Противостояние
Шрифт:
– Неужели, консул, вы думаете, что сумели, немного пошевелив мозгами, открыть нечто новое в великих вопросах стратегического планирования? Кажется, предложенный вами план не нов, совсем не нов. Впервые он был опробован в 970 году, при Императоре Дроге Первом. В 1252 году Святитель… э-э…
– Амлетт, – любезно подсказал Сюрт Ви.
– Благодарю. Итак, Святитель Амлетт провел похожую кампанию, однако она окончилась весьма плачевно для Инталии. Армия Ордена была разбита и отступила, а этот, как вы его назвали, горный отряд – уничтожен до последнего человека. Впоследствии от данной тактики рыцари отказались, в то время как Империя предпринимала подобный маневр еще четырежды, в 1413-м, 1726-м, 1970-м и 2381 годах от Разлома. Все они в той или иной степени
– Но в этот раз Империя намерена вновь повторить попытку, не так ли?
Генерал Ви бросил изумленный взгляд на Императора, затем посмотрел на консула, и в глазах его горела ненависть.
– Быть может, именно из-за таких, как ты, Блайт, самые продуманные планы рушатся. Информация о подготовке, – генерал скривился, словно от зубной боли, – горного отряда считалась тайной.
– Ничто не может быть тайной в нашем мире, – равнодушно пожал плечами консул. – То, что известно моим людям, рано или поздно станет известно либо арХорну, либо арГеммиту. Что скорее – обоим сразу. И тогда Орден просто не поведет войска в долину, оставив их в Торнгарте. А легкая кавалерия выследит и уничтожит ваш горный отряд, Ви. Думаю, очевидно, что в такой ситуации взять Торнгарт будет совершенно невозможно?
– Ваше Величество. – Генерал Ви отвесил Императору поклон. – Надо менять планы.
– Отнюдь, – перебил его Блайт. – Именно этого плана и следует придерживаться. Более того, я обеспечу, чтобы эта информация поступила к арГеммиту вовремя. И чтобы она была совершенно точна.
Генерал Ви побагровел.
– Я не ослышался, Блайт? – прошипел он. – Вы намерены сообщить Метиусу арГеммиту планы нашей военной кампании?
– Не ослышались, генерал. – Консул отвесил ему изящный, немного насмешливый поклон. Он посмотрел на Императора, дождался короткого, чуть заметного кивка и продолжил: – Видите ли, я не могу воспрепятствовать шпионам Ордена собирать сведения о ваших планах, господа. Мои люди успешно ловят инталийских агентов, но арГеммит присылает новых. А потому я спланировал операцию, в соответствии с которой Орден получит свою информацию… однако ей не поверит.
– Не поверит?
– Вот именно. Видите ли, генерал Ви, я, возможно, недостаточно хорошо знаю военную историю… – Блайт кривил душой, на самом деле он прекрасно знал о бесславно провалившихся попытках наскоком взять Торнгарт, но не мог отказать себе в удовольствии разыграть этот спектакль. – Зато я неплохо изучил арГеммита. Он весьма умный разведчик, хотя и строит из себя всего лишь личного лекаря Святителя. Он умеет критически воспринимать получаемую информацию, он доверяет своим агентам, но выводы предпочитает делать сам. И он сделает именно такие выводы, какие нужны мне. Все войска Ордена будут в Долине Смерти, а горный отряд сможет без помех добраться до Торнгарта.
Над столом повисла тишина. Генералы переглядывались, и не веря консулу, и страстно желая поверить. Получить возможность захватить Торнгарт… но – благодаря какому-то штатскому?
– План уже претворяется в жизнь. – Блайт смотрел на генералов, а потому не заметил, как по лицу Императора пробежала тень.
– Вот как? – Голос Унгарта пробил даже железное самообладание консула.
Это был самый опасный момент, и Блайт прекрасно осознавал, что далеко перешагнул пределы доверия повелителя. Разумеется, перед тем, как донести свои соображения генералитету Империи, консул изложил этот план Его Величеству – в общих чертах. Но объяснить все до конца Унгарт не позволил – он не хотел принимать участие в ожидаемом спектакле в качестве зрителя, видевшего все представление до конца. Он не пожелал услышать обо всех деталях. И тот факт, что в разговоре с ним Блайт умолчал, а вернее, не успел рассказать о том, что уже принял некоторые меры по доставке дезинформации Метиусу
арГеммиту, вряд ли будет воспринят благосклонно. Император не любил сюрпризы – по крайней мере те, которые готовил не он сам.– Стало быть, консул, вы решили, что ваши идеи будут одобрены?
– Ваше Величество всегда принимает мудрые решения.
– Лести ты можешь поучиться у моих придворных, – качнул головой Император. – У них это получается лучше. Ты можешь идти, Ангер. И вы, господа… через два дня я хочу видеть детальный план кампании. Я хочу слышать даты и цифры. И прошу запомнить – если эта война не увенчается успехом, я не желаю услышать в качестве оправдания «это мы не предусмотрели».
Консул уже подошел к двери, когда Император заговорил снова.
– Ты все поставил на карту, Ангер. Если твой план увенчается успехом… я прощу тебе многое. Если же нет… подумай над этим, консул.
Генералы вышли вслед за Блайтом – настроение вопреки ожидаемому у всех было подавленным. Только что со стороны Императора прозвучала прямая и недвусмысленная угроза. И если все пойдет не так, как планировалось, – полетят головы. Быть может, приговор приведут в исполнение люди Блайта… а возможно, его голова станет первой. Впрочем, исполнители останутся теми же. И в былые времена случалось, что консул тайной стражи отдавливал Императору любимую мозоль, и повелитель скрепя сердце принимал жесткое решение. Правда, еще никогда консул не пользовался в Империи столь значительным влиянием.
Повинуясь чуть заметному жесту Унгарта, человек, облаченный в балахон, задержался в дверях. Бесцветные глаза уставились на Властителя.
– Вы намерены что-то сказать мне? – проскрипел Юрай.
– Мне показалось, жрец, что это у тебя осталось нечто недосказанное, – парировал Унгарт, приглашая Юрая вернуться в кресло. Тот подчинился, но выглядело это так, словно, садясь за один стол с Унгартом Седьмым, он оказывал повелителю Гурана честь. С точки зрения самого Унгарта это было почти оскорблением.
С точки зрения верховного жреца Эмнаура Юрая Бороха это было именно честью. И довольно высокой. Правда, он был достаточно умен, чтобы не высказывать своего мнения вслух, и обладал достаточной силой воли, чтобы почти никогда не дать понять этого ни жестом, ни поведением. Правда, были и исключения. Так, Юрай почти никогда не титуловал своего Унгарта и, даже если использовал в обращении слово «Император», никогда не добавлял «мой». Словно показывая этим, что мирская власть – всего лишь власть человека, тогда как Великий Эмнаур есть верховный сюзерен… и между Ним, Богом, и всеми остальными стоят жрецы. Даже между Ним и Императором… а он, Юрай Борох, стоит выше всех. Его голос – голос Бога… почти. Узнать, почувствовать, расшифровать волю Бога – великое искусство. Горе тому, кто ошибется, – но еще большее горе ждет того, кто посмеет счесть себя выше жрецов, доносящих божественные повеления до простых смертных.
Борох был магом Триумвирата и, согласно принятой иерархии, являлся главой второго по мощи после Ордена Несущих Свет магического сообщества Эммера. И знал: стоит отдать приказ, сотни масок – магов, укрывших лица за блестящими серебряными, медными или латунными личинами, – встанут за его спиной. Он мог позволить себе роскошь не бояться мирских властелинов. Даже если эти властелины думали иначе. Даже если в глубине души они ненавидели верховного жреца.
– Так что ты хотел сказать, жрец? – Император опустился в кресло напротив Юрая.
Тот помолчал.
– Мне кажется, в последнее время Ангера обуяла гордыня… – наконец протянул он.
– Он приносит Трону пользу, – пожал плечами Император. – И пользу немалую. На протяжении веков…
– …Тайная стража доказала свою незаменимость, – продолжил фразу Борох. – Я знаю и ничуть не собираюсь умалять их достоинства, равно как и достоинства консула Блайта. Он… хороший слуга.
Над массивным столом снова повисла тишина. Унгарт ждал продолжения, прекрасно зная, что раз уж Юрай Борох решил что-либо обсудить, то он не остановится на одних лишь туманных фразах.