Прошу прощения... и тортик

– Я знаю, - отрезал он. – Потом я стал искать тебя среди экономистов, ведь твой папа так мечтал видеть тебя среди этой братии. Сто шестьдесят два ВУЗа. – Я молчала, не решаясь ничего сказать. – Я ждал, я искал, я звонил и представлялся стражем порядка. Но деньги стали заканчиваться, я даже ночевал на вокзале, и мне пришлось найти работу, но я не оставлял надежду найти тебя. Мое утро начиналось со звонка в деканат, а после я шел на работу, на завод. Два года я жил в таком режиме, пока не встретил Рогова и он открыл мне двери в мир и за это я ему благодарен. Не знаю, что он увидел во мне, но очень скоро я стал его правой рукой, а это подразумевает деньги, связи, пиар. Глупо, но я соглашался присутствовать на разных мероприятиях лишь в надеже на то, что однажды ты откроешь журнал и увидишь мою рожу. Вспомнишь, что было между нами и позвонишь, найдешь… Не нашла, не позвонила, - как-то горько усмехнулся он. – А потом я отпустил. Отпустил ситуацию, стал жить для себя, но ты продолжала преследовать меня в моих снах. Боги, - он отвернулся к окну. – Я думал я никогда не смогу жить нормально, но нет – время на самом деле лечит. А потом на одном мероприятии я встретил Камиллу. Она, как и многие, искала встречи с состоятельным и успешным мужчиной, который сможет содержать ее и обеспечить всем, что она пожелает. Конечно, она бы предпочла связаться с Роговым, но мы оба знаем, что он до сих пор сходит с ума по своей жене, но я тоже отказался вполне не плох. Она дает мне свое тело, ведет себя соответствующе моему статусу, а я даю ей деньги. Оба довольны.

– Ты женишься на ней только из-за того, что она дает тебе свое тело?

– Нет, глупая ты женщина, - воскликнул он. – Я женюсь на ней, потому что она мне подходит. Потому что она не ты. Я покину город, и мы больше никогда не встретимся. Я устал доказывать всем, а главное самому себе, что я достоин тебя. Ты оттолкнула меня. Трижды. Я больше не буду бегать и просить твоей милости. Хватит. Это было просто помутнение.

– Ты просил? Ты бегал? – я кинулась к нему с кулаками. – Я ждала тебя. Ждала тогда, десять лет назад, ждала сейчас… я так любил тебя, а ты? Для тебя это все была игра?

– Игра? – спросил он глухо. – Пусть будет так.

– А что, разве нет? – я чувствовала слезы на щеках, но не могла остановиться. – Когда ты спорил, это разве была не игра? Тогда, в номере, ты разве не играл? Ты ни разу не сказал мне, что любишь! – кинулась я на него с обвинением. – Мне было восемнадцать, и ты был моим смыслом жизни.

– Я как зомби ходил под твоими окнами, закидывал тебя сообщениями и звонками и даже получил под дых от твоего отца, - он как-то печально усмехнулся он, - Хотя в том состоянии… ты считаешь, что все это была игра? Все что между нами было? Алена, я любил тебя так, как не любил никого ни до, ни после.

Мы молчали и не решались продолжить разговор. Слишком откровенно, слишком больно…

– Хотя знаешь, - сказал он, глядя на дверь. – Мне не нужен торт. Ничего не нужно. Завтра я возвращаюсь в столицу, - он ушел. Без сцен, без скандалов, без истерик. Просто ушел. Оставил меня опустошенную один на один со своими мыслями.

13.

Я была опустошена. Казалось бы, десять лет – это невиданный срок. Должно было перегореть, но стоило мне увидеть его вновь, как сердце затрепыхалось в груди раненой птицей, а теперь… теперь птица внутри умирала, отравляя мой организм трупным ядом.

Я сидела на полу в кухне, просто потому что это было единственное место, куда я могла приползти зализать раны. Я слышала, как пришла Оля и демонстративно громко переставляла тарелки, я слышала, как входили первые посетители, как Оля включает кофемашину и варит кофе на вынос, как открывается дверца холодильника, чтобы достать молоко. Я слышала все, я акцентировалась на этих звуках, но в голове оставался вакуум.

«Теперь это точно конец» - едва эта мысль задела сознание, как платину прорвало. Воспоминания ярким калейдоскопом крутились в голове: наша первая встреча, наш первый поцелуй, прикосновения, сводившие меня с ума… Я помнила все, каждую мелочь.

Сердца рвалось на куски, я пыталась сделать вдох, но не могла, казалось, что кто-то перекрыл доступ кислорода и я вот-вот отключусь, но этого никак не происходило. Воздух, сжатыми порциями, проникал в легкие, заставляя меня жить дальше… вспоминать дальше.

Вот Лешка пришел среди ночи, чтобы просто быть рядом.

Вот он противостоит моему отцу, говоря, что я взрослая и вправе сама выбирать.

Вот наша ночь, после последнего звонка.

Если бы это все было игрой, он бы оставил меня? Он бы не воспользовался ситуацией?

Почему я десять лет считала его врагом? Ответ прост -потому что так было проще.

Если бы я призналась себе, хоть на миг, что он меня любил по-настоящему, то я бы сошла с ума. Как сейчас. Я бы выла раненым волком, потому что я сама оттолкнула его в очередной раз.

– Боже, Ален, - я слышала, что как кто-то вошел в кухню, но не могла открыть глаза. – Что случилось?

Рядом со мной, опустившись на корточки, сидел Рогов, смотрящий на меня с сожалением.

– Он женится, - смогла протолкнуть сквозь спазм в горле. – Он женится, - повторила еще раз, скорее для себя.

– Женится, - согласился Рогов. – Ты как?

– Никак, - ответила я с трудом. Хотелось рыдать, выть, закатить истерику, но я не могла. Я была опустошена.

– Поднимайся, - Кирилл подал мне руку, но я не могла ухватиться. Не было сил. Поняв, что я не в том состоянии, он подхватил меня на руки и направился на выход.

Ольга, которая все утро демонстративно не заходила на кухню, удивленно приподняла брови глядя на нашу компанию, а потом побежала на наперерез Кириллу.

– Божечки, что случилось, - она суетилась рядом с Кириллом, мешая пройти.

– Все нормально, - ответил он. У меня не было сил отвечать на расспросы. У меня не было сил ни на что. Хотелось обратно в свое логово, спрятаться от всего мира.

Не обращая внимания на суетящуюся Ольгу, Кирилл протиснулся к выходу, усаживая меня на переднее сиденье автомобиля.

Возможно, я отключилась, но, когда сознание вновь вернулось, я сидела на своем диване, а в руках сжимала чашку с горячим чаем с запахом каких-то трав и алкоголя.

– Как ты? – Кирилл само участие и это убивало.

– Нормально, - все же ответила, чувствуя озноб, от которого начали трястись руки. – Как давно ты знаешь? Про меня и про Беркутова.

– Честно? – спросил он, слегка взлохматив волосы. Я кивнула. Лишняя забота сейчас была не нужна. – С самого начала. Ален, - сказал он, поднимаясь с дивана. – Когда я встретил Беркутова – он был простым рабочим на заводе, но что-то заставило меня взглянуть на него под другим углом. Его упертость и упорность. То, как он шел к своей цели. Я следил за ним на протяжении месяца и то, что я видел мне нравилось. Когда мы познакомились, не сразу, конечно, но он мне рассказал про свою драму, про глупый спор, про тебя… Конечно, я не знал, что это ты, по крайней мере до того утра в кафе, когда ты перепутала соль с сахаром. Я видел, как он смотрит на тебя и как ты смотришь на него. Все было очевидно, если сложить два плюс два. А вчера он пришел ко мне в номер поздней ночью. Первый раз я видел его пьяным.

– Но теперь он женится. На Камилле, - сказала, с трудом проталкивая слова в горло. Боже, как больно.

– Женится, - согласился Рогов. – Потому что ты его оттолкнула.

– Мне не нужны нотации. Кирилл, ты хоть представляешь, как это больно? – я прижала руки к груди, туда, где билось сердце.

– Я не собираюсь читать тебе нотации, - он смотрел на меня с усталостью и какой-то обреченностью. – Знаешь почему мы развелись с Лидой?

Смена темы стала неожиданностью, но я все равно отрицательно закачала головой.