Против течения
Шрифт:
— Конечно, не нравится! — восклицает Вадим, — но ведь это же довольно простые задачи, Гитлеру навалять, всяко, было труднее… Можно, же было там подправить, здесь подкрутить, кого надо расстрелять, кого надо посадить. По чуть-чуть, полегоньку, дело бы пошло.
— Ты, Вадик, правильно говоришь, но торопишься, — включается в дискуссию Олег. — Сам подумай, кто будет подправлять и подкручивать? Им это зачем? Они как раз будут выгоду получать от того, что то, что сейчас считается народным, станет их личным. Можно будет деткам в наследство оставить.
— Тогда, получается, фуйня — война, главное — манёвры? Надо будет постараться свой кусочек урвать?
— Я сам уже год голову ломаю, как тут поступить. Помнишь, Вадик, я в прошлом году с Ваганом встречался? Я по его ответам понял, что на уровне директоров ВПК ничего не
— Борька, получается, что сделать что-то может только человек имеющий контакты на самом верхнем уровне?
— Похоже, что так. Самый близкий территориально для нас персонаж это Егор Лигачев [95] . Да и этот кадр сейчас от верхушки очень далёк. — А почему томский? Чем тебе наш Горячев или Филатов [96] не нравятся?
— Чему там нравиться? Унылые тупые чинуши, которые умеют только щёки надувать. Лигачев, по крайней мере, пытается мыслить самостоятельно и понимает, что всё надо менять.
— Допустим, но как ты на него выйдешь?
95
Егор Лигачев — Секретарь ЦК КПСС в 1983–1990 годах. Член Политбюро ЦК КПСС. В 1976 году — Первый секретарь Томского обкома КПСС. Сторонник постепенных реформ.
96
Фёдор Горячев — в 1976 году — первый секретарь Новосибирского обкома КПСС, Александр Филатов — 1-й секретарь Новосибирского ГК КПСС.
— Знал бы, уже бы вышел. В планах у меня двигаться по комсомольской линии, для этого в комсорги выбрался, пару лет в этом качестве покручусь, а там буду в райком двигать… Это дело не быстрое. Давайте, парни, по домам, а то я и так вам много лишнего рассказал.
— Да, вместе пойдём, прогуляемся перед сном, всё равно же мимо моего дома пойдёшь. — Предлагает Олег.
— Тогда и я с вами — Вадиму тоже не хочется оставаться в одиночестве. — Борька, ты лучше поконкретнее расскажи, что с нами будет.
Болтая о прогностике и её прикладном применении, мы прошли по окрестным дворам. Жаль, что с этой нечаянной пьянкой, я совсем забыл про то, что собирался договориться с Вадимом о совместном поиске работы. Ничего, время еще есть…
ГЛАВА 8. МЫ ТВЁРЖЕ СТАЛИ
и снова -
Вра-агу не сдаё-о-о-отся наш гордый «Варяг» Поща-а-ады никто-о-о-о не жела-а-а-ает!Четвертая общага сотрясается от пьяных голосов, разрывающих воздух второго этажа. По коридору стелется табачный дым, как после пожара. Сегодня наша сто тринадцатая празднуют день рождения Сашки Шестакова. Шурик любит петь. Любимая песня — «Варяг». На столе скромно теснятся несколько початых бутылок водки, под столом на полу виднеются пустые. Кроме водки стол украшен портвейном «Агдам», понятно, что этот изысканный напиток только для дам. Жуткая бормотуха, надо отметить, но сладкая и пьётся легко. Жаль, что последствия не предсказуемые. Кроме водки и «Агдама» — простая студенческая закусь. Вареная картошечка, копченая скумбрия и сало с соленьями, привезенные из родительского дома да пара буханок хлеба от которых просто отламываются живописные ноздреватые куски. Водка разливается в разномастные стаканы. Шестакову исполнилось целых двадцать пять лет, жуть какой старый. По этому случаю пару дней назад скидывались в группе по трояку.
Что дарить никто не знал, поэтому просто вручили конверт с купюрами. Именинник остался доволен. И по этому поводу решил спеть «Варяга» в четвертый (или уже в пятый?) раз.— Шурик, кончай уже со своими мареманскими ариями! Ты архитектор или боцманом, блин? — вдруг громко вопрошает Вовка Фефелов. Несмотря на то, что он учится уже на четвертом курсе, с Шестаковым они одногодки, оба отслужили, оба на флоте, поэтому держатся вместе.
— Давай лучше гимн АФ споём! Дайте сюда гитару. — Вова подтягивает струны, прислушивается к звуку расстроенного инструмента, проделывает с ним еще какие-то манипуляции. Наконец, звук его устраивает, и он выдаёт:
Не тронь меня, я гордый, я с архфака [97] , А остальное спроси по сторонам, Я не Дин Рид и не Эдита Пьеха, Но всё равно спою сегодня вам.97
Не подходи ко мне я гордый… — слова гимна Физтеха, немного измененные под реалии АФ.
Одновременно с резкими ударами по струнам гитары, Фефелов обращается к нам, почему-то шёпотом:
— А вы, салаги, не сидите, подхватывайте! В полный голос тут же выдает следующий куплет:
Не так уж страшно то, что нас не так уж много, Но если глянуть сверху и с небес. Одна вторая этого всё от бога, А остальное — дело всё АФ Мы тверже стали, огнеупорней кварца, А остальные — это мелочь, не народ, И верю я, что сам товарищ Бaрзот За хвастовство меня не упрекнет. Все говорят про архитектора-студента, Что он на общем фоне чуть дурной, А что ж поделать, если семьдесят процентов Из нас роняли в детстве на пол головой…— Дружный смех собравшихся за столом студентов, подбадривает исполнителя:
С утра за пивом с трехлитровой банкой, Хоть ничего не сделано ещё. И как в войну с гранатами под танки, Закрыв глаза, мы рвёмся под зачёт.Внезапно пение прерывает звон. Это Годик стучит вилкой по горлышку бутылки.
— Внимание, друзья! У меня тост! Он пьян, но ещё держится. Все постепенно затихают, ожидая, новый афоризм.
— Александр, мы сидим тут и уже изрядно нализались, поэтому тост будет простой и короткий: — Давайте выпьем за то, чтобы у тебя всё было, а тебе за это ничего не было! Мы все здесь собрались хорошие друзья, давайте будем выпивать!
Звенят сдвинутые стаканы, перестукивают ложки и вилки, над столом висит лёгкий шум. Тут я вспоминаю, что обещал отцу подъехать в эти выходные, чтобы обсудить идею музея шахты. Его бригаде, как заслуженным ветеранам, генералы арбуз выкатили. Наверное, решили к шестидесятилетию Октябрьской Революции засветиться и премий себе под «воспитания будущих поколений», выписать. Надо будет посмотреть, что да как, все исходные собрать, и сюда привезти. Здесь уже со старичками помусолить на предмет, что можно из этого получить. Торопиться не надо. Понедельник меня не будет, кому же мне свои обязанности передать?
— М-м-мужики! — заплетающимся уже языком бормочет Шестаков, — хорошо сидим! Давайте споём! И снова затягивает «Варяга».
Борька Рогов, не прерывая песни, ловко протискивается за спинами пьяных сокурсников, еще немного, еще чуть-чуть, вот уже дверь в коридор… Ура! Он думает, что выбрался. Ха! Так просто ему не уйти.
Прямо в дверях стоит кучерявый, похожий на цыгана Сашка Пешков и не один. Он нежно держит за ручку какую-то девицу. Я не помню, чтобы встречал её в нашей общаге. Тёмненькая, стрижка каре, большие карие глазки, носик пуговкой, шейка красивая, длинная. Похоже, что тоже уже под мухой.