот. Мама нашла это под твоей елкой на кухне рождественским утром, — Хильда протянула мне красивый сверток, перевязанный зеленой лентой. На крохотной карточке, прикрепленной к упаковочной бумаге, было выведено мелким почерком — «Лора» — Это от Рэгворда.

Я закусила губу, чтобы не чертыхнуться и тоскливо покосилась на перебинтованные руки. Они сейчас только и годились на то, чтобы держать контейнер-блевалку.

— Помочь?

Хильда очевидно сгорала от любопытства и я не могла отказать ей в этом удовольствии. Моего одобрительного кивка она не дождалась.