Противотанкист. Книга 2
Шрифт:
До высоты на которой засели наши, нам нужно пройти ещё километр и всё лесом, но там идёт бой, и соваться под дружественный огонь — дураков нет. Ночью все кошки серы, так что решаем прикрыть, обороняющим высотку бойцам, левый фланг. С тыла у них лесное озеро, а вот по лесу можно подобраться практически к самым подступам, и не факт, что там сильно большое прикрытие. Поэтому четыре ручных пулемёта и один ротный миномёт с приличным запасом боеприпасов, послужат неплохим подспорьем в обороне опорного пункта. Мы бы конечно не отказались, занять позиции на самой высоте, но вышедшие на контакт ещё засветло разведчики, еле унесли ноги от бешеной махры, которой везде мерещились диверсанты, тем более во вражеском тылу. А вести переговоры с теми, кто сначала стреляет на голос, а потом на любой подозрительный шорох,
Нам повезло, причём целых два раза. Сначала «горячие немецкие парни» решили попробовать сбить батальон с высоты, ударив в лоб уже штурмовыми пехотными подразделениями (а не сборной солянкой из тыловиков), а когда это у них не вышло, то обойти защитников высоты по лесу. Но нарвавшись на кинжальный огонь четырёх наших эмгачей, поддержанных миномётом и стрельбой из карабинов и автоматов, бросили это грязное дело. Тем более можно было, приняв на пару километров вправо, спокойно, без лишних потерь отойти на юго-запад или на запад, вдоль берега реки. А потом мимо высоты пошли конники из 53-й кавалерийской, прорвавшись к нам с востока. Один полк ударил вдоль шоссе на север, а два других на северо-запад, окружая противника и отсекая ему все пути отхода. Так что если большая часть 26-й пехотной дивизии, успела выскочить из намечающегося котла, то вот 6-й пехотной не повезло, и её всё-таки окружили в лесах и болотах, прижав к берегу реки Ельша, в треугольнике: село Крутой Ручей, деревня Дёгти, и деревня Толкачи.
Про окружение я узнал гораздо позже, а пока, отбив атаку противника, готовимся к очередному натиску, которого так и не дождались. Зато дождались «ходоков» из батальона, а потом и «ездюков» из кавполка. Что те, что другие, оказались нашими знакомыми. И если первые были из той самой части, которая пробивала нам дорожку в немецкий тыл, то вторыми были капитан Задорожный с компанией кавалеристов из своего эскадрона. Я не оговорился, просто человек подрос в звании, и вместо трёх квадратиков, в его петлицах стало по одной шпале. С капитаном мне всё же удалось перекинуться парой фраз, но уже после того, как все заинтересованные стороны договорились о взаимодействии.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться? — подхожу я к нему, когда он собирался вскочить на своего коня.
— Обращайтесь, товарищ… Сержант? Доможиров!? Артиллерист!
— Здрав будь, Задорожный. — Не изменяя традиции, негромко приветствую его я.
— И тебе не хворать, — сжимает он мою ладонь. — Ранен?
— Да. Поломали меня. А вы в какую сторону направляетесь? А то километрах в двух на запад отсюда, немцы отступают неслабой такой толпой.
— У меня приказ. Разведать дорогу на посёлок Полосы и перекрыть противнику пути отхода.
— Ну, разведать то вы разведаете, а вот насчёт перекрыть одним эскадроном, пупок развяжется. Да и уже до вас всё разведано. Мы тут с утра воюем.
— Тогда показывай что тут и где, а то пехота дальше своего бугра ничего не знает. — Достаёт Задорожный свою карту.
— Вот смотри. Если вы пойдёте даже вдоль дороги на северо-запад, то по любому нарвётесь либо на засаду, либо на заслон немцев, потому что хорошо получив по рогам, они скорее всего ждут нашего наступления с этой стороны. Тем более здесь расположены узости между болотами. А вот если вы ударите на запад, то застанете гансов прямо на марше, со спущенными штанами. Так как никаких узких мест тут нет, а чтобы перекрыть пять километров дороги, это надо минимум полк посадить в оборону. А кто тогда отступать будет?
— Ну и мне ведь не обязательно бить в одно место, — развивает мою мысль капитан, — достаточно обстрелять противника из пулемётов и карабинов, а потом отскочить и ударить в другом. А так как сейчас ночь, да и усилили меня… — Начинает размышлять вслух комэск.
— Спасибо! Сержант. — Жмёт он мне руку и, вскочив в седло, с места в карьер мчится к своим.
Минут через пять меня находит мой взводный.
—
Николай, я договорился с пехотой, скоро они отправляют в тыл своих раненых, ну и всех наших возьмут. Так что давай, организуй погрузку и езжай с ними, ты же тоже ранен, заодно и присмотришь.— Из нашего взвода там кто-нибудь есть?
— Нет, только разведчики.
— Так вот, пусть разведка и смотрит. — Артачусь я. — А у нас и тут дел за гланды.
— Какие это у тебя тут дела? — Переходит на повышенный тон лейтенант.
— Не у меня. Тебя как командира взвода это касается в первую очередь. А во-вторых, нельзя оставлять наших не погребёнными, а тем более пропавшими без вести.
— И кто это у нас пропал?
— Фёдор Изотов и Максим Латышев.
— Так они же погибли.
— А ты их мёртвыми видел? А может у тебя свидетели есть?
— Так дом же где они засели, сгорел.
— А откуда ты знаешь, что они в доме были?
— Ладно. — Сдаётся после приведённых мной аргументов, Ванька. — Что ты предлагаешь?
— Надо пройти по местам наших боёв и похоронить павших. А то говорят, что война не может считаться законченной, пока не будет захоронен, последний, погибший на ней солдат. Нам нужно закончить этот бой Ваня, а то люди нас не поймут.
Старший сержант Филатов нашу идею одобрил, тем более он сам хотел предложить что-то подобное. Поэтому укладываем всех наших раненых на подводы и отправляем в тыл вместе с трёхсотыми пехотинцев, а сами готовимся к рейду. Сначала сработала моя домашняя заготовка, и в нужную нам сторону двинулся эскадрон кавалеристов, поэтому переговорив с капитаном Задорожным и отдав излишки трофейных боеприпасов и миномёт, идём следом. Видимо командование полка прислушалось к доводам комэска и отправило на запад один усиленный эскадрон, остальные же подразделения кавполка наступали вдоль дороги на северо-запад, правда, рассредоточившись на широком фронте. Но и это тоже было нам на руку, так как потом мы выдвигались на север, к месту последнего боя Феди.
После отправки в тыл всех небоеспособных, в строю осталось всего двадцать человек, ну и обоз, состоящий из одной пароконной повозки. Первая наша остановка в роще у хутора, где мы грузим умерших от ран красноармейцев. Ночь лунная, на небе ни облачка, так что всё видно довольно хорошо, да и слышно неплохо. Следующая остановка на краю лощины где и нашли меня, поэтому, пока искали и укладывали на повозку тело Гриши танкиста, я прошёлся по камышам, пытаясь «вспомнить всё». Но почему-то ничего не вспоминалось, в мозгу, как кадры при ускоренной съёмке, мелькали какие-то не связанные друг с другом картинки, зато чисто случайно, я нашёл свой трофейный «Вальтер П-38», который мне подарил Серёга Филатов. Пистолет был разряжен, точнее в магазине не было патронов, но из ствола несло сгоревшим порохом, так что из него кто-то недавно стрелял, а раз пистолет мой, то и стрелял естественно я. Но и этого я тоже не помнил.
В лощине мы зависли надолго, впереди и правее нас шёл бой. Как я и предполагал, немцы выставили заслоны, и проскочить по дороге у наших конников сразу не вышло, так что атака вступила в затяжную фазу. Чтобы зря не терять время, бойцы роют могилу, а я продолжаю нарезать круги, осматривая «место происшествия» и подсвечивая себе фонариком, то там, то тут, натыкаясь на трупы врага. От оружия и боеприпасов их кто-то избавил, а вот в одной из тушек, я нахожу штык от СВТ, который с трудом вытаскиваю из окоченевшего тела, и наконец-то отдельные пазлы в моей голове формируются в картинку, от которой я просто ухи поел. Десяток мёртвых трупов, валяющихся на небольшом пятачке, это просто какой-то сюр. Хорошо, допустим, двоих я срезал из автомата, ещё пару мог подстрелить Гриша. Пулемётчика, а может и кого-то ещё, я накрыл гранатой, но остаётся где-то четверо или пятеро, с которыми я схлестнулся в рукопашке. Ну, не совсем, конечно, в рукопашной, всё-таки я стрелял из двух пистолетов, — но вот как мой штык-нож оказался в брюхе самого здорового фрица? Вот этого я так и не смог вспомнить.