Просо судьбы

Небольшой отряд уруков — всадников числом в сорок бойцов по-хозяйски объезжал закреплённую за ними территорию. Клан Лак изначально был невелик, а после той трёпки, случившейся неожиданно по пути в столицу королевства (и, честно говоря, непонятно как — видно, сами тёмные боги были на стороне противника), тем более не мог похвастать количеством истинных. Даже скорое расследование, инициированное Верховным шаманом места схватки, не дало всех ответов на вопросы. В итоге воинов в отряде уменьшилось почти вдвое, а сам он, акнак клана, Урс'Лак был подло ранен эльфийской стрелой, и не мог внятно ответить на закономерные, пристрастные вопросы: отчего боевой отряд истинных, уже практически одержав победу, потерпел поражение, унизительное ещё и тем, что противостояло им, судя по всему, не очень много противников, среди которых, несомненно, были проклятые «светлые», недоразуменье драконьей отрыжки. И при этом погиб подшаман клана, весьма искусный, между прочим, и пользовавшийся благосклонностью Верховного шамана, Т» ыхТоя. А самого Урса спасла парочка уцелевших воинов (один, правда, вскоре скончался от похожей эльфийской стрелы). Это был позор и бывший акнак не склонен был благодарить братьев, вытащивших его. Но после тяжёлого общения с шаманом, заглянувшим ему в голову, мысли Урса были направлены в иную сторону: ему, не самому последнему воину рейдового отряда требовалось отыскать возможность очиститься… Иначе «ценность его, как члена отряда, исчезнет совсем». Это были слова шамана. Сам Урс подозревал, что великий Т» ыхТой увидел что-то такое в нём, что ему не очень понравилось. Но на исписанном татуировками, изъеденном морщинами и полускрытом тремя жидким косицами лице главного урука похода (даже Верховный акнак не пользовался столь безоговорочным авторитетом; впрочем, такое положение было нормой у всех кочевых истинных хоть в военное время, хоть в мирное — слишком уж велика была роль шаманов в урукском обществе) что-либо понять было сложно. Другое дело, что Урс глупцом не был, и не неспроста на роль военного вождя клана старейшины избрали именно его, который не мог похвастать ни богатством лет, ни мощной, впечатляющей фигурой. Недостаток возраста он компенсировал холодным рассудком — большой редкостью среди истинных, хитростью и изворотливостью, неплохими воинскими и командирскими качествами. Поэтому, не взирая на относительную малочисленность клана, их отряд считался одной из самых эффективных боевых единиц (но, как говорится, на самого умного и сильного найдётся свой нож под ребро). А в индивидуальных схватках, хоть с оружием, хоть без, ему фактически никто не мог противостоять. Даже братья Гук и Стуки из клана Дея, которых в шутку подозревали в родстве с троллями (за спиной, конечно), проигрывали щуплому и неуловимому истинному.

А всё дело в том, что младший сын вождя клана, совсем ещё юный Урс как-то повздорил с племянником шамана племени, и во избежание неприятностей был отправлен отцом к дальним родственникам, осевшим в горах. К которым юный урук так и не добрался — их небольшой караван подвергся подлому обстрелу на землях гоблинов. Уцелевшие истинные, бросившиеся в погоню за драконьей чешуёй, по недомыслию отнесённых к лагерю «тёмных» (оставив обоз и товары на попечение раненых, и Урс, думая об этом после, очень сомневался в их благополучной судьбе), нарвались на многочисленный человеческий отряд, воины которого были не чета стражникам агробарского гарнизона — они быстро и безжалостно уничтожили «тёмных». При этом трижды раненого, худого и мелкого Урса ратники не добили, а в качестве добычи (для развлечения) доставили местному барону. Неожиданно злобный и непокорный, несмотря на постоянные избиения, «тёмный» привлёк внимание старика, и тот, имея трёх дочерей и не имея ни одного сына, принялся за его воспитание…

В землях людей Урс прожил без малого тридцать лет. Впитывая военную науку, как губка — хозяин ни в чём не отказывал: ни в учителях, ни в редких просьбах своей, в принципе, послушной, но весьма смертоносной игрушке. Урук служил вначале старому барону (перед смертью от яда, на пару мгновений вернувшись в мир яви, тот дал своему воспитаннику вольную), потом среднему зятю (старший погиб во время очередного пограничного конфликта). А потом соседнее королевство, поддержанное ближайшим Священным Лесом эльфов, пошло на них, и замок, стоявший на пути войска, после непродолжительной, но кровавой осады пал, остаток гарнизона с последней уцелевшей незамужней дочерью барона сдался. Ждать пощады от победителей, среди которых были те, кто называл себя «высокорождёнными», капитан баронской дружины Урс'Лак посчитал глупостью и, воспользовавшись суматохой, бежал. Последующие события показали, как он был прав. Захватчики — наёмники, обозлённые потерями, оставшихся защитников замка уничтожили полностью — частично казнили, частично посадили на колья — в зависимости от сословной принадлежности — так сказать, в устрашение, чтобы другие феодалы трижды подумали, прежде, чем оказывать сопротивление. Ну а о судьбе юной баронессы лучше было бы вообще не вспоминать — увиденное, а после и испытанное помутили её разум, и она была отдана в походный бордель при войске. Где её и отыскал скрывавшийся Урс. И умертвил, ибо это был для неё самый лучший выход. А после того, как были убиты при странных обстоятельствах несколько высокопоставленных офицеров наёмников армии захватчиков (причастных, кстати, к казням пленных) и парочка эльфов, на неуловимого убийцу была объявлена охота, и Урсу пришлось уходить из тех земель. Вот тогда он решил вернуться на родину. И уже дома, старейшины его клана самого воинственного народа Веринии решили, что столь ценный опыт, который получил Урс, не должен пропадать, и когда был объявлен военный поход, от клана Лак акнаком пошёл именно он. Но, видимо, слишком гладко происходил набег, что даже он расслабился. И попал под удар.

А вот то, что смог узреть в нём Великий шаман, Урс знал наверняка. Прожив много времени бок о бок с людьми, при всей иногда неотвратимо накатывающей ненависти к ним, он, в отличие от соплеменников, не мог видеть в них добычу и… пищу. Он наотрез отказывался есть печень поверженных врагов и не принимал участия в длительных пытках, питающих шаманские амулеты, предпочитая убивать быстро. Это была его слабость с точки зрения истинных. Тщательно скрываемая слабость.

Шаман чуть подлечил Урса, но не до конца, то ли в воспитательных целях, то ли от природной вредности. А бунчук акнака велел передать… старшему брату, Брею. Урс смирился с этим, мало того, он считал, что так будет справедливо.

Отношения у них с братом, в отличие от распространённых в среде истинных конкуренции и постоянного соперничества, были ровные. Это ведь не самые старшие братья, которые по возвращению Урса хотели слегка «помять бока» младшенькому — вначале один, а потом и все трое вместе. Понятное дело, что у них не всё получилось гладко. Брейя же в это время в становище не было, а по прибытию, он, видимо, сделал верные выводы из чужих ошибок, и стал общаться с младшим в семействе подчёркнуто вежливо и без той высокомерности, присущей бывалым охотникам по отношению к юнцам, признавая в Урсе равного. И на самом деле не важно было, отчего подобное отношение: из-за опаски нарваться на более сильного соперника, или понимания, что родственник и так натерпелся достаточно — уруки никогда не отказывали себе в удовольствии подраться. Вон старшие братья, пока их отряд находился на месте, в становище, не забывали чуть ли не ежедневно вызывать на бой, правда, теперь скорее в учебных целях — всё-таки Урсу было чему поучить родичей. Но Брей… Он был немного иной. Он умел смотреть и… видеть. И это выгодно его отличало. Поэтому, когда акнаком клана Лак был избран Урс, тот не оспаривал это решение. Но и когда Верховный шаман сместил его и отдал лидерство Брейю, тоже отреагировал спокойно. Урс подозревал, что ещё крепкий и мудрый отец, оставшийся в становище со взрослыми истинными, именно его, Брея, прочит себе в преемники, не самых старших и одного младшего братьев. Ну а Урсу, долго находившемуся вне «правильного» общества, наверняка уготована роль военного вождя. Если они, конечно, переживут этот поход, уже перешедший рамки простого набега молодёжи. Пусть пока всё (не касается клана Лак) складывается относительно благополучно, Урса не покидало ощущение, что истинные заглотнули куш, прожевать который, ой, как проблематично.

А Верховный шаман и главный акнак Гойя'Бек, купившиеся на посулы белокожего змея, пожелавшие отпочковаться от племени и основать новый род по примеру драконовых высокорождённых, и подбившие на этот рейд молодняк многих родов, кланов и семей, при всей мудрости, величаемой хитростью, как бы не перехитрили сами себя. Неужели люди, какими бы слабыми и простыми не выглядели в глазах истинных, добровольно отдадут кусок собственных земель столь беспокойным соседям? Зная очень хорошо людей, Урс в этом сомневался. Не такие уж они… простые. И обещания по отношению к «тёмным» забывают столь же легко, как те же подлые «светлые». Уже сейчас, в общей массе уруков есть потери, и пусть многие клановые акнаки и шаманы говорят, что они несущественны, но ведь и столкновений-то серьёзных не было. Простые горожане, ополчение, стражники, разрозненные, неорганизованные группки солдат — это всё несерьёзно. Да, шаманы изрядно накопили энергии и силы, пустив реки крови, и нужно бы как можно поскорее уходить из города, в котором уруки чувствуют себя, словно дети. Злые дети. Поэтому промедление Верховного шамана Урс не понимал. Слишком хорошо он знал, что произойдёт, когда в Агробар введут регулярные войска. Да, сыны истинного народа смогут дорого продать свои жизни, но… как быть с тем, если некому будет даже воспеть их подвиг в осиротевших становищах?

Вот и сейчас брат рассказывал, как ему казалось, весёлую историю о том, как он из поучительных побуждений взял старшего сына, ещё совсем юного, но уже достойного считаться воином в охотничью вылазку за территорию, контролируемую ими. Это, кстати, было весьма распространённым развлечением среди заскучавших уруков, жаждавших драк и демонстрации собственной доблести. Но Урс только головой покачал, услышав, что на это пошли его прямые родственники, особенно Брей, достаточно здравомыслящий и опытный истинный. Приключений и подвигов им захотелось? Но с ругой стороны, он понимал брата, которому нужно было «выводить» в жизнь сына, и кто, как не отец в силах проследить за действиями отпрыска в реальных, так сказать, условиях.

Историю охоты за одиноким гномом он слушал в пол-уха, а вот из последующего сделал совсем противоположный вывод. В отличие от громко хваставшегося племянника, о том, как они противостояли десятку пехотинцев в тяжёлых доспехах (он видел, как завистливо горели глаза молодых уруков, следовавших за ними) и ушли, потеряв лишь его ягира — это было преподано чуть ли не как победа, Урс от представившейся картины недовольно оскалился — брату и племяннику просто повезло, что они уцелели. Молодой же Лак реакцию дяди воспринял, как поощрительную, и с новой силой стал работать языком, отчего Урс отвернулся в сторону, чтобы молодой не видел на его лице досаду. Неужели и он был когда-то таким хвастуном и пустомелей? Пожалуй, что и был. Вот только сама жизнь обламывала и обтесала его. И в том, что не покатилась его буйная головушка, заслуга лишь старого барона из далёкого королевства… Смешно — его спас и помог стать тем, кем он есть, человек!

Это патрулирование шло как-то чересчур легко. Вначале после предложения Брейи составить ему компанию, он напрягся, а потом курнул дурмана и решил: почему бы и нет? Теперь, когда груз ответственности не давил, он даже немного расслабился, просто восседая на звере и ни о чём не думая. Это был какой-то немного странный и подозрительный, вроде как от равнодушия, но покой. И рана в спине не столь мучила, и каменные громады по сторонам перестали давить, и нескончаемый поток из уст Дуйи, прежде бы вызвавший серьёзное раздражение, не напрягал чрезмерно. Брейя, по-братски составивший ему компанию в раскуривании трубки, тоже ехал рядом, тихий, несколько пришибленный и отрешённый, с глупой улыбкой на лице, от которой, будь то человек или «светлый», наверняка наделали в штаны, благосклонно поглядывая на сына и периодически кивая, словно подтверждая слова.

Вообще, курение дурмана в походе не приветствовалось вождями. Да и Урс, долгое время находившийся вне племени, был, как бы это помягче сказать, весьма неопытен в этом. Но кто, какие такие «тёмные» боги могут запретить что-либо истинному? Тем более, на самих шаманов такой запрет не распространялся, и от их юрт постоянно несло этим сладковатым и приятным для каждого урука ароматом. А им, сынам клана Лак, очень нужно было провести погибших побратимов… Да и иные изменения в их небольшой семье тоже… стоило осмыслить.

Погода стояла сумрачная — небо затянули тучи, и это тоже в свою очередь дополняло благодушие Урса — пролившемуся дождю или солнцу он был бы не столь рад. Вот слабый ветерок, заглядывающий под капюшон и стеснительно касающийся лица, был очень приятен. Обезлюдевшая улица их условного района, настороженные остовы домов, не все сохранившие свою целостность, прищуренными, выбитыми окнами провожающие взглядами проезжающий мимо небольшой, но отнюдь не безобидный отряд «тёмных» наездников, стояли словно потрёпанная стража, выпавшие камни и кирпичи кладок, будто выбитые зубы у прежде величественных и крупных зверей, выглядели бы тоскливо, но… случайным победителям было на это начхать.