Прощение

Дворецкий кивнул с улыбкой и ответил, что тоже был уверен в этом, ведь молодой милорд такой добрый.

— Бедняжка… Как только сохранил в себе эту доброту, это милосердие…? Но знаешь, Морис, вот никак не могу себе отказать, и не звать Адриана ласковыми прозвищами, типа «солнышек» и «лапочек», хотя меня раньше злило, что Конни и Фелиция так называют нашего мальчика! Понимаю, что он восемнадцатилетний парень, что как-то несовместимо это, что не зовут их так. И помню, в его возрасте мне не нравилось, когда мать, тётки и бабка обращались ко мне таким образом. Но поделать с собой ничего не могу!

— Не переживайте. Зовите, раз нравится — нет тут ничего плохого, уверяю вас. Всё это стереотипы. Меня мама до сих пор зовёт зайчиком.

Гарольд засмеялся и хотел что-то сказать, как на лестнице появился Адриан. Юноша помахал им рукой и стал спускаться.

— Ну, ведь принц… — сказал дворецкий хозяину, — настоящий принц. Тебе хочется звать его «лапочкой», а я всё время ловлю себя на мысли, что хочу невольно обратиться к нему «Ваше Высочество».

— Он выше принцев, он — ангел.

— Да, а ещё…

И в этот момент лакей открыл парадную дверь, и в холл вошла…Геральдина. Девушка ни разу ещё не навещала их и сейчас приехала впервые. Адриан, который уже спустился, застыл. Девушка — тоже, словно бы не в силах оторвать от глаз от молодого милорда. По правде сказать, так оно и было, и гостья будто бы прочитала мысли Мориса, и в её голове тут же возникло одно единственное слово — «Принц». Такой красивый, так дорого одет по последней моде, такая улыбка…. Возлюбленный стал ещё прекраснее, чем раньше.

— Добрый день, — гостья неожиданно проснулась от минутного забытья.

— Добрый день, леди Геральдина, — ответил ей «принц».

Гарольд и Морис отчего-то хором поздоровались тоже.

Они не ожидали видеть девушку, тем более дочь Констанции не предупреждала о визите.

— Прошу прощения, что без предупреждения, — сказала она, — просто…просто я только решилась. Мне сказали, что вы уезжаете, простите, пожалуйста, я не знала. Но было уже поздно уходить…

— Ничего страшного, — ответил Гарольд, — но раз так получилось, позвольте пригласить вас с нами, леди Геральдина. И приятно познакомиться. Я — сэр Гарольд, дедушка Адриана.

Если бы внук не обратился к гостье по имени, он бы не догадался, кто это, так как ни разу не видел приёмную дочку сына. Ах, нет же, видел, но мельком, тогда, когда увёл Адриана. А сейчас уже не помнил, так как в прошлый раз не обратил на Геральдину внимания — было не до того. Теперь Его Светлость вряд ли вспомнил бы, сколько человек находилось в тот день в холле особняка Джерри.

— Нет, спасибо большое, — отозвалась девушка и неожиданно подбежала к Адриану, схватила его за обе руки и на выдохе взволнованно сказала: — Я пришла только для того, чтобы попросить у тебя… у вас… прощения. Пожалуйста, простите меня! Я была сама не своя всё это время и поэтому так неадекватно себя вела! О, как мне стыдно перед вами!

Но Адриан удивился, сказав девушке, что ей не зачем просить прощения, назвав «леди», и обратившись к ней на «вы».

— Ах, зовите меня на «ты»! И скажите, сможете ли вы меня простить? Я тогда вела себя некрасиво, тогда поцеловала вас, а недавно показала, что буду вами командовать.

Прекрасное лицо Адриана даже покраснело от смущения. Его немного выбило из колеи то, с какой страстью Геральдина без конца твердила о своей вине. Юноша сказал, что она может быть спокойной, ведь всё хорошо, и он вовсе не сердится и не обижается.

— О, вы правы! Я неспокойна! Я вся горю от волнения и страха быть отвергнутой вами! Скажите мне только одно! Вы прощаете меня?!

— Я не считаю, что вы должны просить у меня прощения. И мне даже неловко. Но если хотите, я прощаю вас, хотя, повторюсь, не считаю, что вы виноваты передо мной. Я не держу на вас зла…

— Спасибо! Теперь я могу идти с лёгким сердцем! Простите, пожалуйста, если задержала вас. До свидания и удачи!

— До свидания, леди Геральдина. Всего вам доброго!

Адриан, немного шокированный, подошёл к дедушке и Морису, к таким же немного шокированным. Внезапно гостья обернулась, чуть не доходя до дверей, и воскликнула:

— Адриан, я люблю вас!

Глава 14. У каждого ребенка должен быть плюшевый мишка

Он застыл на месте, не зная, что ответить, что сказать, как реагировать. Разве девушки признаются сами в любви юношам? Адриан только начал жить как свободный человек, в душе ещё что-то осталось от раба (так быстро от этого не избавиться), и бедолаге было трудно решить, как лучше поступить. К тому же чувства Геральдины оставались не взаимными. Юноша по-прежнему любил Эйлин, и только её, и лишь по этой девушке он тосковал и, глядя на звезды перед сном, думал лишь о ней. Молодой милорд, всё ещё оставаясь невольником в своей голове, считал, что не достоин приёмной дочери леди Констанции. Она не приезжала к нему, ничего не передавала. Наверное, забыла его. А нечастному становилось стыдно за самого себя — нельзя её любить ограниченному, необразованному парню, ведь такая девушка достойна большего! Адриан запретил себе мечтать о своей возлюбленной, но в глубине души, даже в тайне от самого себя, молил Бога о любви Эйлин и о возможности соединиться с ней.

Но сейчас перед юным внуком сэра Гарольда застыла с немой мольбой во взгляде Геральдина… Что же делать? Как объяснить, что не любит, как не обидеть при этом? Он не понимал, что безответно влюблённой леди будет всё равно больно, хоть какие подбирай слова, хоть каким тоном произноси их, хоть каким добрым взглядом смотри… Как вообще на такое отреагировал бы Фил? Сложно себе представить… Как подсказывает сердце?

Адриан подбежал к Геральдине… В душе он ещё раб, девушка признаётся ему в любви во всеуслышание, да и ещё та, которую сам не любит. Как сказать? Что делать?

— Я вас тоже люблю, но как человека, как сестру… Простите меня, я сам того не желая, причинил вам боль… Поймите, я не тот, кто вам нужен. Это невозможно. Уверяю, пройдёт время, и вы сами это поймёте. Вам кажется, что вы меня любите.

— Нет, я люблю вас. Я вас сразу полюбила ещё тогда на ранчо…

— Я очень благодарен вам за вашу любовь, правда, благодарен… И мне очень приятно, но…я не могу дать вам того же… И мне за вас обидно. Что же вы так?

— Я вас люблю! — твердила Геральдина. — Люблю!

Меж тем Гарольд, когда услышал это признание, сначала в душе возмутился в стиле «Да как же так?! Вот молодёжь пошла!». «В наше-то время такого не было! — так думал он. — Не принято так: чтобы девушки парням в любви признавались, да и ещё так демонстративно!». Потом деду Адриана стало жалко безответно влюблённую в его внука леди.

— Пусть вам кажется, что это невозможно, но это так! Меня бесило, что вас пытаются сделать моим братом, потому тогда на кухне я сказала про пепельницу. Потом очень винила себя….