Простой план
Шрифт:
– Доброе утро, мистер Митчелл, – сказал он. Оказавшись с ним один на один, я почувствовал, как меня охватывает паника. Одет он был так же, как и накануне, – темный костюм, пальто, черные блестящие ботинки. Шапка и перчатки отсутствовали. От него исходила все та же спокойная уверенность и, стоя рядом с ним – в старых джинсах, фланелевой рубашке, широкой куртке, – я сам себе казался провинциалом.
Впрочем, легкий испуг, охвативший было меня при его появлении, тут же прошел. Я бесстрастно посмотрел на человека, стоявшего передо мной, на его короткие, слипшиеся от дождя волосы, чуть посипевшую от холода кожу, и вдруг
– Шериф у себя, – сказал я. – Мне нужно забежать на работу, прежде чем мы отправимся.
И я махнул рукой в сторону магазина. Том Батлер стоял у входа, зажав под мышкой намокшую картонную коробку. Он шарил по карманам в поисках ключей. Пончо, все в фалдах, висело на нем как саван.
Я уже направился к магазину, как вдруг агент окликнул меня.
– Эй! А что у вас в пакете?
Я обернулся. На губах Бакстера застыла еле заметная ухмылка. Бросив взгляд на пакет, я увидел, что под намокшей бумагой четко вырисовывались контуры пистолета.
– В пакете?
– Я бы, кажется, многое отдал сейчас за булочку.
Я улыбнулся в ответ, почувствовав, как теплой волной разлилось во мне облегчение.
– Булки остались там, – сказал я. – Я только забрал пакет, чтобы донести фотоаппарат.
Он снова окинул взглядом пакет.
– Фотоаппарат?
Я кивнул. Ложь сама, не дожидаясь моего одобрения, соскальзывала с языка.
– Я одалживал его шерифу. – Я уже повернулся, чтобы следовать дальше, но передумал и остановился. – Хотите, вас сфотографирую? – предложил я.
Агент Бакстер попятился и ступил на лестницу, ведущую к входу.
– Нет, спасибо. Не стоит.
– Вы уверены, что не хотите? Мне не составит труда… – И я начал разворачивать пакет.
Он покачал головой, продолжая отступать.
– Только испортите пленку.
Я пожал плечами и свернул пакет, вновь прижав его к груди.
– Как хотите, – сказал я.
Собираясь переходить улицу, я краем глаза уловил свое отражение в окне припаркованного автомобиля. Разглядел я и агента Бакстера, приближавшегося к массивным деревянным дверям при входе в ратушу.
Даже не успев как следует все обдумать, я выкрикнул:
– Вернон!
Его отражение в мокром стекле было расплывчатым и тусклым, но все равно я заметил, как он на мгновение замер у входа. Потом чуть повернул голову в мою сторону. Жест был маловыразительным, но мне удалось увидеть в нем то, что я и ожидал.
– Эй, Вернон, – снова заорал я, помахав рукой Тому, который в этот момент как раз скрывался за дверями магазина. Я выскочил на дорогу. Том обернулся; под мышкой у него все еще была зажата картонная коробка. Он ждал меня, придерживая ногой дверь.
– Ты назвал меня Верноном? – спросил он.
Я стряхнул с куртки капли дождя, вытер сапоги о резиновый коврик и недоуменно уставился на Тома.
– Верноном? – Я покачал головой. – Я крикнул: «Подожди, Том».
Когда я оглянулся, на ступеньках у входа в ратушу уже никого не было.
В моем кабинете было сумрачно, жалюзи опущены, но я не стал зажигать свет. Я сразу прошел к столу и вытащил из пакета пистолет. Он весь был в крошках от булочек.
Часы на стене показывали: 9.01.
Я
потер пистолет о брюки, смахивая крошки. Потом загрузил патронами.Когда на циферблате часов высветилось 9.02, я поднял трубку телефона, чтобы позвонить Саре. Линия была занята.
Повесив трубку на рычаг, я снова вернулся к пистолету. Я попытался запихнуть его в правый карман куртки, но он оказался слишком громоздким: рукоятка высовывалась, а сам карман отвис, и куртка как-то странно перекосилась.
Я разделся, расстегнул рубашку и заткнул пистолет за пояс. Он лег мне на живот, и я ощутил его холодное прикосновение к коже. Его тяжесть словно и мне придала весу, наполнила каким-то странным волнением, я почувствовал себя эдаким гангстером, героем крутого боевика. Я застегнул рубашку, но не стал заправлять ее в брюки, так чтобы она прикрывала оружие. Потом надел куртку.
На часах было 9.03.
Я вновь набрал номер домашнего телефона. Сара тут же сняла трубку.
– Это он, – сказал я.
– Что ты имеешь в виду?
Я быстро передал ей свой разговор с Карлом об удостоверении, рассказал о том, как Бакстер отказывался фотографироваться, как я выкрикнул его имя. Сара слушала внимательно, не перебивая, но по мере того как я говорил, уверенности в собственной правоте во мне заметно поубавилось. Я вдруг понял, что всему случившемуся можно найти и другие объяснения, которые будут выглядеть более правдоподобно, нежели предположение о том, что агент Бакстер – самозванец.
– Я звонила в ФБР, – сообщила Сара.
– Ну, и?..
– И мне сказали, что он на задании.
До меня не сразу дошел смысл сказанного.
– Так, выходит, агент Бакстер существует?
– Так мне сказали.
– Ты спрашивала Нила Бакстера?
– Да. Агента Нила Бакстера.
Я застыл на месте, прижав к щеке телефонную трубку. Меня обуял ужас; такого поворота событий я никак не ожидал.
– И что, по-твоему, это означает? – спросил я. Даже по телефону я угадал, что она пожимает плечами.
– Вполне возможно, что это не более чем совпадение.
Я попытался заставить себя поверить в это, но тщетно.
– Бакстер – не такая уж редкая фамилия, – добавила Сара.
Я чувствовал, как врезается в живот пистолет и, словно живое существо, массирует меня. Я чуть передвинул его в сторону.
– Может, он и знал, что есть такой агент, Бакстер, – продолжала она. – Он мог намеренно выбрать это имя.
– Так ты хочешь сказать, что это все-таки он?
– Подумай о том, что ты мне только что рассказал, Хэнк. Что у него нет документов и все прочее.
– Я не говорил, что у него нет документов. Я лишь сказал, что он не показывал их Карлу.
Сара промолчала. Я расслышал, как где-то за ее спиной поет медвежонок Джекоба.
– Так скажи мне, – поторопил я ее.
– Что ты хочешь услышать?
– Думаешь ли ты, что это он.
После некоторых колебаний она произнесла:
– Думаю, что да, Хэнк. Я даже почти уверена в этом.
Я удовлетворенно кивнул, но ничего не сказал.
– А ты? – спросила она.
– Я тоже так подумал, – ответил я. И подошел к окну. Подняв жалюзи, я выглянул на улицу. Все было окутано дымкой. Ворота кладбища проступали в ней черной сеткой, а надгробия вырисовывались Неясными, серыми и холодными силуэтами. – Пожалуй, и до сих пор так думаю, – добавил я.