Прощайте, серебристые дожди...

«Когда успели разбогатеть? — удивился Азат Байгужин. — Не иначе как ночная вылазка была».

Увидев вместо двух четырёх человек, Мишка-поварёнок смутился.

— Куда поставить? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ставь на пенёк, — приказала Оксана Белокурая. — Как-нибудь разделим по-братски. Ну, чего растерялся. Туманов? — усмехнулась она. — Бери котелок. Вам с Байгужиным на двоих.

Мишка-поварёнок огорчился, увидев, что командиру с комиссаром досталось по полпорции. При иных обстоятельствах он непременно позволил бы себе растолковать Туманову и адъютанту, что на них никто не рассчитывал. Однако в присутствии начальства промолчал.

Котелки опорожнили быстро, будто и не ели.

— Вкусно? — поинтересовался Мишка-поварёнок. Как и все повара, он был неравнодушен к похвале.

— Добавки не будет? — дипломатично спросил комиссар.

— Где там! Мне ещё надо разведчиков накормить. Я ж не знал, что вас тут дивизия набралась.

— Нет так нет, — улыбаясь, сказал командир. — Чаем побалуешь?

Пока Мишка-поварёнок разливал заварку из листьев смородины и сушеной малины, Оксана Белокурая сказала Туманову:

— До последнего времени я не верила в гибель начальника разведки Третьякова. Всё ждала, вот-вот появится. Не должен был такой человек погибнуть! Да, видно, придётся поверить… Вот мы с товарищем Любимовым надумали назначить вас на его место. Опыта вам не занимать, авторитет среди бойцов есть. Кроме того, вы местный человек. Вам, так сказать, и карты в руки.

Другие с ходу бы ответили согласием или отказались. А Туманов, обжигая губы, принялся за чай. Наступила долгая пауза.

— Ну и как? — спросил, наконец, Любимов.

Туманов не спеша, отодвинул кружку, тыльной стороной левой руки вытер губы и только после этого сказал:

— Оно, конечно, дело заманчивое — руководить разведкой. Но куда мне до Третьякова! Он-то как знал своё дело!

— У него были свои достоинства, у вас свои.

— Так-то оно так…

— А если ближе к делу?

Туманов помолчал, потом развёл руками:

— Вам виднее.

— Другого решения я не могла себе представить, — откровенно обрадовалась Оксана Белокурая. — Теперь слушайте, какова обстановка. Разведка доносит, что вокруг нас оживились вражеские гарнизоны. Кое-где они усилены вновь прибывшими частями. Активизировалась вражеская агентура. В последние дни нас преследуют неудачи. Два раза наши минеры наскакивали на засаду охранных отрядов. Кроме того, при очень загадочных обстоятельствах был захвачен наш фуражир, были смертельно ранены председатель колхоза и его жена. Нет сомнения, вокруг нас действуют опытные вражеские агенты. Не исключено, в самом отряде притаился предатель…

— Задача более или менее ясна, — ответил Туманов, немного подумав. — Положение, сам вижу, сложное.

— Да, ещё вот что. Наши минёры сегодня утром принесли весть. Говорят, в заброшенном домике лесника кто-то живёт. Не начать ли вам службу с этого самого домика?

— Тем более, мы ждём самолёт, и не прошенные соседи нам ни к чему, — добавил Любимов.

— Само собой, — согласился Туманов. — Так я начну у домика лесника.

— Справитесь один или потребуется подмога?

«Ух какая операция намечается! — затрепетал Азат Байгужин. — Вот бы мне с ним!»

Туманов заметил, как заволновался адъютант. И сообразил: не иначе как хочет пойти с ним. «Почему бы нет? — подумал он. — Пусть идёт, если отпустит командир».

— Я бы взял с собой вашего адъютанта, если позволите. Хлопец, как я заметил, сообразительный, самостоятельный. В случае чего использую его как связного.

Комиссар долго разглядывал адъютанта, точно желая прощупать насквозь. Однако в просьбе Туманову не отказал.

Почувствовав, что согласие почти получено, Азат расхрабрился:

— Мишка-поварёнок сроду на задание не ходил. Надо же! Ну, ни разу, — умоляюще зачастил он. — Пусть тоже с нами идёт. Я за него головой ручаюсь.

В тот миг хоть разок стоило бросить взгляд на Мишку-поварёнка, чтобы понять, какую внутреннюю борьбу парнишка выдерживает. Все чувства отражались на его курносом лице, которое становилось то кумачово-пунцовым, то бледным.

Стоял Мишка-поварёнок ни жив, ни мёртв.

— Решим так, — нарушил затянувшуюся паузу Любимов. — Вы, товарищ Туманов, берёте с собой Байгужина. Двух человек, по-моему, вполне достаточно… И сразу выходите в путь. Мы ждём вас до шестнадцати ноль-ноль. Если к тому времени не вернётесь, на подмогу иду я и беру с собой Мишу, если обстоятельства не потребуют более мощного кулака. Разумно?

— Вполне, — кивнула командир отряда.

Оксана Белокурая, перед тем как разрешить участие мальчишек в боевой операции, сказала сама себе: они ещё не знают, что улетают от нас с первым самолётом. Вправе ли я отказывать им в последней их солдатской просьбе?

Мальчишки в душе ликовали. Подумать только, их берут в разведку! Каждый бы на их месте пустился в пляс! Однако Азат и Мишка держались солидно, как настоящие партизаны.

— Ну ты, мощный кулак, на подмогу придёшь? — съязвил на прощание Азат Байгужин.

«ЗАПОЗДАЛИ МЫ С ТОБОЙ, МИША»

Сентябрь — самый неверный месяц в этих краях. То, смотришь, погожий день всем на зависть, то заладит дождь, только держись.

С утра была теплынь, пригревало, точно в августе, небо яснее ясного, никаких туч. К обеду негаданно нагрянул ревун-ветер, приволокший на своих могучих плечах набухшие тучи. Они ходили над головой, словно тяжелые бомбовозы. Как только тарарахнул гром, небо опрокинуло на землю ливень. Лес загудел, зашелестел на тысячи голосов.

За несколько минут преобразилась партизанская база. Самая трудная доля, само собой разумеется, выпала караульной команде, несущей охрану лагеря. В такое ненастье ничего не стоит проглядеть вражеского лазутчика. Никакого уюта не сулит густая пелена дождя с пронизывающим ветром. Но служба есть служба! Разве легче тем, кто в этот миг подползает к железнодорожному полотну, чтобы под носом у вражеских патрулей заложить мину? Или солдату, который мокнет в окопе?

Тот, кто был сегодня свободен от нарядов или боевой операции, зябко поёживался в сухих шалашах при мысли о том, каково-то их товарищам под таким дождём,

В командирском шалаше тлел костёр, невидимый для воздушного разведчика. Командир и комиссар ожидали возвращения Туманова с Байгужиным, которые ушли на разведку и будто в воду канули.

Прошли все сроки, обговорённые с ними, а их всё нет и нет. Гадали и так, и эдак, пытаясь объяснить себе их задержку. Неужели опять провал?

— С ними ничего не могло случиться, — в который раз уверял командира и себя Любимов. — Вот-вот воротятся.

Оксана Белокурая молча подбрасывала сухие ветки в огонь, не поддакивая комиссару и не опровергая его.