Противостояние
Шрифт:
- Так то лучше, и в следующий раз, думай своей башкой, прежде чем такое делать! Ты меня понял?
Гакхар снова проглотил оскорбление. Если бы перед ним стоял любой другой войн, независимо от чина и ранга, его тотчас ждала бы казнь или работа в копях до конца своих дней за подобную дерзость в адрес советника самого Царя. Но Тунда был избран, и утверждал его, в том числе, сам Гакхар. Да хотя бы потому, что среди воинов не было других кандидатур. И голосовали они, по сути, за одну единственную. Как раз за кандидатуру этого бородатого силача.
- Деньги, самоцветы и пир, все как договаривались к моему возвращению. – Тунда окинул советника взглядом. – Ты принес карту?
- Вот она, – Гакхар поспешил вытащить из-за рукава, где таился потайной карман, свернутую в свиток карту и протянул ее войну.
Тунда взял карту и, небрежно развернув, просмотрел. На кожаном клочке были нарисованы какие-то изображения, и Тунда сразу нашел то, что ему надо. Он довольно кивнул, поглаживая железный кулон, вплетенный в кончик бороды.
- Я все понял. Будет тебе и твоя штучка, на, и все как надо, – он хлопнул
Недвижимые Столбы остались где-то далеко позади, укрывшись за очередным холмом и пролеском из целой смеси самых причудливых деревьев, в которых жили не менее причудливые обитатели. Сорах размеренными шагами двигался куда-то на юг. Солнце высоко взобралось над горизонтом, освещая раскинувшийся вокруг пейзаж нежными весенними лучами. Оно согревало нежившиеся в тепле цветы, которые только-только распустили свои бутоны после ночного сна, и переливалось зайчиками в плещущемся неподалеку от тропы, что уводила вдаль, ручье.
День начинался той игрой природы, за которую так любили свои леса эльфы. Красотой, за которую ее любили люди. Дышащей мощью, что так восхищала жителей пещер и подземелий, когда те выбирались на земную гладь. Мудростью, так ценимой друидами. Каждая раса, нашедшая свой дом в разных уголках Ториана, будь то леса, горы, степи или подземелья, вносила свою дань уважения природе. Ведь какие бы распри не про-исходили между орками и эльфами, гномами и троглодитами, и всеми не-людьми и людьми, природа всегда принимала на равных обитателей большого мира. Лес с удовольствием пускал в свои пределы гоблинов, а степи раскрывали просторы гномам, но для этого природу следовало полюбить. Естественно ничего подобного нельзя было сказать о коренных землях рас. О древнем лесе светлых эльфов Местальэ, о Янтарных рудниках гномов, о могучем Фларлане темных эльфов и прочих местах, чтимых их обитателями за святыни, которые просто не принимали чужа-ков из других рас. Когда-то все было именно так… но не сейчас, в миг, когда настали столь тяжелые для мира Ториана дни
Едва заметная дорожка, протоптанная в траве через несколько футов сворачивала на запад и Сорах, ничуть не колеблясь, сошел с тропы и двинулся далее по прямой, ступая ногами, обутыми в неброские сапоги, по зеленой пахнущей свежестью траве, на которой еще не успела засохнуть утренняя роса. Все, что было возможным сделать на данный момент, было сделано. Ему достаточно ловко удалось обойти заставу, выставленную на рубеже Бешгара и оставить в дураках не только стражу, но и магов хваленного Арканума, которые даже не повели головой. После того как Империю одолела невиданная доселе зараза – Черная смерть, пожирающая все живое, словно проголодавшийся путник за столом, император Нравон издал указ о запрете внутренних перемещений во избежание смут. Мера была направлена и для того, чтобы избежать распространения заразы в тех частях Империи, в которых Чума еще не дала о себе знать с полным размахом. Такие земли в основном лежали в угодьях вольных феодалов разношерстной знати на северо-востоке. Там Черная смерть только собирала свой первый кровавый урожай.
Гильдии магов Арканума, бросившие свои основные резервы на борьбу с недугом, привлекали к изготовлению и наложению заклятий-эликсиров даже подмастерий, едва умевших черпать энергию из основного потока Сил. При этом, маги не успевали помочь отведенным с линии фронта и развернувшимся внутри Империи второй, пятой и девятой кавалерийским баталиям. Кавалеристы вместе со стражей городов и сел как раз воплощали в жизнь приказ императора Нравона по запрету на перемещения внутри Империи. Однако Сорах прекрасно понимал, что, несмотря на все внешние неурядицы и смуты, Арканум оставался, по-прежнему, силен и опасен. Придворные гильдии Огня, Земли, Воздуха и Воды ни на секунду не ослабляли натяжение магических нитей внутри империи. Понимали это и в пятой гильдии Торианской Империи, гильдии Пространства, когда продумывали, как можно сделать так, чтобы Сорах мог вырваться к югу без подозрений и, отведя от себя взор ненужных соглядатаев, будь то маги или обычные рыцари, стоящие на службе императора Нравона. Продумывали и придумали, а Сорах осуществил план.
Немного болела голова, и ныл бок, но молодой маг понимал, что вынуж-денное сотворение заклинания обратимости смерти со всего лишь второй ступенью защиты стоили того. Он черпал Силу на заклятье из… ТОРСИОННЫХ ПОЛЕЙ. Можно сказать ему еще повезло, что последствия оказались столь незначительны. Сорах до сих пор удивлялся самому себе и тому, как быстро удалось сотворить заклинание обратимости, при этом, не задев основной нерв магических сообщений Арканума. Ведь если кто-нибудь из магистров той же гильдии Воздуха или Огня пронюхает, что на их территории ворожит маг Пространства, пришлось бы начинать ненужный диалог. Ненужный никому, кроме Собрания Арканума конечно, всегда и везде искавшего свои собственные выгоды и интересы. Кроме того, сразу начались бы и ненужные вопросы, на которые Аркануму ответа не следует знать в принципе. В последнее время эти проныры из четырех придворных гильдий кажется стали догадываться о том, зачем была создана гильдия магистра Некреуса… Но для того он и черпал Силу из Торсионных полей, того пространства, что обычные маги Арканума не использовали вовсе, считая его бесперспектив-ным источником. Однако стоило быть осторожнее – сотворенное заклятье могло возмутить привычное для чародеев Арканума магическое поле Силы. Поэтому Сорах ставил два уровня защиты, несмотря на то, что торсионная магия по своей сути была слабее иных магических субстанций и не имела такого отката в пространстве, который смогли бы ощутить члены стихийных гильдий.
Он остался незамеченным, перейдя границу беглецом, и специально попался на глаза местной страже, чтобы разыграть ту самую сценку с убийством. Не существуя для Арканума магически, как субстанция, он перестал существовать и как человек. Теперь бояться нечего. Поэтому Сорах уверенно шел вперед, изредка накладывая заклятия поиска и первых ступеней контрмаскировки.
***
День прошел на удивление спокойно. Несколько раз заклинание поиска, умело сплетенное Сорахом, оповещало о хищниках, затаившихся в близлежащей чаще. Но он считал лишней тратой времени никому ненужные схватки с теми же кровососами, прятавшимися в тени, которые так ценились еще на первых курсах университета, когда молодые маги все как один пытались доказать друг другу, самим себе и своим наставникам познания в боевой магии. Теперь он предпочитал ставить заклинания отвода и беречь силы. Такие схватки могли привлечь к его персоне и ненужное внимание, что было бы непозволительной роскошью сейчас. Сорах уже давно привык, что в Ториане нельзя прощать ошибок, потому что любую твою ошибку никогда не простят тебе. И самое главное знать цену каждой ошибки, то, что может последовать за каждым твоим решением. Что может казаться мелочным и на первый взгляд не имеющим перспектив, всегда является лишь началом длинной нити последующих событий, сворачивающейся в огромный ком, который уже не будет никаких сил расплести. Так говорили мудрецы гильдии Пространства, считающие, что случайностей не бывает и каждое решение имеет свое про-должение в дальнейшем, потому что весь Ториан, связанный Торси-онными полями, тонким магическим пространством Силы, пока мест входит в выдвинутую ими теорию обратной связи. Сорах слабо разбирался в теоретики старейших мудрецов гильдии, но не верить в их заключения, обильно подкрепленные годами опытов и рассуждений, не было смысла. Да и не хотелось вовсе.
Все, что хотелось сейчас, это развести небольшой костер и согреться. Солнце, еще недавно ярко светившее с небес, давно скрылось, напоминая Сораху, что в этой части Ториана даже поздней весной бывают прохладные вечера. Ноги шли гулом, а тело пронзала усталость. Но, не смотря на это, Сорах решил не использовать магию и сам собрал охапку хвороста в округе, из которого затем и развел небольшой костерчик. Для этого все же пришлось использовать заклинание, потому что никакого другого инструмента под рукой просто не было, а возиться и придумывать какие-то изощрения по типу трения палок друг о друга совершенно не хотелось. Так он только потерял бы силу и время и где гарантия, что развел бы при этом костер? Согревшись, он достал из правого кармана своего кафтана собранные еще днем грибы. Пару подосиновиков и еще несколько не менее аппетитных грибов размером с ладонь, названия которых Сорах не знал, но, просветив примитивным заклятием, требующим лишь сосредоточения мысли удостоверился в том, что грибы съедобны. Из другого кармана показалась горстка ягод земляники, немного подавленных во время путешествия. Хотелось есть, и Сорах, усевшись поудобнее, не затягивая, нанизал грибы на первую попавшуюся ветку и протянул ее к костру. Второй рукой он начал есть землянику, предусмотрительно поставив на свой мини лагерь заклинание отвода глаз. В этом лесу водилось много хищников. Приближалась ночь, пора тех же кровососов, что готовы были напасть уже днем, поэтому лучше было предостеречься. Что если встретишь кого похуже, чем эта кровососущая дрянь?
Земляника буквально таяла во рту. Он доел последние ягоды и, не дожидаясь пока остынут грибы, поглотал их один за другим. В животе приятно заурчало. Он не ел больше суток и небольшая порция ягод и грибов, несомненно, должна была придать сил. Догорали последние угольки в костру.
Ну что же? Сорах огляделся по сторонам и для пущей уверенности пустил в ход пару заклятий поиска, используя тройную степень контрзащиты и отвод глаз с маскировкой. Теперь, когда он далеко от границ Империи магистры могли удостовериться, что Аркануму не перехватить посланца гильдии Пространства. Сорах поднялся на ноги и, продолжая оглядываться по сторонам, выпустил небольшой фаербол в землю под ногами. На месте удара образовался выжженный круг на удивление с правильными геометрическими формами. Он вытянул руки ладонями вниз перед собой. Медленно ладоней коснулись большие пальцы. Глаза мага, словно у человека, который пребывал в экстазе, закатились, с губ сорвался чуть различимый шепот, больше похожий на неровное дыхание. Могло показаться, что Сорах готовиться к предметной волшбе, магии амулетов, артефактов, трав и прочего, прочего, прочего, что использовали гномы в своих обрядах. Однако неожиданно с кончиков рук Сораха сорвались едва заметные потоки чистой Силы. На земле, где покоился выжженный фаерболом круг, начали появляться тонкие правильные линии, вырисовывавшие пентограмму. Правильные тонкие прямые линии сменились не менее тонкими ломанными кривыми, разбросанными уже под гексограммой под разными углами. Маг продолжал шептать, его глазное яблоко, казалось, перевернулось наизнанку, но луч, срывающийся с кончиков пальцев, делал свое дело.
На лбу Сораха выступили холодные капли пота. Внутри круга вырисовывались различные пенто и гексаграммы. Наконец поток Силы иссяк, но рисунок, оставленный на земле продолжал светиться. Сорах медленно потянулся к кинжалу, висевшему на поясе. Тому самому кинжалу, которым побрезговал Аур и на который не обратили внимания стражники капитана Ордона. Он вытащил грубое оружие, сталь которого блеснула в свете луны, и выверенным движением полоснул себя по запястью. На круг под ногами хлестнула кровь. Кинжал выпал из рук, и Сорах, гулко выдохнув, рухнул наземь. Грудь, словно тисками, сжала боль. Круг, почувствовав кровь мага, вспыхнул, но, уже какое-то мгновение спустя, также резко погас, оставив после себя выжженный котлован глубиной в локоть. На самом дне неприметно для глаза лежал свернутый и обитый печатью сверток.