Против течения
Шрифт:
Брать в игру девчонку не хочется. Это же совсем не тот коленкор.
— Ну, мальчики, ну что вам стоит? — Продолжает Фомка канючить, заметив мои сомнения. Она догадалась, что я здесь лидер, и будет так, как я решу, — я буду внимательно играть, даже могу на воротах постоять. С вами лучше побегать, чем просто по двору одной бродить…
Девочка упирает кулачёк в бок и в упор таращится прямо мне в глаза. Ладно. Пускай игра будет более пикантной, нах. Думаю, она долго не выдержит.
Пацаны тоже настроены благодушно и не возражают. Теперь играем пара на пару. Борька с Олежкой против меня. Фомку
Сначала эти два гада ловко меня растягивали, играя в пас. Но потом Фомка немного приноровилась, и втолкнуть мячик в ворота стало уже труднее. Ей даже удалось однажды захерачить его почти до ворот соперников. Как же я рванул! Это был настоящий прыжок тигра. Никто мне помешать не мог, и плюху я закатил в пустые ворота.
Час такой игры выжал из нас все соки. Первым сдался Олег.
— Всё мужики, я больше не могу, что-то у меня бок колет — он схватился за правый бок и наклонился вперед. — Печень, наверное. Хватит, на сегодня, как бы с панкреатитом не свалиться.
— Спокойно, — Борька вступает в разговор, — никакой панкреатит тебе не грозит. Это с непривычки к нагрузками. Сейчас обеими ладонями надави на место, где колет, вдохни медленно и глубоко, потом выдохни и убери руки. И так сделай пару раз.
— Борька, — а ты откуда это знаешь? — спрашивает Фомка.
— А он у нас вообще много чего знает, даже слишком, его убивать пора — Я как всегда остроумен. Друзья весело ржут.
Борька вдруг шепчет мне на ухо. — Иди Наташку проводи, да ушами не хлопай, она к тебе неровно дышит. Пользуйся моментом.
Олег с Борькой отправляются по домам, а я иду проводить Наташку. Идти нам не далеко. Через пару минут мы уже у дверей подъезда.
— Вадик, спасибо, что не прогнал. Мне такой футбол на льду понравился. Хорошо поиграли, да? А когда следующий раз будете играть?
— Да, действительно, здорово побегали. Я даже сопрел. Смотри, какой горячий, — я беру её ладошку и засовываю себе запазуху.
— Слушай, Вадик, а давай чаю выпьём? У меня мама сегодня в ночь, так не хочется весь вечер одной куковать.
— Здорово! Пошли, конечно. Наташ, а ты где учишься? А то я даже не знаю.
Так мы стоим и болтаем перед подъездом минут пять. Пока Фомка вдруг не хватает меня за рукав и тянет в подъезд.
Через пять минут мы болтаем на кухне.
— Вадик, а помнишь весной, когда ты фотографии печатал, я к тебе приходила?
— Конечно, помню, — отвечаю ей в тон, а сам вспоминаю. Действительно, приходила, мешалась, печатать надо было много…
— А ведь я тогда не просто так приходила…
— Ага, помню, приносила фотки для альбома.
— Какие вы всё-таки парни тупые, — таинственно улыбается Фомка. — Мне же с тобой пообщаться хотелось. Ты такой классный!
Чем дальше, тем мне становится непонятнее, как перевести разговор в горизонтальную плоскость? А то сейчас чай допьём, и надо будет сваливать. Вдруг у меня появляется светлая мысль:
— Наташ, Ты как смотришь, чтобы попробовать отличного винца? Давай, я чуть-чуть из дома принесу.
— А давай, мамы до утра не будет. Устроим с тобой пьянку!
— Да какая, нах, пьянкака? Хорошего винца пригубим чисто в дегустационных целях… Мама делает отличное
вино из смородины, ликёрной крепости, — я натягиваю полушубок и последнюю фразу заканчиваю уже внизу.На скорую руку, нацедив пол-литра вина, схватил бобину с подходящим музоном и бегом обратно. Дальше пошло уже проще. Наташка тоже без дела не сидела, откуда-то появились пирожные, ароматный чай и главное — розовое платьице в белую полоску. Последнее меня обрадовало больше всего. Я представил, как запускаю свои лапы под подол. Тут же в штанах стал ворочаться дракон.
На столе в простых стеклянных фужерах рубиновым цветом играло вино, лёгкий аромат смородинового листа напоминал о лете, Крис Норман сладким голосом выводит:
I'll meet you at midnight, Under the moonlight, I'll meet you at midnight…Поцелуи становятся всё более долгими и глубокими. Мои руки уже беспрепятственно гуляют по её телу. Она только пьяно хихикает и ненастойчиво пытается переместить мои грабли с попы на талию. После третьего фужера, я как бы невзначай выключаю свет, и наша возня переходит на диван…
…
Комната освещается только уличными фонарями и светом фар редких ночных машин. Фомка спит смешно посапывая у меня на плече. Первый блин, можно сказать, удался, хотя большого удовольствия я не получил. Мда…
ГЛАВА 15. И В МИНУСАХ ЕСТЬ ПЛЮСЫ
— Борь, ну ка посмотри, как тебе моя обновочка? — я грациозно вышла из-за приоткрытой двери, как из-за кулис в дублёнке цвета топлёного молока. Галуны из тёмно-шоколадного витого шнурка украшают подол. Шикарный белый воротник и обшлага из козы. Так, ногу в сторону, руку в бедро, стан прогнуть, грудь вперёд. Поза, несколько фривольна, но совершенно неотразима. Особенно если учесть, что кроме дублёнки на мне только джинсовые шортики и белая водолазка. У Борьки от такого зрелища, челюсть отпала до пола.
— Ты, Лен, осторожнее, а то я могу и не сдержаться… уж больно трусики на тебе эротичные — он нервно сглатывает, и, наверняка, думает про себя, что сейчас устроит мне… гы-ы-ы-ы. Какие мужчины примитивные существа. У них все мысли написаны на лице.
— Фу, пошляк! Это настоящие итальянские шорты. Шор-ты! Не трусы! — Я с деланным возмущением машу пальчиком у него перед носом. — Стоят целый стольник, между прочим.
— А дублёнка классная! Тебе идёт. Французская?
— Почти, — кокетничаю я, — румынская, но тоже шикарная? А сколько стоит, сможешь сказать?
— Рублей пятьсот?
— Почти угадал. 550! Обдираловка! Но стоит того, правда же?
— Когда ты успела столько бабок нарубить? Или ухажёра богатого завела? Ясно же, что на утренниках столько не заработаешь.
— Зачем мне какой-то замшелый ухажёр, когда у меня папа с твоей подачи золотую жилу открыл. Он же всё, что от твоих заказов ему обламывается, честно мне отдаёт. Ты — молоток! Здорово придумал! Так что, считай, с меня должок. Жди, сейчас буду. — Я скрываюсь в комнаты, хлопнув дверью перед Борькиным носом.