Прощение

— Геральдина — моя сестра. Да, двоюродная, но всю жизнь мы жили, как родные. Она влюбилась в моего любимого. Как так можно? Я считаю, это предательством: зная о моих к Адриану чувствах, признаваться ему в любви. Я и раньше догадывалась, потому что она поцеловала его как-то раз, но никогда ни мне, ни ему, насколько знаю, ни маме, Геральдина не говорила этого прямо. Я тогда уговорила себя, что она в силу характера просто издевается.

Отец констатировал, что они обе полюбили одного и того же мужчину. И, как он понимает, одновременно. Эйлин, угрюмо глядя вниз, сжав нервно руки, ответила тихо, что да, может быть, они, сами не зная того, одновременно полюбили одного и того же юношу. Но девушка всё-таки не преминула заметить, что первая сказала сестре, что любит Адриана.

Папа грустно засмеялся:

— Забронировала его, что ли, вперёд сестры? Это нехорошо. А кого любит он?

— Я этого не знаю. Наверное, никого.

— Эта неприятная ситуация. Вы любите одного и того же. Может, Геральдина не выдержала молчать?

— Раз я первая озвучила это с ней, Геральдина решила первой озвучить это всем. Она решила заявить на него свои права вперёд меня.

— Которых у неё нет. Кто выписывает права на человеческое сердце? Никто. Даже сам хозяин этого сердца не может им распоряжаться. Так уж получилось, что любить насильно мы не можем никого, даже себя сами заставить не можем. Чего ты хочешь от него?

Эйлин призадумалась. А правда, чего она желала? Каким образом в её глазах Адриан мог бы поступить идеально? После того, как он отверг её чувства в парке у фонтана, влюблённая не хотела больше даже затрагивать эту тему и даже…видеть не хотела любимого. Ей казалось это навязчивым поведением. А Геральдина? Геральдина как раз-таки и решила, по мнению сестры, заставить Адриана полюбить себя, а если не полюбить, то хотя бы обратить на внимание!

Понимая, что нужно ответить отцу на его вопрос, девушка тихо ответила:

— Я его люблю. Я бы хотела… хотела выйти за него замуж.

— Замуж? Но ведь ты так молода! У нас в стране безобразие какое-то: с восемнадцати лет разрешают жениться, а совершеннолетие в двадцать один. Я обязательно это укажу в думе. А Адриан ещё младше!

Девушка попыталась возразить, сказав, что любит его…

— Адриан, конечно, прекрасен, — вздохнул Стюарт. — Когда я искал тебя, искал способ встретиться, то на моём пути встретился Даррен, и по счастливому совпадению оказалось, что он знает тебя. От него я услышал об Адриане. И когда увидел сына нового знакомого впервые, в моей голове невольно появилась мысль: «Какой же красивый!», а ни что-то вроде: «А вот и чадо Даррена!». Я всем сердцем сочувствую этому юноше. Я понимаю несчастного, наверное, едва ли не лучше всех. Я сам хотел вырвать беднягу из когтей мучителей, потому что знаю, что такое рабство. Но… Но ты мне дороже! И мне, признаться честно, не очень приятно, что ты вот так самозабвенно переживаешь из-за своей любви к этому парню. Ты тоже недурна, ты тоже красавица, умная, добрая… Найдутся десятки других молодых людей, которые захотят назвать тебя своей женой. А ты страдаешь из-за того, кто никогда не ответит тебе взаимностью. Я не знаю, кого он любит, и влюблён ли в кого-то вообще. Принцесса моя, пойми, быть с таким, как Адриан, это большая ответственность. Если ты его любишь, то никогда не бросишь. Я был рабом, но со мной всё равно никогда не обращались столь бесчеловечно. Меня никогда не пытали. У Адриана травма, огромная душевная рана. Сможешь ли ты быть с таким? В душе он ещё ребёнок. Ему и так всего восемнадцать, а умственно, — прости! — лет четырнадцать от силы!

— Я всё вытерплю! Я всегда буду рядом. Не сомневайся во мне.

— Ты у меня умница, и я уверен, что у тебя хватило бы сил, но он-то не согласится никогда быть с тобой. Смирись. Мне тяжело это тебе говорить, но вряд ли вы будете вместе. Он тебя не любит, и сомневаюсь, что ему придёт в голову сделать это в ближайшие несколько лет. Думаю, пока Адриану вообще не до любви — такое-то пережить! Займись собой. Маленький он. Ещё и младше тебя, пусть на год, но младше, — Эйлин хотела тут что-то вставить, но Стюарт улыбнулся и не дал ей этого сделать: — Да и ты тоже.

Мужчина испытывал огромную благодарность к Конни и Джерри за то, что не бросили его девочку, подарили ей семью, окружив родительскими заботой и лаской. Стюарт очень ценил Эйлин, девушка делала его счастливым, а её дочерние нежность и любовь к нему являлись для него самыми бесценными сокровищами. Разумом он всё понимал, а сердце шептало иное: Геральдина та ещё мерзавка, и её поступок по отношению к сестре иначе, чем предательством назвать нельзя! Но признаться в таком Стюарту не хватило духу.

И было ещё кое-что. Мужчина понимал, что дочка любит этого юношу, очень любит, и потому ему не хотелось причинять боль драгоценной своей кровиночке! Но, положа руку на сердце, отец девушки не считал Адриана достойным Эйлин. Каким бы красивым ни являлся сын Джеральда и Констанции, всё же в глазах Стюарта он не дотягивает до звания идеального мужа для дочери. И правда, бедняжка очень страдал, и мучения сделали его, так сказать, умственно отсталым, ограниченным. Волею судьбы этот несчастный остался необразованным, не мужественным в свои восемнадцать лет. Как отдавать за такого драгоценную кровиночку? Стюарт просто-напросто боялся, и никогда бы не согласился! Вот Филипп — да, он Эйлин достоин, а Адриан нет. Хотя, да, мужчина с большой симпатией относился к внуку Гарольда, замечал его высокие человеческие качества, его доброту, милосердие и умение прощать. Но ничего не поделаешь. Маленький он по уму, чтобы жениться! Тем более на такой девушки!

Меж тем «такая девушка» снова вспомнила о сестре и сказала отцу:

— Но папа… Согласись, это некрасиво с ее стороны…!

Стюарт уточнил, что она имеет в виду:

— Что именно: влюбиться в того же, в кого и ты, или ее попытка отправиться на тот свет? — и когда дочка ответила, что, и то, и другое, отец объяснил свою точку зрения: — Это не важно уже. Да, конечно, сестра твоя неправа во всём. А что касается Адриана, доченька, забудь! Не будь, как Геральдина! Он — не вещь, насильно мил не будешь, его сердце — не билет на лайнер, чтобы его бронировать. Будь достойной, благородной и доброй девушкой, какой всегда была, и какая ты есть. И мой тебе совет — не дави на него, не признавайся ему любви, как это сестра твоя сделала. Нам, мужчинам, это не нравится… — и он подмигнул ей и улыбнулся.

Эйлин заплакала, признавшись, что и она тоже это уже сделала. И неоднократно! Папа удивился, спросив, что именно. Неужели и его дочка признавалась в любви Адриану? Девушка, утирая слёзы, невинно и робко кивнула с некой опаской и тихой надеждой на понимание в глазах. «И что же он ответил тебе на это?» — глубоко вздохнув, спросил Стюарт. Бедняжка рассказала о поцелуе в рабской лачуге, о своих клятвах над умирающим возлюбленным, и о случае в парке у фонтана тоже не умолчала. Адриан считает себя недостойным влюблённой в него леди, в чём и признался. И ей даже показалось, что юноша не верит в её чувства к себе. Эта девочка, приёмная дочь своей матери, лишь недавно обрётшая настоящего отца, переживающая безответную любовь, сквозь сдавленные рыдания, прошептала, что только-только смирилась, что Адриан — ей брат, как Геральдина решила покончить собой. И как же это больно, как горько от осознания такого предательства!

Стюарт, вздохнул, с сочувствием и болью за любимое дитя, сказал, что нечего обманывать себя, придумывая несуществующие моменты из прошлого. Адриан — никакой ей не брат! Просто так получилось, что их мачехой стала одна и та же женщина. И то — не документально. Было бы иначе, конечно же, юридическое право не позволил бы им пожениться, хотя потенциальные новобрачные родственниками не приходятся. Но они не по закону, ни по крови никакие не брат и сестра. Но по мнению отца Эйлин, несмотря на это, лучший выход — это постараться забыть. Желанному юноше нужно повзрослеть, возмужать, ведь в душе, к сожалению, до сих пор остаётся не просто ребёнком, а ребёнком-рабом. Супруг должен быть для женщины опорой, а не дополнительным, беспомощным чадом, как будет в том случае, если Адриан и Эйлин поженятся. Отец посоветовал дочке развеяться, отдохнуть, и предложил поехать куда-нибудь. Время пройдёт, раны заживут, всё уляжется и, быть может, Адриан тоже полюбит когда-нибудь Эйлин, и они будут вместе. Так предположил отец девушки, даже не подозревая, что юноша сам в тайне ото всех мечтает о его дочери. Не ведая об этом, Стюарт призывал кровиночку понять, что не сейчас, что её любимому только любовных выяснений сейчас не хватает!

— И так тяжело парню, ещё и вы со своими чувствами! Ему нужны любовь и забота, но не такие. Не требуйте с него ничего, — такими словами закончил Стюарт.

Эйлин бросилась к отцу на шею. Из глаз её хлынули слезы. «Я понимаю, папа… — шептала она, — понимаю… Но почему всё так сложно в этом мире?». И рыдала на его груди, а он гладил её по голове и тихо говорил, что это пройдёт…

Геральдина лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. До Рождества осталось всего нечего — несколько дней, а она тут. Интересно, выпишут ли до праздника? Дома все будто б с ума посходили из-за такого поступка. Что на неё нашло? Девушка сама не знала. Её злило, что Эйлин тоже любит Адриана и сказала ей об этом вперёд. А кто из них первая подарила ему своё сердце? Неизвестно. Может, одновременно. «И что теперь? — про себя возмущалась больная, — сестра его, что же, заняла тем, что первая озвучила правду? У неё отец, хоть и бывший раб, но миллионер и влиятельный человек. Так нечестно, если ей ещё и наш общий любимый достанется! А я в чём…». Но внезапно девушка услышала своё имя, и сердце её вздрогнуло, ибо узнала голос.