Просо судьбы

Следующие минут пятнадцать он был занят тем, что ожесточённо тёр себя, в паузах между разъясняя ситуацию о себе и их компании, наёмниках, делая упор на постоянных конфликтах внутри группы, о тяжёлых, кровавых заданиях, в которых риск умереть весьма и весьма велик, о жёсткости, чёрствости и грубости не только «тёмных», входящих в команду, но и «светлых», и его лично, об неустроенности их походной жизни — и много иного, что, в принципе, было правдой со слегка сгущёнными красками, но что наверняка было бы неприятно молодой особе женского пола… Но Ройчи отчего-то показалось, что всё его красноречие пропало втуне, и его эмоциональный рассказ вызвал прямо противоположную реакцию. Под конец девушка — Шани — слушала его о-о-очень внимательно, явно утверждаясь в мысли, что «господина» есть от чего — и кого(!) — защищать.

Когда от дверей раздались неожиданные хлопки, увлёкшийся Ройчи уже был достаточно отскоблён (последний штрих как раз таки наводила Шани на спине). Ему аплодировал эльф. Сумрак в этот раз был благом, ибо матёрый циник Ройчи попытался покраснеть, что с ним было вообще крайне редко. Впрочем, зоркому высокорождённому темнота — не очень большая проблема. Тем не менее, Листочек был достаточно деликатен, чтобы сделать вид, что не заметил смущения товарища, а вежливо, но твёрдо напомнил о необходимости идти завтракать, сноровисто помог одеться посвежевшему Ройчи и повёл на умопомрачительные запахи.

Наёмник с проснувшимся любопытством поглядывал по сторонам. С того времени, как он тут был, ещё до переворота, смерти короля и случившегося в связи с этим бардака, на постоялом дворе стало не в пример люднее. Туда-сюда целеустремлённо сновали люди по вешнему виду, как прислуга, так и очень серьёзного вида мужчины — некоторые дворяне тоже тут, видимо, нашли пристанище. Глянув с верхней галереи в трапезный зал, он сразу же отыскал своих товарищей и невольно улыбнулся, глядя на очень колоритную разновеликую троицу. Мельком отметил несколько знакомых лиц по рискованному брожению по дворцу и отчаянному прорыву из него. Плотоядно облизнулся, выделив из массы мечущихся по залу служанок ладную фигурку Матильды. Здесь-таки, спасённая им, гм, красавица, чьи аппетитные и мягкие формы так и норовили спрятаться на его груди… М-да, не единожды он вспоминал о ней в бушующем городе, желая отвлечься от неприятностей и непростого положения. Поди ж ты, она здесь! Это ли не судьба? Давненько не было у него женщины.

Чувствуя, как стремительно возвращаются в тело силы и энергия, поднимается настроение, а восхитительные запахи из кухни пробуждают дикий голод, он невольно ускорил свой шаг по лестнице.

С непроницаемым лицом, но веселясь в душе, он наблюдал, как его товарищи так и стелются, чтоб угодить. Конечно, как вчера вязали его, небось, и не думали щадить его бренное тельце. И голову. Наверняка тролль постарался… Ладно, чего уж там, знает он тяжёлую руку Рохли, поэтому удар, отправивший его в беспамятство — такая себе дружеская оплеуха. Ведь, как ни крути, а все эти действия — ему же во благо, иначе натворил бы дел.

Удобно устроившись на стуле со спинкой, который принёс откуда-то по соседству тролль — вокруг-то простые скамьи — он втянул носом целительный аромат тушёных овощей и мяса, глянул искоса на гоблина, скорчившего угодливую рожу, на гнома, оскалившегося в улыбке на всю ширину рта, и подумал: а жизнь-то налаживается! Или накладывается?

Оглядел сидящих за столом товарищей, так и замерших в ожидании слова.

— Да, умеете не только по голове бить, — произнес Ройчи и улыбнулся. И, вторя ему, напротив тоже расплылись довольные лица. Даже эльф оголил белоснежные ровные зубы — искусство улыбаться по-настоящему до встречи с Ройчи ему было совсем недоступно.

Мужчина придвинул к себе тарелку, отправил две первые ложки в рот, когда только обратил внимание на странные манёвры высокорождённого. А когда понял, то чуть не поперхнулся.

Шалюрка, как и прежде, замерла за его спиной — Ройчи решил пока не обращать внимание на это упёртое создание, Листочек же, лакомый до человеческих женщин (что поделать, у всех свои недостатки), попытался изобразить из себя галантного кавалера и усадить рядышком с собой юное половозрелое создание. Но оное — как такое может быть?! — на обаяние представителя древнейшего народа отреагировала своеобразно, то есть… никак, а попросту — проигнорировала напрочь, будто его здесь и нет, и не корчит из себя улыбки и не излучает искреннее сопереживание-благосклонность-доброту (и так далее) вполне себе симпатичный эльф. Впрочем, девушка игнорировала не только его, но и… вообще всех вокруг.

Отчаявшийся эльф вздохнул, отодвинулся в сторону и красноречиво указал на место возле Ройчи (то бишь, между ним и человеком) — мол, садись хоть здесь, возле охраняемого объекта. Ноль реакции.

Ройчи, недовольный уже тем, что была прервана трапеза, почувствовал, как внутри вновь зарождается раздражение. А если представить, что всё это происходит публично, то… Хотя он был достаточно толстокож, чтобы не обращать внимания на мнение окружающих. Но все равно неприятно — не хватало ему лишних презрительных ухмылок, которые он, впрочем, отбривает сморканием одной ноздри. Но вон, к примеру, сидящая, слава Единому, младшая представительница Берушей, очень симпатичная и умненькая девочка — как-то не хотелось бы выглядеть в её глазах непонятно кем — надо соответствовать образу, гм, благородного наемника. Глупости, конечно, но ему, крепкому здоровому мужчине, вполне способному постоять за себя, совершенно ни к чему плотная опека со стороны молодой девушки. Если они, конечно, не двигаются ко всеобщему удовольствию и удовлетворению… М-да, тут явно что-то покруче. Где ты, Матильда, нам срочно нужно пообщаться! Помнится, ты совсем была не против отблагодарить своего спасителя.

Больше не желая забивать голову всякой ерундой, Ройчи хлопнул ладонью по скамье и веско произнес, глядя прямо черные глазищи поверх кисеи, скрывающей лицо:

— Садись! — указал на стол. — Ешь!

И отвернулся, как бы даже не желая предполагать, что его не послушаются. Но всё равно мысленно вздохнул с облегчением, когда рядом завозились, а спустя несколько мгновений тонкая кисть потянулась к тарелке с лепешками.

А вообще, нужно расслабиться и получить удовольствие. Сейчас. А чуть позже, в спокойной обстановке нормально поговорить с девушкой — хотя бы выяснить, что конкретно подразумевает данная ею клятва. В своих дипломатических способностях Ройчи не сомневался, кочевая жизнь изрядно побросала его, и если он умудрялся находить общий язык не только с власть имущими представителями рода людского, но и предводителями — старейшинами — вождями древних рас, как «светлых», так и «темных», то уж с молодой девушкой он как-нибудь разберется. Просто он сейчас, гм, немного не в том состоянии.

— Кого я вижу! Это же славные воины, которые прогнали пиратов!

Голос, раздавшийся за спиной, был грубым и так и сочился скрытой издёвкой и угрозой.

Это что за… недоброжелатель? Ройчи бросил короткий взгляд на якобы невозмутимого, но таки навострившего уши гоблина, но продолжил механически жевать — слишком часто он слышал подобный тон от существ, мечтающих нарваться на добрую трёпку. Что поделать, дружба с «тёмными» предполагала это, а, учитывая, сколько Худук с Рохлей фактически безвылазно находятся здесь, зная беспокойный характер зеленокожего низкорослика, можно легко представить, скольким он наступил на любимый мозоль. Что-либо отвечать или как-то иначе реагировать было просто лень. Да и влезать в драку под приютившей их крышей, в стане, так сказать, временных союзников, было бы дипломатически неверно.

— К кому я обращаюсь?! — раздался рёв раненого носорога, который вместо опасения едва не вызвал в нём истерический смех — видно, сказывались до сих пор последствия случайного потребления алкоголя. Ему с трудом представлялся любой разумный — во всяком случае, в этом месте и сейчас — способный что-либо противопоставить ему и его друзья, каким бы страшным и сильным он сам себе не казался.

И вдруг — он абсолютно этого не ожидал — справа, словно прошел легкий ветерок, с места вскочила девушка. Он даже на мгновение испугался, что та вот так запросто бросится на хозяина злого голоса, посмевшего выразить словесно некую агрессию к нему, слабому и беззащитному. Но нет, слава Единому, шалюрка просто замерла перед громилой — действительно крупным и кое-где страшным мужиком, бестрепетно глядя в его маленькие бешеные глазки. Руки её свободно повисли вдоль тела, но Ройчи не сомневался, что что-нибудь небольшое, но чрезвычайно острое и смертоносное легко окажется в небольшой ладошке, чтобы сделать дырочку в этом надутом мыльном пузыре.

Ройчи для удобства наблюдения чуть развернулся вместе со стулом, но даже не попытался встать. Ему было любопытно, что дальше предпримет этот… агрессор. Но холодный разум уже рассчитал, как в случае нападения левой рукой уберёт девушку с траектории удара, а правая нога ударит в колено супостата. Очень неприятно ударит, возможно даже, без восстановления сустава. Рука же тоже чуть развернувшегося Листочка — краем глаза он отметил это движение — незаметно скользнула под лёгкий эльфийский плащ, явно не в поисках цветов.