Против правил

Включив прибор в розетку, Кэтрин повернула рычаг на максимум, направив прохладный поток на Рула. Тот облегченно выдохнул и, вскинув правую руку, прикрыл глаза.

– Помню, однажды в Сайгоне, – пробормотал он, – стояла безбожная жара. Воздух был плотным, точно густой сироп. Подошвы влипали в асфальт, пока я шел через взлетное поле к вертолету. Там царило настоящее пекло, Кэт, такая несусветная духота, что после ада Нам занял бы почетное второе место. Так вот, и спустя много лет я с трудом мог выносить стекающий по спине пот, скользивший по коже, словно змея, постоянно напоминая о том дне в Сайгоне.

Кэтрин стояла, не двигаясь, боясь издать хоть звук. Впервые Рул поделился с ней своими воспоминаниями о войне, но она сомневалась в причинах его откровенности: то ли он просто постепенно привыкал говорить об этом, то ли не вполне осознавал, что делает. Рул сам ответил на невысказанный вопрос, когда из-под ладони взглянул на Кэт потемневшим пристальным взглядом.

– Тем июльским днем восемь лет назад, – прошептал он, – тоже стояла жара. Шпарило так, что можно было обгореть в момент, и, увидев, как ты голышом купаешься в реке, я даже позавидовал, так хотелось нырнуть туда к тебе. А затем мне пришло на ум, что кто угодно, как и я, может заметить резвящуюся «наяду», вот и решил выгнать тебя из воды, пока не начала клацать зубами. Что из этого вышло, ты и сама знаешь, – тихо продолжил он. – И все то время, что мы занимались любовью, я совсем не думал о Вьетнаме, хотя беспощадное солнце жарило мне спину, и по ней ручьями стекал пот. Единственное, что билось в голове, это какой сладкой и неистовой ты стала в моих руках и как, лежа подо мной, пылаешь от страсти. После того дня я уже не возражал быть горячим и потным, потому что, глядя на техасское светило, вспоминал только о том, как мы с тобой были вместе.

Кэтрин сглотнула, не в силах ни заговорить, ни пошевелиться. Рул протянул к ней руку:

– Иди ко мне.

Она рухнула на колени возле кровати, Рул пальцами запутался в ее волосах и мягко потянул вверх. Наученный предыдущим опытом он даже не пытался подняться сам. Нет, на этот раз он втянул Кэтрин на постель и уложил себе на грудь. Их губы слились, его язык яростно ворвался внутрь, вовлекая в обжигающий танец и кружа в вихре удовольствия все ее чувства.

– Хочу тебя, – прошептал Рул в рот Кэтрин и, обхватив запястье, мягко передвинул ее ладонь ниже. Кэт застонала, ощутив силу его желания.

– Мы не можем, – запротестовала она, оторвавшись от искусителя, в то же время продолжая бездумно ласкать и гладить его тело.

– Тебе нельзя… нельзя двигаться…

– Я и не стану, – пообещал Рул, умасливая хриплым шепотом. – Буду лежать смирно-смирно.

– Врунишка, – поддразнила Кэтрин воркующим ласковым голосом. – Нет, Рул. Не сейчас.

– Тебе же вроде положено удовлетворять все мои нужды.

– Говоря об этом, врач имел в виду совсем иное, – пробормотала она. – Предполагалось, что я должна обеспечивать твой покой.

– А я и буду покоен.

– Прошу тебя, веди себя разумно.

– Распаленные мужчины во все времена отличались отнюдь не разумностью.

Вопреки своим же словам, Кэт, уткнувшись лицом в курчавые волоски на груди Рула, от души рассмеялась:

– Ах ты, бедный мой малыш.

Рул усмехнулся, оставив попытки уговорить сиделку на постельные игры, хотя Кэт не поручилась бы за свою стойкость к столь чувственным просьбам, прояви он хоть чуточку больше упорства.

Пропуская меж пальцев шелковистые локоны, Рул отрешенно наблюдал за тем, как отливающие багрянцем блестящие пряди скользят и падают вниз.

– Скажи, теперь, когда я не в состоянии остановить тебя, ты продолжаешь думать об отъезде? – спросил он нарочито ровным тоном.

Кэтрин резко подняла голову, невольно дернув волосы. Заметив, что она вздрогнула, Рул отпустил ее.

– Конечно же, нет! – негодующе возмутилась она.

– То есть, ты совсем об этом больше не думаешь?

– Совсем.

Она проказливо улыбнулась, обводя пальцем крохотную пуговку мужского соска, спрятавшегося в мягких завитках.

– Я, может, рассчитываю остаться. Как упустить шанс погонять тебя, показав, кто тут хозяин. Возможно, другого такого случая и не представится.

– Выходит, решила остаться ради мести?

Рул тоже улыбнулся. И пусть улыбка вышла слабой, лишь приподнялись уголки губ, но для Рула и это было целым достижением. Смех для него редкий гость.

– О да, – заверила его Кэтрин и потеребила розоватый комочек, который тут же затвердел. – Я верну тебе каждый поцелуй и с удовольствием посмотрю, как ты будешь извиваться. Ты мне все еще должен за то, что тогда отшлепал. Вероятно, мне не удастся отплатить тебе тем же, но, уверена, я как-нибудь справлюсь.

Хриплое прерывистое дыхание вздымало его грудь.

– Едва могу дождаться.

– Знаю, – торжествующе усмехнулась Кэт. – Это и будет моя месть. В том, чтобы заставить тебя ждать… и ждать… и ждать.

– Ты уже заставила меня ждать восемь лет. Что же будет на бис? Превратишь меня в монаха?

– Ну, тебе до этого далеко, Рул Джексон, так что придумай что-нибудь другое! Ванда порассказала мне о твоей репутации в городке. Цитирую ее слова: «Неистов и неугомонен, точно кролик», и нам обоим известно, на что она намекала.

– Это все женские сплетни, – недовольно пробурчал больной в ответ.

Несмотря на явно улучшившееся настроение, Рул быстро утомился, и, когда Кэт поднялась, чтобы помочь ему улечься, возражений от него не последовало.

Хотя кондиционер возглавлял список первостепенных покупок, Льюис, выкроивший время, чтобы привезти Рула домой из больницы, настолько с головой ушел в дела, что просить его снова слетать в Сан-Антонио – ближайший город, где можно без хлопот приобрести небольшой агрегат, не требовавший дополнительных электромонтажных работ, – у Кэт просто язык не поворачивался. А следовательно, ей самой предстояло проделать долгий путь – дорога только в один конец занимала примерно пару часов. Но прогнозы погоды не радовали, на все лады повторяя одно и то же: жара, жара и еще раз жара. Так что кондиционер Рулу просто необходим.

Правда, Кэтрин так вымоталась, что сейчас была не в силах даже думать о столь утомительной поездке. Если же выехать прямо с утра, то как раз успеет к открытию магазина бытовой техники. К тому же вернется на ранчо до полудня, когда еще не будет такого зноя.

После продолжительного душа Кэт снова заглянула к Рулу, но тот по-прежнему спал – самый продолжительный сон за все это время. Кэтрин понадеялась, что Рул пошел на поправку. Она задумчиво посмотрела на гипсовую повязку, закрывающую ногу от колена до пальцев, и ей захотелось, чтобы это поскорее закончилось, и Рул снова стал самим собой. Как бы ни соблазнительна мысль заполучить его в свое полное распоряжение, видеть Рула настолько слабым и беспомощным было слишком тяжело.

Воспользовавшись неожиданной передышкой, Кэтрин растянулась на своей кровати и мгновенно провалилась в сон, из которого оказалась выдернута громким раздраженным голосом, зовущим ее по имени. Кэт села, откинула волосы с лица и бросила взгляд на будильник. Она отключилась больше чем на два часа. Неудивительно, что Рулу пришлось кричать! Он, видимо, давно проснулся и теперь недоумевал, куда она могла подеваться.

Поспешно войдя в его спальню, Кэтрин поняла, что ошиблась. Раскрасневшееся ото сна лицо и взъерошенные волосы указывали на то, что проснулся Рул только что и сразу же ее позвал. После двух суток, когда Кэт не отходила от него, он, судя по всему, привык всегда видеть ее рядом.