Просвещенные

— Это работа. Если я найду «Пылающие мосты», это будет прорыв. Неужели ты не понимаешь? Это искусство. Искусство — это важно.

— Пижня это.

— Лучше мертвый Криспин, чем живая ты.

— Хватит уже сцен, — сказала Мэдисон и стала медленно и глубоко дышать, чтобы восстановить равновесие. — Мигель, я люблю тебя. Но почему тебе всегда чего-то не хватает? Я изо всех сил стараюсь… — Голос ее оборвался, и она с отвращением замотала головой. — Ты даже не слушаешь. Да пошло оно все!

И она отошла и встала перед огромным Поллоком [112] . Она всегда терпеть не могла Поллока. А мне он очень нравился, особенно эта работа. Там как будто одновременно запустили все фейерверки мира. Мэдисон смотрела на полотно, как маленькая девочка на салют в День независимости. Я раздумывал, стоит ли мне подойти и взять ее за руку. Может, и стоило. Но я был в растерянности. Как можно доверять истеричке? Когда даже по голосу можно догадаться о ее скрытых мотивах?

112

* Поллок,Джексон (1912–1956) — американский художник, абстрактный экспрессионист, основатель техники дриппинга («разбрызгивания»).

Люди ходили по зале, как обычно передвигаются в присутствии безоговорочных шедевров. Как зомби. Я должен был подойти к Мэдисон, но вместо этого направился к синему полотну Ива Кляйна [113] в надежде, что его океанское электричество забальзамирует то, что росло внутри меня. Подошла туристка — ее толстые лодыжки чуть не дрожали под тяжестью лет и мешков с сувенирами «I NY» — и сказала что-то по-русски своей спутнице помоложе. Они прозомбировали поближе и встали рядом со мной. Пожилая русская внимательно изучала картину, очевидно зачарованная ее подавляющей красотой. Потом повернулась к своей спутнице и, указывая на полотно, с сильным акцентом произнесла: «Блю Мэн Груп» [114] . После чего они присоединились к Мэдисон и Поллоку.

113

*Ив Кляйн (1928–1962) — французский художник-новатор, создавал монохромные работы с 1949 г., а с 1957-го использовал только ультрамарин.

114

*Blue Man Group — нью-йоркская перформанс-группа, основанная в 1987 г. и выступающая в образе «синих инопланетян». В качестве музыкальных инструментов используют пластиковые трубы.

* * *

Из блога Марселя Авельянеды «Дело на одну трубку»,

4 декабря 2002 г.:

Сегодняшняя тема для разговора в курилке: в администрации президента сообщили — американские, израильские и австралийские эксперты сошлись во мнении, что взрывы, происшедшие 19 ноября в ТЦ «Маккинли-Плаза», не были результатом халатности или несчастного случая. На сегодня это последний выпад в поединке между администрацией, стремящейся сохранить статус-кво («Экономика падает! На улицах взрывы! — кричат они. — Лошадей на переправе не меняют!»), и корпорацией Лупасов («Причиной взрыва послужил брак в цистернах со сжиженным газом, поставленных корпорацией „ПерГенКорп-Газ“, — заявил Артуро Лупас. — Наша служба безопасности работает как надо, и мы не взрываем сами себя, чтобы получить страховку: наша фамилия Лупас, а не Чжанко. Мы не ставим, как другие, дымовую завесу, чтобы за ней прятался Эстреган»).

Что же это делается, правоверные? Чем занимается администрация Эстрегана — отвлекает внимание от реальных проблем, чтобы удержаться у власти? Или же они делают вид, что отвлекают внимание от реальных проблем, тем самым демонстрируя, что контролируют ситуацию, и оправдывая постепенную узурпацию власти? Или же сам досточтимый Жирный Кот делает вид, что отвлекает внимание от проблем, которых на самом деле НЕ СУЩЕСТВУЕТ? Или же — наиболее зловещая версия — Эстреган и его кошачий помет активно создают эти проблемы, дабы оправдать расширение своих властных полномочий? Закусить перед военным положением не желаете? Хм… Но не слишком ли это похоже на трюк из арсенала Маркосов? Или же очевидность этого и есть дымовая завеса? Друзья мои, до выборов остается меньше двух лет, и — при выборе между пластами лжи, полувымыслов-полуправды и скрытой правды — действительности легко может соответствовать все вышеперечисленное.

Однако над делом уже пыхтят наши неусыпные блогеры, с трудом вырывая реальность из пасти дезинформации. Monkey see [115] указывает на бреши в версии «бракованных цистерн со сжиженным газом», которую правительство отрицает. Неподражаемый Рикардо Рохас IV в «Витаминах каждый день» недоумевает, почему представителям местных медиа не позволили взять комментарии у пресловутых западных специалистов. Wasak же задается сколь неуместным, столь и правильным вопросом, насколько это касается каждого из нас. «Кто бы ни был у власти, — пишет он, — на проблемах нашей с вами жизни это мало отразится». В калейдоскопе пересекающихся и конфликтующих интересов различных элит — при условии, что взрывы на юге страны устроили боевики-исламисты, — один теракт остается без очевидного получателя. Кому был адресован взрыв на заправке «Шелл» у Форбс-парка? Мм? Ясен перец, Шерлок. Копайте глубже, Ватсон. И последнее на сегодня — читаем расшифровки выступлений за и против дерзкого поступка бывшего охранника Вигберто Лакандулы: против, от сенатора Нуредина Бансаморо, вы найдете здесь; за высказалсяпожилой, но велеречивый, как прежде, салонный конгрессмен Респето Рейес.

И будет уже болтать! До скорого, правоверные.

115

Обезьянка видит (иск. англ.).

Из комментариев к посту:

— Противостояние Лупасов и Чжанко переходит все границы, мы оказались зажаты меж двух огней ([e-mail]).

— У воров не бывает совести! ([e-mail])

— Вау, Марсель, ваще выдал нам весь рсклад. Я ващета тоже так думаю. Эстреган ваще не знает, че делает, но чета точно делает. ИМХО, он пытается убедить нас, что он рулит ситуацию. И значит нифига он не рулит ([e-mail]).

— А зачем они привезли заграничных экспертов, когда наши ничуть не хуже, если не лучше? ([e-mail])

— А может, Бансаморо играет на две стороны, чтобы самому прийти к власти? Это просто догадка! ([e-mail])

— Bayani, иностранных экспертов привлекли, чтобы результаты расследования были более объективны, ([e-mail])

— Если Эстреган уйдет, то все программы, которые хоть как-то работают, сразу прекратятся, и кому это надо? Он такой же, как все они, так, может, на нем и остановимся? Для процветания этой стране нужна умеренная диктатура. Посмотрите на Сингапур! ([e-mail])

— Я уверен, что взрыв на заправке Shell устроили исламисты. Кто может быть уверен, что в этом не замешан сенатор-мусульманин? Конечно, есть презумпция невиновности, но лучше подумать о безопасности, чем потом жалеть. Да защитит нас Святой Дух! ([e-mail])

* * *

Во время прояпонской Второй филиппинской республики Младший сделал стремительную карьеру, однако в атмосфере окружающего насилия не чувствовал себя в безопасности. Всякий раз, когда дела требовали его присутствия в столице, он настаивал, чтобы Леонора с детьми отправлялась с ним. «Он решил, что так нам будет безопаснее. Возможно, он был не прав и подвергал нас риску, но он предпочитал обманываться, держа нас при себе, нежели бояться, что с нами что-то случится в его отсутствие. Таково, полагаю, трагическое заблуждение всех отцов», — писал в своих воспоминаниях Сальвадор.

Оккупационная власть крепчала, как сохнущий бетон, и параллельно возникало новое социальное устройство, во многом, впрочем, напоминавшее старое. В те годы юный Сальвадор сам видел, какие привилегии его семье давал пост, занимаемый отцом в коллаборационистском правительстве. Так он проглотил, первый раз в своей молодой жизни, соблазнительно эффективную пилюлю обязательного лицемерия.

Резиденция Сальвадора возле церкви Малате казалась трем его отпрыскам раем по сравнению с тем, что происходило прямо за воротами их особняка. Именно в этом доме в 1943 году юный Сальвадор познакомился с человеком, биография которого внесла серьезные коррективы в его представление о патриотизме. Артемио Рикарте, уже старик, несколько раз приходил к Младшему домой. В третий его визит, когда мужчины удалились в кабинет для разговора, Нарцисито прибежал наверх и прошептал младшему брату на ухо: «Он снова пришел, змий у нас дома!» Братья на цыпочках спустились вниз и стали ждать у дверей кабинета, чтобы хоть одним глазком посмотреть на старого полководца.

Подпольная кличка генерала Рикарте El V'iboraпо-испански значит Гадюка; он прославился тем, что воевал сперва против испанцев, а потом и против американцев и единственный из всех побежденных революционеров отказался присягать на верность Соединенным Штатам. За свое инакомыслие Рикарте был объявлен вне закона и в 1903 году был вынужден бежать в Гонконг, где намеревался продолжить борьбу. Впоследствии его товарищ генерал Пио дель Пилар, известный как Генерал-мальчишка, предал его. Рикарте посадили, однако его легендарная стойкость вызвала уважение даже таких высокопоставленных американцев, как президент Теодор Рузвельт и вице-президент Чарльз Фербенкс, и каждый из них удостоил его визитом. В 1910 году Рикарте освободили, однако он снова отказался присягать Соединенным Штатам, и его снова депортировали в Гонконг. В итоге он с женой поселился в Йокогаме. Когда началась Вторая мировая, он вернулся на Филиппины уже вместе с японцами. На родине старого генерала ждал триумф, хотя уровень американизации Филиппин его неприятно поразил. Задача Рикарте заключалась в том, чтобы убедить филиппинцев: новые азиатские оккупанты много лучше западных империалистов. Когда президент оккупированных Филиппин запретил японцам призывать филиппинцев в армию, Рикарте подбил Сальвадора организовать про-японское антипартизанское движение под названием «Макапили».

Совещания Рикарте и Младшего затягивались далеко за полночь. Нарцисито и Криспин как сидели, так и заснули у дверей кабинета. В «Автоплагиаторе» Сальвадор вспоминает: «Разбудил меня сам Гадюка! Добрый старик семидесяти семи лет склонил над нами свой негибкий стан и обеими руками трепал нам волосы. „Будь вы постовыми, пришлось бы отдать вас под трибунал“, — сказал он. Затем вздохнул, покачал головой и поковылял к дивану в гостиной; мы с братом забрались справа и слева от него, чтобы послушать истории о войнах, в которых он сражался бок о бок с нашими кумирами. Но ярче всего мне запомнился отец, который, сидя в кресле перед диваном, смотрел на нас, своих сыновей, с нескрываемой гордостью».

Из готовящейся биографии «Криспин Сальвадор: восемь жизней» (Мигель Сихуко)

* * *

— Чувак, это надо было видеть, — говорит Митч.

Он подергивается, расхаживая взад-вперед перед нашей компанией, расположившейся у входа в туалет. Здесь Маркус, Е. В., Эдвард, Митч и я. В уголках рта у Митча пузырится пена.

— Короче, мой дом, он типа в самом конце Форбса, и прям за оградой нашего заднего двора эта, значит, «шелловская» заправка. Да-да, точно! Я ж знаю! Та самая заправка. Меня-то дома не было, но служанки говорят, что родительский антикварный фарфор чуть не вылетел из застекленных шкафчиков. Но, чувак, чувак, ты послушай. Короче, мы с брателло возвращаемся под утро после тусыча. И мы еще все в колесах, и первый нормально так кроет. И вот мы с Мелвином курим, короче, джойнт на заднем дворе. Ну, чтоб зарубиться можно было спокойно, да? Потому что мама всегда чует, если мы курим в доме. А это доказательство, что она тусанула в свое время и знает, что к чему. Короче, мы с Мелвином сидим на скамейке возле маминого фонтана, с этим, как его, писающим мальчиком. Смотрим наверх, любуемся на небо, где растворяются последние тени гребаной ночи…

— Да ты, блин, поэт, — встревает Е. В.

— Сесибон, епта, — говорит Митч. — Короче, Мелу взбрело в голову, что нужно искупаться. Но наш привратник, когда открывал ворота, сказал, что в бассейн залили каких-то химикатов и что весь день им нельзя будет пользоваться. Я такой: Мел, ты что, думаешь, он гонит? А Мел на меня смотрит такой — гонит? А я такой — да с какой стати? А Мел — ну фиг знает, может, и гонит. Ну и мы смотрим на привратника, который в дальнем углу сада подстригает живую изгородь здоровыми такими ножницами. А он как будто и впрямь что-то мутит. Типа он не видит, что мы его заподозрили. И я такой: точно, он гонит. А Мел такой: не, ну с чего бы ему нам врать? А я: да ты только посмотри на него. Мел, короче, посмотрел и такой: значит, думаешь, хер с ним, нужно просто пойти и купануться? И я типа: ну да. А Мел уже снимает рубашку, стоит в одних трусах. И подходит такой ко мне: а ты? А я: да не, я чего-то не хочу, короче. И Мел уже на полпути от фонтана к бассейну, в котором, может, все эти гребаные химикаты таки плавают, бежит такой в боксерах с гондонами — узор такой, короче, — и тут спотыкается прямо на лужайке. Падает, короче, катится, как гребаный комик какой-то. Ну и мы, короче, давай угорать. И вот я подхожу к нему помочь подняться и вижу, обо что он споткнулся. А это гребаная голова. Настоящая голова! Да, одного из копов. И врубись — нас-то еще экстази шпилит, кислота и все такое, ну и мы, конечно, неслабо удивились, но шока не было. Мы с Мелом просто смотрели на нее. И была в ней даже какая-то красота. Оторванная шея спряталась в траве, и можно было подумать, что у нашей лужайки типа выросла репа, ну и сейчас она типа спит. Не, мы понимали, что это полный привет, но жутко не было. Ну, это вроде как жизненный цикл, что ли.