Просветитель
Шрифт:
Так и святые преподобные отцы наши достойны святого ангельского образа, и хотя они и не носили его при жизни своей, но по блаженном их преставлении написали их в схимах.
Ибо так говорит и Макарий Великий: если кто-нибудь будет искать и стучать, по слову Господню, и не будет ни увлекаться чем-либо мирским, ни предаваться злым страстям, но будет и умом стремиться, и телесного служения не оставит, и будет просить языком, не переставая, просить до самого конца, — такой человек получит просимое. Если же соблюдет все повеленное, но, хотя и будет стараться, не получит благодати в веке сем, по какому-либо неизреченному Божию промыслу, — то так скажу тебе, и ты поверь: чего ты не имел здесь — получишь там.
И довольно об этом.
Глава 2.
Другие
Но еретическая лесть многоразлична.
Услышав свидетельство святых книг о том, что иноки выбрали себе образ жизни по Божией заповеди и по пророческому, евангельскому и апостольскому писанию, еретики тут же нашли другой соблазн, говоря так: “Если бы иноческое житие было богоугодным, то и Сам Христос, и божественные апостолы пребывали бы во иноческом образе, но мы видим, что Христос и святые апостолы написаны в мирском образе, а не во иноческом”.
Поэтому сначала мы скажем о том, что такое образ иноческий и как он толкуется, а потом скажем и о том, отчего Христос и божественные апостолы пребывали не во иноческом образе.
Знай, что иноческий образ есть образ плача и покаяния, как свидетельствуют все божественные книги. И с самого начала, когда святой апостол Петр, евангелист Марк и святой Дионисий Ареопагит заповедали иноческий образ жизни, они повелевали остричь главу, облачиться в черную одежду и в безмолвных местах жить в посте и молитвах, как было сказано в первой главе. Пострижение главы, облачение в черные ризы и пребывание в безмолвии — все это свидетельствует о покаянии и плаче, ибо все плачущие облачаются в черное и постригают главу; так сделал и великий Иов. Поэтому святые апостолы повелели, по пострижении главы и по одеянии черных риз, пребывать в посте, молитвах и безмолвии, ибо пост смиряет тело, молитва просвещает разум, а безмолвие приносит плач. Не ясно ли, что такая жизнь и образ иноческий, заповеданный святыми апостолами, есть образ покаяния и плача? Именно поэтому преподобные и богоносные отцы наши называют иноческий образ образом покаяния и плача.
Итак, это об одном.
Скажем далее и о том, как толкуется образ иноческий, что говорят святые книги преподобных и богоносных отцов наших.
Пострижение волос свидетельствует о чистой и непорочной жизни. Оно означает следующее: как отлагаются волосы, так подобает и ветхого человека отложить, со страстями и похотями. Облечение в мантию означает облечение в нового человека. Почему мантия не имеет рукавов? Потому, что если инок захочет что-нибудь делать, тотчас вспомнит ветхого человека, а так как у него нет рукавов, значит, нет и рук, чтобы творить неподобные дела. Пояс мы имеем для того, чтобы умерщвлять свое сладострастие, так как пояс — от мертвого тела. Есть у нас и аналав, или, говоря по-нашему, схима, то есть знамение Креста, которое мы носим на плечах своих, ибо сказано: “Возьми крест свой и следуй за Мною”. Надеваем мы и куколь: это образ смирения; ведь кукольца носят малые младенцы, мы же носим для того, чтобы младенчествовать злобою. Камилавка — это знамение божественного покрова, а параманд — щит спасительный.
Итак, мы пояснили, что такое образ иноческий — это образ покаяния и плача; сказали мы и о том, как толкуется образ иноческий.
Теперь же пойдем далее — и ясно увидим, подобало ли Владыке Христу и святым Его апостолам пребывать во иноческом образе.
Всякий человек узнается по одежде. Если видят кого-нибудь в одежде царской, то говорят: “Это царь”. Если же видят кого-нибудь в одежде святительской, то говорят: “Это святитель”. А если видят кого-нибудь в иноческом одеянии, говорят: “Это инок”.
И если бы Христос пребывал во иноческом образе, то и Христа называли бы иноком. Что правильнее: называть Богом Того, кто воистину есть Бог, или называть Его иноком — именем кающихся о своих грехах? Разве Христу подобало каяться, плакать и постригать главу, в знак отречения от мира? И носить мантию без рукавов, чтобы не сделать чего-либо лукавого, свойственного ветхому человеку? Или иметь пояс для того, чтобы умертвить страсти телесные? Или носить схиму, то есть знамение Креста, и освящаться Крестом, как мы? Ведь не Христос освящается Крестом, но Он Сам освятил Крест. Или следует Ему носить куколь, чтобы младенчествовать злобой? И подобает ли поступать
так Владыке Христу — облекаться в образ плача и каяться? Кому Он должен каяться, кому исповедаться? Ведь Он Сам приемлет покаяние и исповедание от всех, кающихся Ему. Неужели столь великий Царь царствующих и Господь господствующих, Бог крепок и Отец будущего века должен каяться и плакать или носить на себе иноческий образ?Могут сказать: “Он настолько смирился, что претерпел страдание, поношение и поругание, пригвоздился ко Кресту и умер телесно, а это более бесчестно, чем носить на себе иноческий образ”.
Мы ответим так: это — “великая тайна, сокрытая от веков и родов”(Кол. 1, 26.), тайна, которую древле провозвестили многие пророки и праведники, — спасение всего мира Божественными страданиями, Крестом и смертью Господа нашего Иисуса Христа. Иноческий же образ есть образ плача и покаяния. Поэтому Владыке Христу Богу не подобает носить этот образ, но Он дал образ этот как знамение и обручение любящим Его.
Могут сказать и так: “Всякий человек, если ему дорого что-нибудь, прежде всего сам имеет это, а потом дает своим подчиненным. Говорят, что Христу дорог образ иноческий, однако Сам Он его не имел; но если бы образ этот был Ему дорог, то прежде всего Он имел бы его Сам”.
На это ответим следующее: царь, раздавая подчиненному ему воинству дары и почести, каждому дает по достоинству — одному епаршество, другому стратилатство, иного удостаивает комитского сана; и те, которым воздает почести и награждает саном, — именно те ему дороги, и он называет их своими верными друзьями, и дороги ему их сан и почести. Но при этом сам царь пребывает в своем царском и господском величестве, не желая ни епаршества, ни стратилатства, ни какого-либо иного сана, ибо нелепо ему, будучи царем и владыкой, принимать сан раба. Так и Господь наш Иисус Христос, превечный Царь, “поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями”, мучениками и исповедниками, иноками и постниками, “к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова”(Еф. 4, 11, 12.). И именно они Ему дороги, и саны, которые Он дал им, тоже дороги Ему, — но Самому Ему, Богу и Господу, нелепо и не подобает воспринимать на себя иноческий сан и носить его образ, хотя иноческий сан и дорог Ему.
Могут сказать еще, измышляя возражения: “Иноческий образ не почетен, потому что Христос не был во иноческом образе, а мирской образ — почетен, потому что Христос пребывал в мирском образе, и по этой причине всем подобает носить этот образ: ведь Христос был для нас образцом во всем, и все, что Он делал, подобает и нам тоже делать”.
Но мы ответим им: много есть такого, что делал Христос, а нам не подобает делать, и такого, чего Христос не делал, а нам подобает делать.
Так, Христос был обрезан, нам же не подобает обрезываться; Христос почитал субботу, но нам не подобает почитать ее; Христос крестился по достижении тридцати лет, нам же не подобает так делать; Христос дал ученикам Свое Тело после вечери, когда ученики Его уже насытились иудейской жертвой, но нам не следует так поступать. И много есть такого, что Иисус делал, нам же не подобает делать.
Послушаем и о том, чего Христос не делал, но нам следует делать: Христос не произносил, крестясь, Символ веры, то есть “Верую во единого Бога…”, нам же подобает его произносить; Христос, когда принимал крещение, не обращался на запад, чтобы отречься от дьявола, и не поворачивался обратно, чтобы давать обет Богу, потому что Он Сам был истинным Богом, — но нам следует все это делать; Христос, крестившись, не причащался Своего Тела, нам же следует не только после крещения, но всегда причащаться Его Божественной Плоти и Крови; Христос, крестившись, не был помазан ни миром, ни маслом, но нам следует все это делать. И много есть такого, чего Христос не делал, нам же следует делать. Так и иноческий образ: Христос не носил его на Себе, но нам подобает носить.
Ты видишь, что образ иноческий не был лишен чести оттого, что Христос не имел его, и образ мирской не стал почетным оттого, что Христос пребывал в мирском образе, ибо Христос сотворил много такого, чего нам теперь не подобает делать, и не делал многого, что нам следует делать. И то, что Христос заповедал не Своей жизнью, но через божественных апостолов и святых отцов, нам подобает хранить, а тот, кто это отметает и хулит, — самый неверный из неверных и не может называться христианином.
Но кто-нибудь может сказать: “Даже если Владыке Христу не требуется ни покаяния, ни печального иноческого образа, то почему святые апостолы не имели его?”