Просто Он

— Да все то же, реально ли Женя замешана в шпионаже.

— И ты ей сказал, что…

— Это конфиденциальная информация разглашать которую я не имею права, но… да.

— Да — замешана?

— Именно.

— И Виктория?

— Была очень сильно удивлена, охала и ахала, сказала, что все это какой-то ужас, быть не может, Женя такая, Женя молодец, Женя умница-красавица и наконец-то с Женей босс стал выглядеть по-человечески.

— Да, красиво.

— Ну, не зря она у тебя в помощниках, сколько два, три года?

— Что-то около двух. Да, девица не простая. Жалко даже, что…

— Что?

— Проехали. Пойдем к отцу. Доложим обстановку. А то он уже весь извелся.

— Переживает?

— Разумеется. Как ни странно, больше за меня, чем за компанию.

— А ты сам как?

— Учитывая, что моя любимая женщина пыталась украсть секреты моей компании?

Я улыбаюсь, Стас качает головой.

— Да уж… угораздило тебя.

— Это точно. И ведь про меня нельзя сказать, что я вечно вляпываюсь в какое-то дерьмо, правда?

— Точно. Пай-мальчик.

— Но-но! Полегче, бро! Или ты не знаешь, что меня тут называют стальной босс?

— Впервые слышу! Интересно, кто же тебя так называет?

— Есть одна очень сладкая девочка. По ней, кстати, тоже не скажешь, насколько она… бедовая.

— И насколько, реально?

— Я выжат как лимон. Пошли.

Выхожу из кабинета улыбаясь. Виктория лучезарно улыбается в ответ.

— Алексей… Владимирович, ваше расписание готово.

Как же ей не терпится назвать меня просто по имени, без отчества! Но… я вроде бы такого разрешения не давал?

— Прекрасно Виктория. Я посмотрю позже. А вы… можете быть свободны сегодня. Я уже не вернусь.

Стас смотрит на меня с интересом, я киваю, приглашая его пройти к лифту.

Отец внимательно слушает, кивает, усмехаясь. Потом мы отпускаем Стаса — ему еще предстоит сыграть финальный акт нашей пьесы.

Отец просит своего секретаря принести кофе. Заказывает сливки и сахар. Запомнил.

— Как ты тщательно скрывал любовь к кофе с молоком.

— Я не скрывал. Просто, думал, что черный лучше помогает взбодриться. А потом… Женя сварила мне кофе, с сахаром и молоком. И объяснила, что бодрит не только черный.

— Значит, доверяешь своей красавице?

— А ты бы, на моем месте не доверял?

— Наверное, доверял бы. Правда, очень больно, когда на твоем доверии играет тот, кто тебе небезразличен.

— Это точно.

— Мама звонила, они сегодня опять опустошали магазины. Может, забрать у них карточки на какое-то время?

— Боишься, что они нас разорят?

— Боюсь, они просто умом тронутся на почве этого… как его…

— Шоппинга?

— Вот-вот, его самого.

— Девочки готовятся к празднику, не будем им мешать, пап.

— Как ты заговорил! Еще недавно я от тебя слышал совсем другие речи.

— Какие? — удивлен, не помню, чтобы обсуждал с отцом любовь женщин к покупкам.

— Ну, что-то там ты высказывался по поводу дамочек, которых интересуют только деньги. Уже так не думаешь?

— Я знаю, что Женю интересуют не только мои деньги.

— Да-да, ее еще интересует наш бизнес. Ладно, ладно, шучу, не кипятись. Ишь как защищаешь свою красавицу. Готов на отца напасть.

— Не готов. Но…

— Ты уже закончил дела? Готов ехать домой?

— Да, я сегодня, собственно, занимался только одной проблемой. В остальном — порядок.

— Тогда поднимайся. Твоя Женя, наверное, уже тебя заждалась.

Я представляю себе Женю, ждущую меня в нашей спальне… Или нет, она ждет меня на крыльце, видит подъезжающий автомобиль, бросается навстречу, прыгает в мои объятия.

У отца звонит телефон.

— Да, дорогая? Так… и ты ее отпустила? Хм. Ну, хорошо. Да, он рядом. Я ему все передам.

Я понимаю, что мне хочет рассказать мама. Блин. Это все-таки случилось…

Набираю номер Жени — она сбрасывает.

Мне это не нравится.

— Она оставила малышку с матерью.

Хоть за это спасибо!

Глава 80. Женя

Я стою перед рестораном, куда меня привез водитель Татьяны — матери Алекса. Обычное здание — ничего общего с пафосным заведением, в которое меня вчера притащил Костик. Скромный дом на бульварном кольце, недалеко от «Чистых прудов». Я чувствую, как дрожит все тело, даже зубы стучат, хотя август в этом году на удивление теплый.

Я не знаю, что мне принесет эта встреча с отцом. Мне просто не хочется снова становиться той неуверенной в себе девушкой, которую так резко сбросили с пьедестала. Мне надо сосредоточится. Вспомнить все, что говорил Алекс. Вот кто источник моей уверенности и сил! Когда он говорит о любви — я сразу чувствую в себе силы для чего угодно. Для какой угодно борьбы!

Открываю дверь. Захожу. Меня встречает администратор.

— Вас ожидают на втором этаже, я провожу.

— Не нужно. Я поднимусь сама, спасибо.

Телефон вибрирует. Это Алекс. Наверное, мать уже сообщила ему. Что ж. Я пока не в состоянии ответить. Лучше мне сейчас не говорить с ним. Или?

Останавливаюсь на лестнице. Набираю номер.

— Малыш, с тобой все в порядке?

— Да. Я приехала на встречу.

— Где ты? Я приеду.

— Адрес есть у водителя Татьяны. Я не помню точно. Ресторан, кажется, «Сандал». Я не думаю, что буду здесь долго. Если что я… пройдусь пешком по бульвару.

— Нет, не ходи никуда. Там… там на Сретенке есть куча кафешек, если что подожди меня там. Если ваш разговор будет коротким. Я… мне ехать минут тридцать, пробки. Хотя… я могу на метро.

— Ты поедешь на метро?

— Ради тебя я на метле полечу, малыш.

— Хорошо. Я буду тебя ждать.

Поднимаю взгляд и вижу отца. Он стоит на площадке у лестницы. Он постарел. Очень сильно постарел за это время. И мне страшно.

— Женя.

Мне хочется забыть все, что было между нами, забыть, закинуть куда-то в далекий-далекий сундук воспоминаний. Туда, откуда их не вытащить. В такой отсек моей памяти, который первый пострадает при Альцгеймере. Хочется просто протянуть руки, бросится в его объятия, и пусть все будет как раньше, как десять лет назад, когда мама была еще жива и здорова, и ничего не предвещало беды.