Прощай, Лоэнгрин!

Перед глазами открывался простор необъятного огорода, большую часть которого занимала картофельная плантация.

— О, и сорнячки на месте, — заметила я со странным чувством удовлетворения.

— Да, все как ты любишь. Оттягивала прополку как могла. Знаю, ты это любишь. Тяпочку Вася наточил, смотри осторожно, по ноге на засади.

Баба Нюра давно свыклась с моей блажью относительно помощи по огороду. Это первые несколько лет она выхватывала у меня из рук весь садовый инструмент, а потом поняла, что все тщетно и научила, как надо делать правильно. Самым тяжким испытанием для женщины оказалась колка дров. Это дело я любила больше остальных.

За неимением в Пылюкановке спортзала, приходилось выворачиваться, чтобы не заплыть жиром и оставаться в форме. Помимо силовых нагрузок, я выверила себе неплохую трассу вокруг лесной опушки и двух полей, около села, протяженностью в пять километров, где каждый день наяривала круги по сухой погоде.

— Баб Нюр, я машинку стиральную видела в доме. Неужели решились на скважину? Ой, как хорошо! А то клиентура жаловалась мне, что без удобств тут как-то тяжко, — я забросила слишком увесистый камень, чтобы Анна Витальевна.

— Ага, Васька уже обработал? Ну, ну… Куда же такие деньжищи отдавать?! Триста тысяч!

— Нет, Анна Витальевна, этот вопрос больше не обсуждается. Давайте дальше, что там еще порешать надо?

— Катерина отчетность подбила всю. Посмотришь, там по налогам что и взносы всякие, — баба Нюра совсем стушевалась и закусила губу потупив глаза.

— Говорите! — тут я не стала следить за интонацией, потому что видела насколько дискомфортно было пожилой женщине и легкий нажим ей не помешал.

— Да все в козочек моих упирается. Авочка, дочка, мне бы сырок продавать в городе, а на это заключение санэпидстанции нужно. Так вот, одна…ммм… чиновница местная заортачилась на нас.

— В смысле? Нарушения есть?

— Какие там нарушения, мы уже и независимую экспертизу прошли, все чисто. Просто, заведено так…, - баба Нюра поморщилась и окончательно залилась краской, но вздохнула полной грудью и выдала как есть, — взятку дать надо! Чтоб их всех! Сотню просят. Совсем суки страх потеряли!

— Сто тысяч?

— Да. Просили бы меньше, но только вся округа знает, что ты у нас из Америки и при деньгах.

— Ага, — я медленно доела клубнику, ощущая как внутри закипает знакомое чувство негодования. Но эту субстанцию я умела держать в узде, а потому стоило съездить и переговорить с этой чиновницей. — Ну, съезжу с Васей завтра. Что еще?

— Ава, забрала бы ты деньги эти от продажи машины. Уж больно много. Ни сегодня завтра пронюхают люди, что у меня на огороде мильоны зарыты, точно простынкой накрываться надо будет.

— Зачем простынкой? — я в недоумении вскинула брови, прекрасно понимая тревогу бабы Нюры.

— Ну, чтобы в сторону кладбища ползти, — совершенно серьезно добавила женщина.

— Ага, — снова кивнула я. — Хорошо, заберу, но не все. Оставлю на расходы, чтобы на год хватило.

— Да, какие у нас расходы? — Анна Витальевна махнула рукой. — А что же у тебя? Как дела? Смотрю и вижу, что хоть ты и улыбаешься, а глаза грустные, будто помер кто. Беда какая приключилась, Авочка, тебе может помощь какая нужна? Или у тебя амурное что стряслось?

— Эх, слово какое — АМУРНОЕ. В том и дело, что мне до амуров никак не добраться. Работа кругом и нет просвета в ней.

— Ой, что верно, то верно, но милая, так и жизнь пройдет. А ты в самом соку. Парня надо хорошего.

— Где их хороших найти? — выдала я коронную фразу всех русских женщин.

— Твоя правда! За границей там только такие и ходят, наверное.

— Какие? — я прищурилась от солнца, с любопытством слушая говор бабы Нюры.

— А такие, мол, «звоните Рикки Мартину». Голубые! — ответила Анна Витальевна пугливо выпучив глаза.

— Ну, да. Только мне другая категория все время дорогу перебегает.

— Какая? Не красивые что ли, аль кобели?

— Наоборот, баба Нюра, наоборот. Чем красивее мужик, тем породистее и крупнее у него тараканы. Но, это по моему личному опыту. Вот, сейчас, я без ума от одного экземпляра, но рядом с ним, я ощущаю себя полным ничтожеством, он само совершенство, а из этого ничего хорошего не следует. В идеал я не верю, и могу с уверенностью заявить, что стоит мне узнать его ближе, то всплывут не особо приятные подробности о его жизни или характере. Да и тараканы, по размеру, окажутся чуть меньше Вашей любимой коровы Азизы. Как подумаю об этом, так горечь во рту стоит, — черная тоска за Керо тут же скрутила меня судорогой.

— Так, ты бы желчный пузырь проверила, бы, Авочка, с этой горечью. Тут шутки плохи. У меня где-то настойка лопуха была. Надо будет поискать. Надо же! Такая молодая, а уже с животом проблемы. Едите все подряд и одну химию, вот и маетесь потом.

— Да, нет, баб Нюр это я так. Какой там желудок! Не волнуйтесь.

— Ой, да, беда, с этими мужиками и не говори! Правда, не надо всех под одну гребенку, милая. Ты к Васе нашему присмотрись. Заметила, как он выглядеть стал. Чистый весь ходит, подстриженный, и не только когда ты приезжаешь, а постоянно, — баба Нюра восторженно выпучила глаза, будто говорила не о элементарной гигиене, а о достижении просветления. — И пить меньше стал. Как пошел этот твой эко-туризм в гору, Вася явно ощутил ответственность за дело и взял себя в руки. Таких мужиков еще поискать, а эти твои «красивые»…

После этого слова Нюра скривилась, будто ей червивую черешню в рот сунули.

— Одна беда. С лица воды не пить! Хотя, глядя на Шурика, я и сама молодость вспомнила. Всегда питала слабость к темненьким, а тут еще и роста под два метра. Про бизнесмена из Болгарии я поверила только для вида. Чистейший энглихский, это тебе спасибо, я теперь разницу знаю, а то дура дурой была только ваш «хеллоу» выучила. Самый настоящий цыган! В это наши местные поверили быстрее.

— Сильно буянил? — с тревогой в голосе спросила я.

— Шурик, то?! Какой там! Как с больницы приехал, залег в своей комнате и носа не показывал, пока Вася не дал ему что-то на телефоне посмотреть. Ой, что было! Тут, почти вся клиентура была тихая и будто больная. Наркоманы поди. А Шурик, как получил этот телефон, так его словно подменили. С дуру вычистил мне за два дня курятник и хлев для коз. Потом взмолился, чтобы я ему огород дала вскопать. Полгектара отмахал, я думала, что он уже умом тронулся. Как видно, сильно по вкусу ему эко-туризм пришелся. И аппетит у мужика сразу прорезался, а то сколько я ему нашего сыра перетаскала…. Ой. Я же совсем забыла! — Нюра по-молодецки подскочила с табурета и рванула к холодильнику.