Просвещенные
Шрифт:
Кузена Бобби оправдали по всем статьям в деле об изнасиловании, но после нескольких столкновений с правоохранительными органами он снова оказывается на скамье подсудимых. На этот раз за контрабанду порнографических DVD.
Судья:
— Разве это не печально? Прошло два года, и мы с вами снова в этом зале суда!
Эрнинг, сидящий позади брата, вскакивает:
— Протестую, Ваша честь! Мистер судья, мой брат не виноват, что вас не повысили!
Сэди идет в свою комнату освежиться, я же отправляюсь в гостевую ванную на первом этаже. Гонсалесы — типичные представители высшего общества, такую семью, наверное, одобрили бы мои бабушка с дедом. Мэдисон им никогда не нравилась, возможно, потому, что отец у нее был иностранец, и уж точно потому, что мать ее была из тех филиппинок, которые
Резиденция Гонсалесов в роскошном районе Расмариньяс-Виллидж, прилегающем к Форбс-парку, окружена высокими стенами, за которыми ландшафтный дизайнер устроил висячие сады и грот, служащий прибежищем Деве Марии с Младенцем Иисусом. Гостевая ванная отделана розовым мрамором, крошечные мыла в виде ракушек, такой же формы свечи и табличка с игривой надписью: «Если прыснули вы мимо, подтереть было бы мило». В ванной стоит сильный запах антисептика, детского масла и сушеной лаванды.
Я сижу как на иголках на диване в гостиной. Как мне все это знакомо! Бабушка обожала этот стиль испанского поместья, перелицованного на филиппинский лад, — оштукатуренные в пастельный цвет стены, потолочные балки из старого дерева, люстры из стеклянных шариков, китайская мебель, буддийский антиквариат, выточенные из слоновой кости головы святых в ассортименте. Резные лица разглядывают меня с болезненным вниманием.
Я так нервничаю, что не знаю, куда себя деть. В один день познакомиться с прелестной девушкой и тут же быть представленным ее родителям! Я чувствую себя как в очереди в караоке, следующим после Карузо. На кофейном столике сегодняшняя газета. В разделе светской хроники Диндон Чжанко-младший позирует в окружении Альбона Алькантары, Артуро и Сеттины Лупас, Виты Новы и Тима Япа на празднике открытия недели «Сделай сам себе Гавайи» в торговом комплексе «Рокуэлл». Диндон лоснится, как никогда. Если б мне предстояло с ним фотографироваться, я б немедленно побежал домой отшелушиваться.
Сэди спускается, вся такая чистая да свежая. Кажется, она даже немного подкрасилась.
— Вот что, паре, — говорит она со своей кривой ухмылочкой, — я же говорила, что мы будем раньше всех. Филиппинское время. Пойдем ко мне в комнату? Я хочу тебе кое-что показать.
Ее комната пахнет невинностью, как девочка, прежде чем журналы мод сделают из нее женщину. В углу — «фендер-стратокастер».
— Я хочу прочесть тебе стихотворение, но его еще нужно найти, — говорит она. — Присаживайся где хочешь.
Латунная кровать почти полностью завалена плюшевыми зверями. Я продолжаю стоять. Со стен на меня уставился целый пантеон: Steely Dan, Spiders from Mars,истекающий потом Нил Даймонд [131] . Сэди склоняется над ящиком стола, демонстрируя свои красные стринги и сомкнутую расщелину. Поверх заваленного стола лежит дневник «Хелло, Китти», блокнот и раскрытый пластиковый чемоданчик, внутри которого виднеется почерневшая ветошь и разобранный глок.
131
*Steely Dan — популярная американская группа 1970-х гг., работавшая на стыке джаз-фьюжна, фанка, софт-рока и ритм-энд-блюза и в 2000 г. воссоединившаяся; название для своей группы Уолтер Беккер и Дональд Фейген позаимствовали из романа Уильяма Берроуза «Голый завтрак». The Spiders from Mars («Пауки с Марса») — аккомпанирующий состав Дэвида Боуи в начале 1970-х гт. (Мик Ронсон, Тревор Болдер, Мик Вудмэнси), периода концептуального альбома «The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars» (1972) и следующего за ним, «Aladdin Sane» (1973). Нил Даймонд (p. 1941) — популярный американский автор-исполнитель, прославившийся песней «I’m a Believer», ставшей в 1967 г. мегахитом в исполнении группы The Monkees.
— Осторожней, — говорю я, глядя на пистолет. — Знаешь, Чехов говорил, что, если в первом акте на стене висит ружье, в финале оно должно выстрелить.
— Ты так думаешь?
— Уверен.
— Где, блядь, мой блокнот? — Сэди рыщет повсюду, разбрасывая грязную одежду.
Я просматриваю книжные полки вдоль стены, где тома расставлены от Абада и Аристофана до Зафры и Золя [132] . Возле кровати лежит стопка книг, которые она читает сейчас: Гоббс, Милль, «Кальвин и Гоббс», Джон Эванс, «Бетти и Вероника» [133] , «История пропагандистского движения Илюстрадо, 1880–1896».
132
*То
есть в алфавитном порядке, от А к Z (Zafra, Zola).Абад,Антонио Меркадо (1894–1970) — филиппинский поэт, прозаик, драматург, писавший по-испански.
Зафра,Джессика (р. 1965) — современная филлипинская писательница и журналист, в 1990-е гг. менеджер группы Eraserheads.
133
* Милль, Джон Стюарт (1806–1873) — британский философ-либерал и экономист, автор трудов «Система логики» (1843), «О свободе» (1859), «Размышления о представительном правлении» (1861).
« Кальвин и Гоббс»(«Кельвин и Хоббс», Calvin and Hobbes) — комикс Билла Уотерсона о мальчике Кельвине и его плюшевом тигре Хоббсе, выходивший в 1985–1995 г.; на пике популярности издавался в 2400 газетах по всему миру. Персонажи названы в честь швейцарского теолога Жана Кальвина (1509–1564), основателя кальвинизма, и «отца политэкономии» Томаса Гоббса.
«Бетти и Вероника» — популярный комикс издательства Archie Comics, выпускавшийся в 1950–1987 гг. под названием «Archie’s Girls Betty and Veronica», а после 1987-го — как «Betty and Veronica». Основу большинства сюжетов составляет любовный треугольник между Арчи Эндрюсом, Бетти Купер и Вероникой Лодж.
— Одни книжки для учебы, другие — для поддержания душевного равновесия, — поясняет Сэди.
— А что сейчас читаешь?
— Эту. «Смерть нектарницы». Американского писателя Эванса.
— О чем это?
— О жизни инструкторов по сноуборду в Колорадо.
— И как — интересно?
— Когда хорошо написано — что угодно будет интересно. Кроме того, я обожаю современную американскую литру. Можешь считать меня осколком колониального прошлого, я вообще такая.
На маленьком столике, рядом с вазой с хризантемами, возвышается монолит томов Криспина Сальвадора.
— Ага, — говорит Сэди, оглядев стопку, — это типа «Близкие контакты витиевато-многословного вида» [134] .
— К слову, о пришельцах. Ты уверена, что мне дозволено находиться в твоей комнате?
— Расслабься. Когда мне исполнилось двадцать один, предки смягчили режим. Они ж просвещенные. Иногда мне кажется, в семидесятых они сами были типа свингеров. Бе-е, как представлю! Короче, они сказали, что лучше я буду в открытую дома, чем прятаться где-то по закоулкам. Какая разница! Кроме того, ничего не случится.
134
*Аллюзия на фантастический фильм Стивена Спилберга «Близкие контакты третьего вида» (1977).
Когда она отворачивается, продолжая искать свои стихи, я проверяю, застегнута ли у меня ширинка. Какой бы трепет я ни испытывал от этой неожиданной близости, от скорой перспективы внимать ее стихам, напряжение внезапно как-то испарилось. Ничего не случится? Я протираю уголки глаз, чтоб там, не дай бог, не было козюлек. Сейчас, видимо, не самый подходящий момент для поцелуя.
— Слушай, — говорю я, уставившись на плакат, — обожаю Steely Dan.
— Да, я тоже.
— Особенно гитарная партия в «Bad Sneakers».
— Какая еще гитарная партия?
— Ну, там, эта… партия, которую играют, ну гитары.
— А-а.
— Ну.
Черт! Выставил себя дураком. Нужно было сказать, что я люблю тонкую лирику Дональда Фейгена. Но все, поезд ушел.
— Слушай, — говорит Сэди, — к слову, о Сальвадоре… — Она садится за стол и принимается шуровать в завалах. — Я только что вспомнила: моя мама училась у его тетушки в Успения. Матушка-то уж наверняка что-то знает про дитя любви, о котором ты рассказывал в машине. Ты же знаешь, как это в Маниле, — все всех знают… но где, блядь, мой поэтический дневник?
— А вот этот, «Хэлло, Китти», перед тобой?
— Это дневник снов.
— А тот, что с Фабио на обложке?
— Это дневник-дневник.
— А как выглядит поэтический?
— Такой зеленый и… хм… да вот он! Я на нем сидела. Хе-хе. — Она открывает его и пролистывает до конца. — Ты готов? Ну, надеюсь, тебе понравится. Да, не знаю. Только говори честно то, что думаешь, хорошо? Но и про тактичность не забывай, хор? Ничего, короче, не получится.