Прощайте, серебристые дожди...

Маленький денщик немного передохнул, перед тем как юркнуть в ворота. На всякий случай ещё раз оглянулся. Ничего подозрительного не приметил.

А вот и хата. Азат легонько толкнул дверь — к счастью, она была не заперта — и осторожно прошёл в сени.

В доме ещё не спали. Азат распахнул дверь в комнату. Он думал, что увидит того самого незнакомца, которого встретил сегодня днём возле лавки. Но его здесь не было.

За столом, справа от учителя, сидела худенькая девушка с черной шалью на плечах, а слева — парнишка в очках. «Вот какие молодые, оказывается, бывают партизаны!» — изумился мальчик.

Ещё один партизан лежал на кровати. Данила стоял возле окна, а Коленьки не было в комнате.

Маринка держала в руках раскрытую книгу. Она читала стихи:

Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?..

— Не до стихов теперь! — с ходу резко и громко сказал Азат. — В полночь к вам явятся полицаи…

Тут что-то случилось с Маринкой.

Играют волны, ветер свищет… Играют волны, ветер свищет…

повторяла она, как испорченная патефонная пластинка. Наверно, перед её глазами запрыгали строчки. Первым опомнился Данила:

— Ты откуда взялся?

— Как откуда? — оторопел Азат. — Конечно, с улицы.

— А разве ты не встретил возле ворот Николашку?

— Нет.

— Вот я его сейчас проучу! — обозлился Данила на своего беспечного брата.

— Погоди, — остановил его отец.

Азат диву дался: как они могут оставаться спокойными? Разве он сказал недостаточно ясно?

Пот прошиб мальчика. По его губам скользнула растерянная улыбка.

— Подойди ко мне поближе и повтори то, что ты сказал, — обратился учитель к Азату.

Азат сбивчиво передал ему то, что сам слышал от полицаев.

— Он всё это придумал! — воскликнула Маринка. — Мы его, предателя, не принимаем в свою компанию, вот он и пришел сюда подлизываться. Не верьте ни одному его слову.

— Я правду сказал. — И Азат попятился к двери.

— Маринка, дай нам поговорить! — Учитель укоризненно взглянул на дочь. — А ты, сынок, не ошибся? Речь шла именно о моих гостях, а не о других людях?

— Нет, нет! Не ошибся.

Теперь в разговор вмешался очкастый парень.

— Ты уверен, что за тобой не было слежки? — очень серьёзно спросил он.

— Я тихонько выбрался через окно. Они ничего не слышали. И когда шёл сюда, всё время оглядывался, — доложил Азат.

Такая осторожность как будто понравилась всем.

— Ты правильно поступил, — сказал Очкастый и тут же, повернувшись к учителю, добавил: — Если полицаям известна наша явка, то это коренным образом меняет дело. Нам всем немедленно надо уходить.

В комнате наступила тишина. Все ждали, что посоветует учитель.

— Вам надо спешить, вы правы. А я останусь. Полицаи, пожалуй, не осмелятся меня тронуть. Как ни стыдно мне в этом признаться, но должен сказать: один из них — мой ученик. Бывший, конечно. Ещё ветеринарным врачом собирался стать!

После этого признания всем стало очень жалко учителя.

— К счастью, мы тоже ваши ученики, — напомнил ему Очкастый.

— Да, к счастью, — согласился учитель. — Я знаю, что ему не мила должность полицая. Раза два он уже пытался со мной заговорить…

— А чего он раньше думал? — сердито буркнула девушка.

— Надо будет им заняться. Не пропадать же человеку, — решил учитель. — А вы не задерживайтесь, времени в обрез.

— До полуночи успеем улизнуть, — усмехнулся Очкастый. И, обращаясь к Азату, сказал: — Спасибо, хлопец, за то, что предупредил. Ты это здорово устроил.

Партизаны оказались сноровистыми людьми: за две минуты обулись, оделись.

ТАЙНАЯ ТИПОГРАФИЯ

В последний миг девушка, точно вспомнив о чём-то самом важном, нерешительно остановилась.

— А как же быть с нашей типографией? — спросила она. — Теперь нельзя, как мы намеревались раньше, оставить её здесь. И с собой чемодан не возьмёшь.

— Почему? — рассердился Очкастый. — Испугались тяжести? Я понесу.

— Не в этом дело, — отмахнулась она. — Полицаи кинутся по нашему следу, поэтому надо уходить налегке.

— У них овчарка, — сказала Маринка.

— Если ты имеешь в виду Булку, то она не умеет брать след, — поспешил успокоить их Азат. — Это я точно знаю.

Партизаны переглянулись между собой, но промолчали.

— Очень обидно, что вы мне не доверяете… — начал Азат и запнулся. — Я смог бы спрятать чемодан в подвале. Там, кроме овчарки, никто не живёт… — совсем тихо закончил он.

Что тут было! Данила позеленел от злости. А Маринка так и взвилась:

— Вот ещё что надумал!

— Мне больше задерживаться никак нельзя, — сказал Азат. — Если решите оставить чемодан, то дайте пароль. Я же должен знать, кому потом в полной сохранности вернуть ваше хозяйство. До свидания.

— Обожди, сынок, — остановил его учитель и обратился к партизанам: — Одно испытание он уже выдержал. Разве его приход не является риском и подвигом? На этот шаг мог решиться только верный и отважный человек.

— Мой папа — командир батальона! — неожиданно даже для самого себя выпалил Азат.

— По-моему, на сына комбата можно положиться, — убеждённо сказал учитель.

Его слова произвели впечатление даже на Маринку. Она подошла к Азату и хотела пожать ему руку, но в этот миг со двора вернулся самый молодой партизан.

— Пора уходить, мы не можем дальше рисковать. Что решили делать с чемоданом? — спросил он.

— Подвал полицейского участка — самое безопасное место для хранения нашей типографии, — наконец согласился Очкастый. — Никому и в голову не придёт искать её в собственном доме полиции.

— Вот что, — решил учитель, — ты, Данила, понесёшь чемодан: Азат один не справится. Лучше всего, пожалуй, пройти огородами. Улицей опасно.

— Слушаюсь, — пробормотал Данила, не очень довольный таким оборотом дела. Ему, видимо, не хотелось отдавать чемодан полицейскому денщику. Но что поделаешь, когда за тебя решают взрослые.

В сенях Очкастый положил руку на плечо Азата:

— Слушай внимательно и запомни. Тот, кто придёт за чемоданом, спросит: «Сколько лет тебе, комиссар?». Понял?