Просветитель
Шрифт:
И все это мы восприняли не от пророков, не от апостолов, но от святых отцов наших, от святителей и преподобных. Тот, кто не признает всего этого, не может считаться верующим христианином.
Богодухновенные сочинения, написанные святыми и преподобными отцами нашими, невозможно и перечислить. Лишь тот, кто сможет сосчитать песок морской и звезды небесные, сможет сосчитать и творения святых отцов, которые они написали, наставляемые Святым всесильным и животворящим Духом, согласно с пророческими, евангельскими и апостольскими писаниями. Тот, кто углубится в их богодухновенные сочинения, увидит воистину, что они подобны писаниям пророческим, евангельским и апостольским. Ибо как от пророков и апостолов, так и от преподобных и богоносных отцов наших мы в равной степени получили благое: для всех одна слава — Святая Троица, одна мысль у святых пророков, апостолов и преподобных отцов наших — о добродетели, один подвиг —
“Ибо когда мир… не познал Бога… то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих”(1 Кор. 1, 21.), — как сказал апостол, — премудростью святых преподобных и богоносных отцов наших. И многих спас Господь, едва ли не всех, и тогда спасал, и доныне спасает. Не оскудевают премудрые повеления и учения, которые, устами отцов, начертал нам Святой животворящий и всесильный Дух. Подобно тому как на божественных скрижалях были начертаны Богом заповеди, так и эти учения провозгласил Сам Бог божественными языками святых отцов. Эти учения для всех нас — ума просвещение, освящение душ, очей наслаждение, великое и необоримое притяжение для человеческого слуха, для всякого чувства сладость и наслаждение, и невозможно ими насытиться, — блаженный жребий и многоценное богатство, приняв которое от святых и преподобных отцов наших, мы спасаемся. Ибо всякий, кто не наставлен в вере, наставляется божественными писаниями: блудник научается целомудрию, беззаконный — благому закону, неразумный — разуму, малодушный — великодушию, горделивый — смирению, богатый — подаянию милостыни нищим, страдающий — терпению, многопопечительный — доброму попечению, немилосердный склоняется к милосердию, похищающий у других — дает обет раздать на доброе дело и свое собственное имущество. Все эти благие наставления мы получили, в равной мере, как от пророческих, евангельских и апостольских писаний, так и от преподобных и богоносных отцов, пастырей и учителей наших, которые жили по-иночески и носили иноческий образ.
Сказанного об этом достаточно, чтобы уразуметь, что иноки не оставили заповеди Божией, не по собственным домыслам и не по своему учению избрали себе житие, не человеческого предания держатся, но избрали себе образ жизни по пророческому, евангельскому и апостольскому преданию.
Далее скажем о том, что пострижение и одеяние иноческого образа, отречение от мира, обеты иноческой жизни, устройство монастырей — все это делается не просто, не как получится, и не сами выдумали это преподобные и богоносные отцы наши, но восприняли от святых апостолов. Об этом свидетельствует Священное Писание Ветхого и Нового Завета.
Так, в книге, написанной Иосифом евреином о пленении Иерусалима, говорится, что ессеи, которые были еще во времена Моисеева Закона, приходящих к ним и желающих подражать их житию принимали не просто так, но при народе в храме, и сначала требовали от них страшных клятв: прежде всего — жить благочестиво и служить всей чистой душой и телом Богу, затем — быть справедливыми с людьми и до самой смерти отвращаться от сладостной и приятной жизни. Кроме того, приходящие клялись не отвергать ни одного предания, во всем придерживаться этих боголепных начинаний.
И если во времена Ветхого Завета желающих благочестивой жизни принимали в церкви и перед народом, с клятвенным подтверждением, — то тем более следовало бы тому быть во времена Нового Завета. Как это и было, о чем мы скажем ниже.
Так, святой Климент пишет, что святой апостол Петр, давая заповедь об иноческом житии, повелел постричь голову, возложить черную одежду и покрывало на голову и отойти в место уединенное и тихое, для безмолвия. И хотя святой Климент и не написал о том, что это нужно делать в церкви, с молитвами и чтением слова Божия, не написал об отречении от мира и обетах иноческой жизни и об устройстве монастырей, — но все это и тогда было: ведь не все записывали, но лишь самое нужное; и если один умолчал, другой дополнил, как говорит святитель Златоуст о святых Евангелистах.
Так и здесь: святой Климент умолчал, но святой Дионисий ясно показывает, что и тогда пострижение бывало в церкви, с молитвами и чтением слова Божия, и было отречение от мира, и обеты иноческой жизни, и одеяние иноческого образа. В повествовании об иноческом посвящении он говорит:
священник стоит пред Божиим жертвенником, священнодействуя иноческое призывание. Слова “священник стоит пред Божиим жертвенником” свидетельствуют о том, что пострижение и тогда происходило во святых храмах, а слова “священнодействуя иноческое призывание” — о том, что при пострижении читалось священником призывание иноческое, то есть молитвы. Далее священник вопрошает постригаемого, отвергается ли он всех страстных и житейских мечтаний и мысленных похотей, готов ли отойти от мирских людей; постригаемый все это искренне исповедует — это и есть отречение от мира. И еще Дионисий говорит, что священник осеняет постригаемого крестным знамением, а это и означает обет иноческой жизни, ибо говорится: “Возьми крест свой и следуй за Мною”(Мк. 8, 34; Лк. 9, 23.).Видишь, и при святых апостолах пострижение иноков было во святых храмах, и было отречение от мира, и давался обет иноческой жизни.
Одеяние, которое называется малым иноческим образом, и тогда было таким же, как и теперь. Об этом как раз и пишет святой Климент, говоря, что святой апостол Петр повелел желающим проводить чистую и целомудренную жизнь постричь главу, облечься в черную одежду и на главу возложить покрывало. И пусть никто не говорит, что одевали в мирские черные ризы. Если бы облачали в мирское, то для чего снимать мирское и опять мирское надевать? Но раз требовали проводить жизнь, отличающуюся от мирской, то и вид одежды отличался от мирской, и был не мирским, но иноческим, как свидетельствует великий Дионисий. Ибо он требует, чтобы желающие проводить иноческую жизнь, сняв всю одежду, облачились бы в иную. Это означает, говорит он, переход от мирской жизни к более совершенной, когда украшаются не красками, благовониями, нарядами, красотой человеческой, но уединением иноческим, возводящим к боговедению.
Видишь, святые апостолы облачали желающих проводить иноческую жизнь не в мирские, но во иноческие одеяния.
Не только это, но и устройство монастырей заповедано святыми апостолами. Ведь святой Климент пишет, что святой апостол Петр, по пострижении главы и по облачении в черные ризы, говорил желающим проводить чистую и целомудренную жизнь: “Если кто хочет воздержания, чтобы стать легким для высокого, пусть идет в уединенные и тихие места, пусть услаждается там молитвами, постом, чтением и очищением ума”. Он говорит: “Пусть идет в уединенные и тихие места”, — и это свидетельствует об устройстве монастырей и пустынножительстве, ибо где еще проводить тихую и уединенную жизнь, как не в монастырях и пустынях. Если и тогда бывало и пострижение во иноческий образ во святых храмах, и отречение от мира, и обет иноческой жизни, и одеяние по иноческому образу, как свидетельствует великий Дионисий, то как отвергшиеся мира и носящие иноческие одеяния стали бы жить среди мирских людей? Ясно, что апостол повелел им удаляться в монастыри и пустыни.
И хотя святой Климент и не написал об этом, но великий Евсевий свидетельствует, что евангелист Марк, ученик Петров, заповедал иноческое житие и устроил монастыри.
И премудрый Филон, бывший со святым апостолом Петром в Риме, также хвалит иноческое житие; но не может быть иноческого жития в ином месте, кроме как в монастырях или в пустынях.
И в житиях преподобных отцов наших, а также и в житиях святых и преподобных жен рассказывается, что еще во времена святых апостолов были мужские и женские монастыри и в них жили иноки и инокини, а другие жили в пустыне.
Так, в житии святой мученицы Евдокии (Память 1 марта.) написано, что она крестилась во имя Отца и Сына и Святого Духа, а потом монах Герман отвел ее в пустыню, постриг ее в женском монастыре и облек в иноческий образ, и там уже было тридцать инокинь. Сам же Герман жил в мужском монастыре, и ему подчинялись семьдесят иноков. Было это во времена царя Траяна, до воцарения которого дожили святые апостолы, при котором претерпели мучения святой Симеон, бывший епископом в Иерусалиме после Иакова, брата Господня, и Игнатий Богоносец; святой Иоанн Богослов был возвращен из заточения кесарем Нероном за год до воцарения Траяна и по возвращении жил в Эфесе 26ялет.
В житии же святых мучеников Елевферия и матери его Анфии (Память 15 декабря.) написано, что после долгих мучений царь Адриан повелел отсечь им головы, и пришли братия из монастыря и взяли их святые мощи. Было это во времена святых апостолов, ибо мать святого Елевферия, блаженная Анфия, приняла крещение от святого апостола Петра, а святой Елевферий был крещен учеником Петровым, епископом Аникитой. Пострадали же они Христа ради во времена царствования Адриана, а святой апостол Иоанн Богослов преставился в пятнадцатое лето царствования Адриана. Потому совершенно ясно, что и во времена святых апостолов были монастыри, другие же возникли вскоре после времени святых апостолов, иные несколько позже, и малый образ носили еще до времени Пахомия Великого.