Просто анекдот

Качалкин, эффектно загнув на левой руке четыре пальца, обвел собравшихся прозрачными голубыми глазами и продолжал, положив руки на края трибунки:

– При таких темпах распространения так называемого "заболевания" держава будет уже через два-три месяца полностью обезглавлена! Я предлагаю немедленно заслушать представителя Службы Безопасности области. Он сейчас здесь, в зале. Пусть объяснит ситуацию, расскажет, что делается их ведомством для защиты интересов нашего независимого государства. А главное, пусть объяснит, чего они вовремя не сделали ради той же великой цели! И потом, почему на совещание не пригласили корреспондентов? Это что, возрождение монстра цензуры? Народ должен знать правду о том, что происходит с его страной!

– Дурак, - тихо шепнул Костя.
– Правильно про него говорили: дурак. Из тех, что ради власти и отца родного не пожалеет.

– Где-то я уже слышал эту фамилию, - отозвался Коробов.

– Он секретарем райкома был, самым молодым в городе, речи Брежнева наизусть заучивал. А теперь - рьяный блюститель национальных интересов.

– Что же он на русском говорит?

– Не выучил еще "родного" - усмехнулся Костя.

Какой-то полковник рвался к трибуне, но Бульбанюк резко осадил его:

– Дискуссию начнем чуть позже. А сейчас послушаем специалистов. Главный психиатр области болен, поэтому... Елена Семеновна, кто у нас от медицины?

Женщина в красивом темно-сером платье, возникшая, словно тень из-за плеча представителя Президента, что-то тихо сказала ему. Бульбанюк раздраженно снял очки.

– И что, никто не готовился?

– Это стало известно полчаса назад, - обиженно поджала чуть тронутые помадой губы секретарь.

– Хорошо, но хоть кто-то есть?
– раздраженно спросил Бульбанюк. Секретарь что-то тихо ответила ему. В зале между тем нарастал шум.

– Коробов... Родион Гордеевич... Есть такой?
– спросил представитель Президента.

Коробов поспешно поднялся.

– Это я.

– Расскажите пожалуйста, как специалист, что думает медицина о возможности эпидемии психических заболеваний, - предложил Бульбанюк.
– Я понимаю, вы не готовились, но обстоятельства, сами понимаете, не располагают...

– Помни, в психиатрии никто из них ни бельмеса не понимает!
– успел шепнуть вслед Коробову Костя.

Это помогло. Выйдя к дальнему торцу стола и стараясь не смотреть на слушателей, Родион Гордеевич довольно внятно объяснил, что психические расстройства часто бывают обусловлены наследственностью, но заразными никогда не считались. То же самое относится к суицидным попыткам, хотя наследственность здесь сказывается гораздо меньше.

– Вы можете как-то объяснить происходящее с точки зрения медицины? потребовал конкретного ответа Бульбанюк.

– Нет, не могу.

– Я же говорил, - негромко, но вполне отчетливо произнес Качалкин. В первую очередь они выбивают умных и компетентных.

– Остаются такие, как вы, - быстро и громко ответил на реплику Костя, и только после этого до Коробова дошел и оскорбительный смысл слов Качалкина, и переходящая все границы дерзость Кости. Качалкин даже привстал со стула и бешеным взглядом впился в угол, где пустовало место Коробова. Но Костя уже что-то оживленно обсуждал с соседом, и было сразу видно: он так увлечен разговором, что наверняка не слышал ни реплики Качалкина, ни чьего-то ответа на нее.

Следующим выступал полковник СБ, которого Бульбанюк не пустил на трибуну после Качалкина. И правильно сделал: полковник несколько поостыл и говорил теперь медленно и весомо:

– Психотронным оружием не располагает на данный момент ни одна страна в мире. Как выяснили наши аналитики, "эпидемия", если ее можно так назвать, началась в США, а уж потом перекинулась в Японию, Китай и Европу. В ближайшие часы при Президенте будет создан штаб по борьбе... ну, с эпидемией этой. При американском президенте подобный комитет работает уже третий день. Наш начнет - сегодня ночью. Предлагаю на этом совещание закончить. Вряд ли мы скажем друг другу что-то новое.

Качалкин вскочил со стула.

– Откуда известно, что в других странах - то же самое?

– Не из сообщений радио и телевидения, - спокойно ответил полковник.
– Какую-то информацию они дали, но паники не допускают. И в Америке, и во Франции еще не все умные люди заразились этой болезнью, вот и не делают глупостей.

– То, что вам неизвестно о психотронном оружии, говорит лишь о вашей некомпетентности!
– ткнул пальцем в сторону полковника Качалкин. Глаза его снова стали бешеными, а живот перекатился под пиджаком с места на место пару раз - ну в точности как арбуз.

– Примем как печальную реальность, что все компетентные люди уже выбиты и остались только такие, как я - устало сказал полковник, возвращаясь на свое место.

– Надолго ли?
– прошептал Костя.

– Что?
– не понял Родион Гордеевич.

– Надолго ли мы с тобой остались? Я себя дураком, например, не считаю.
– Значит, ты обречен, - усмехнулся Коробов.

– Не радуйся. И ты тоже.

* * *

Вострикова была не просто взволнована, но испугана.

– У нас уже не хватает коек!

– Я знал, что это произойдет. Вчера привезли целую машину раскладушек.

– Их негде ставить!

Коробов улыбнулся.

– Галина Игнатьевна! Чтобы вы, с вашей находчивостью, да не нашли в каждой палате места под одну-две раскладушки?

– Вот пойдите и найдите, если вы такой находчивый!
– не попалась Вострикова на голый крючок примитивной лести.

Едва успевший надеть халат Коробов встал из-за широкого стола Главного, пригладил ладонью, мимоходом заглянув в зеркало, редеющие волосы.

– Давайте вместе поищем.

Глухо доносившееся через закрытую дверь буханье барабанов в коридоре стало слышнее: группа "Отбойный молоток" продолжала записывать свой клип. Галина Игнатьевна шла чуть позади Коробова, раздраженно цокая в такт музыке каблучками.

Палаты и в самом деле были заполнены до предела. Почти все вновь поступившие были "тихими" и особых беспокойств персоналу не доставляли. Но вот койки...

В шестой палате у окна стоял высокий мужчина лет тридцати. Его, несомненно, сразу же приняли бы в конан-дойлевский "Союз рыжих" - так огненны, так ярки были его волосы. Услышав хлопок двери, он досадливо оглянулся, поморщился, подошел к кровати и сел на нее. Жалобно скрипнули пружины. В голубых глазах больного казалось, навсегда застыло безоблачное небо, а все лицо и руки были усеяны крупными веснушками - совсем как у того нувориша в автобусе, который слушал анекдот своего приятеля, вернувшегося из Англии. Или это он и есть?

Коробов подошел к рыжему поближе, заглянул в пустынные невинные глаза.

– Скажите... Вы помните анекдот, который вам рассказывал приятель, в автобусе?

Пустота на мгновение ушла из его глаз.

– Помню. Отличный анекдот. Предупреждаю: дураки смеются сразу, умные - на четвертый день. Русский, китаец, индус, араб и еврей попали на необитаемый остров...

– Идемте, Родион Гордеевич!
– вмешалась Вострикова.
– Он этот анекдот всем подряд рассказывает. Единственное, в чем адекватен. Во всем остальном - мимо кассы. Даже собственных детей не узнает.