Просто Он
Шрифт:
Он обнимает меня, перебирая пряди моих волос с такой нежностью.
Я так люблю его. Просто сердце разрывается. И вроде бы вот только несколько часов назад я была уверена в нем и в нашем будущем, но, вдруг, снова начинаю бояться, что все это призрачный сон, игра воображения. Или его блажь. Наиграется и…
Он поднимает мою голову, держа двумя пальцами за подбородок, смотрит мне в глаза.
— Как ты?
Я молчу. Что мне ему сказать? Почему-то чувствую, как на глаза накатывают слезы…
— Ну, что ты… Тише, не надо! Малыш, все буде хорошо!
— Ты меня любишь?
— Конечно
Он накрывает мои губы своими, целует нежно, аккуратно, словно пробуя воздушный десерт. А мне почему-то хочется страсти, не ласки, а грубости, я впиваюсь в его рот, обхватывая нижнюю губу, прикусывая ее и тут же облизывая. Его объятия становятся крепче, язык вторгается в мой рот, глубоко, резко, дерзко. Так, как мне и хотелось. Я словно издалека слышу свой стон и его горячий шепот:
— Тише, девочка моя. Нужно немного потерпеть… совсем чуть-чуть, и мы будем дома…
Да, но дома я сразу бегу в комнату Ляльки, я так соскучилась по моей девочке! Алекс тоже заходит к нам, и мы слушаем рассказ няни о том, что произошло сегодня. Я беру мою сладкую куколку на ручки и замираю, услышав самое первое:
— Мама…
— Ты слышал? Вы слышали? Она сказала!
— «Мама», она сказала «мама»! Поздравляю! — Алекс, кажется, счастлив не меньше, чем я.
Все уходит на второй, на третий план! Я рада, что моя девочка сказала свое самое первое слово! Это нереально. В это невозможно поверить. Это самое настоящее чудо! Да, вроде бы совсем недавно этого существа не было в мире, потом оно появилось, крохотное, беспомощное и жалкое. И вот уже оно смотрит на вас таким осмысленным взглядом и произносит — мама!
— Это нужно отметить!
Алекс ведет меня, Ульяну и няню в столовую, Ирина уже накрыла стол. Мой стальной босс достает бутылку шампанского.
Я неожиданно вспоминаю то, что весь вечер тщательно старалась забыть, стереть из памяти…
Костик позвонил ровно в шесть. Настойчиво предлагал встретиться. Я тогда подумала — почему нет? Мы не виделись несколько недель. И… ему-то уж точно есть что мне рассказать!
Он не стал подъезжать к офису, попросил меня выйти на проспект — не хотел, чтобы Алекс случайно его заметил?
Я видела, как критически Косят меня оглядел — надо же было нам с Алексом именно сегодня придумать эту игру? И почему я не взяла с собой новый костюм, чтобы переодеться?
— Не смотри на меня так. Да, вещи старые, но… это часть образа.
— То есть новые шмотки он тебе все-таки покупает?
— Кость, давай об этом не будем. Ты хотел что-то сказать?
— Давай сначала в ресторан, есть хочу. Правда, не ожидал, что ты будешь в таком виде…
— Сойду за секретаршу, если дашь мне папку с документами.
— Ладно, не обижайся, ну, правда…
— А я не обижаюсь. Собственно, на что? На то, что отец меня вычеркнул из жизни? Забрал деньги, которые мне мама, между прочим, оставила? Дом наш продал?
— Так, давай сразу, Жень, я все претензии принимаю, но я не отец. Поэтому, смысла на меня это вываливать нет.
— Ты в то время был такого же мнения обо всем.
— Не правда. Ну, то есть… Я был за то, чтобы он забрал
твой фонд в свои руки, чтобы все не досталось этому твоему, упыренышу.— Мог бы вернуть, когда я рассталась с Власовым и осталась одна с ребенком на руках.
— Я говорил ему об этом.
— И ты, мог бы сам помочь. Без папочкиного одобрения.
— Мог бы. Если бы… Ладно, ты же знаешь, что у меня у самого не все сладко и гладко. Я пустил тебя в квартиру, помог найти работу.
— Кстати, о работе… А кто тебе посоветовал меня устроить на это место?
— Ну… одна знакомая предложила. А что, по-моему, ты не в накладе?
Он ухмыльнулся, качая головой.
— Я ведь даже представить не мог, что ты и Устюгов…
— Ты его знаешь?
— Ну, знаю, конечно. Наш мирок-то тесен.
— У отца были дела с его семьей?
— Были…
Мы вышли из машины, Костя мило пообщался с девушкой на входе, хостес там вышколены более чем, она одарила меня такой улыбкой, словно я по меньшей мере английская герцогиня.
Мы поднялись на второй этаж, зашли в небольшую комнатку.
Я бывала в этом ресторане пару раз, с Власовым. Еще в те времена, когда он пускал мне пыль в глаза. Пафосно. Дорого. Кормили, правда, реально очень достойно. Но для меня это все было мишурой. Ниочемной мишурой.
Я не очень поняла, зачем Костя заказал шампанское, мне вообще не очень-то хотелось есть и пить. Просто нужно было выяснить некоторые моменты. Но…
Костя поднял бокал за меня и моего будущего супруга — конечно он разглядел кольцо на пальце, одобрительно кивнул, заметив, что был уверен, Устюгов товарищ щедрый.
А потом…
— Отец в Москве. Он хочет с тобой встретится. С тобой и с… с твоей дочкой.
Что было дальше я запомнила плохо. Бокал шампанского. Пара ложек какого-то салата. Я молчала, слушала рассказ Кости о том, что отец решил вернутся, что ему осточертел Кипр и его жена, охочая до нарядов и тусовок. Я слушала брата, и думала, как это все от меня далеко теперь. И отец. И его супруга. И вообще все то, что было в моей прошлой жизни. Жизни после мамы.
Потом Косте позвонила жена, что-то вопила в трубку, он быстро засобирался, сказал, что рассчитается за ужин сам и ушел.
А я набрала Алекса, который оказался недоступен и… напридумывала всякого. Лишь бы выкинуть из головы слова брата.
«Отец в Москве. Он хочет видеть тебя и твою дочь».
Но хочу ли я его видеть?
— Малыш, где ты опять витаешь? — Алекс протягивает мне бокал с шампанским, улыбается нежно.
— Прости. Я больше не буду…
Он нежно обнимает меня, произносит тост — за Ульяну, её первое слово, и за ее маму, самую прекрасную маму на свете.
Я таю от его слов, он нежно целует меня, и мы садимся ужинать. Такая прекрасная тихая семейная идиллия. Лялька, раскидывающая вокруг себя печенье, Алекс, пытающийся накормить ее брокколи из банки. И тихо нашептывающий ей — папа, папа, папа… Конечно, я уже знаю, какое будет второе слово.
Папа. Я когда-то тоже произнесла его вторым, после мамы.
Папа… Готова ли я увидеться с ним? Может ли эта встреча разрушить мое счастье? Может ли она сломать меня?