Прыжок леопарда 2

Отец долго молчал, взвесил все "за" и "против", и выдал свое резюме:

– По правде сказать, и то и другое звучит фантастично. Но нет ничего третьего, что можно бы принять, как версию. И вообще, с каких это пор у тебя появилась дурная привычка людей убивать?

– С тех пор, как убили тебя.

– Ах да, - спохватился он, - ты же не знал...

И вдруг, впервые за много лет, мне стало его бесконечно жалко. До слез, до сердечных спазм. Сдал старикан, осунулся, поседел. Глубже стала сетка морщин в уголках беспокойных глаз. Он даже не в силах скрывать свою хромоту. И это всесильный шеф, Евгений Иванович Векшин - человек-легенда. Что за тревога таится в его душе?

– честно сказать, не знаю. Во мне его кровь. Поэтому я никогда не читал его мыслей, считая это чуть ли ни святотатством.

Отец потупил глаза:

– Я должен уехать, Антон. Не хочу оставлять тебя одного, но я должен.

– Как скоро?

– Сегодня. Идеальный вариант - прямо сейчас. Слишком многие знают, что мы с тобой живы и было бы неразумно подставляться, как двойная мишень. Хочу засветиться где-нибудь в другом месте, подальше отсюда. Но это всего лишь одна из причин.

– Контора?

Отец резко остановился, присел на диван.

– Нет, - сказал он свистящим шепотом, - Конторе, как таковой, ты больше не нужен. Опасайся чекистов, особенно Мурманских. У них на твой счет приказ, который никто не отменит.

– Кто же это так сурово распорядился?

– Деньги.

Я оставил его ответ без последствий и потянулся за пивом. На сердце лежал противный тошнотворный комок, как в детстве, перед хорошей дракой. Мысли были тоже не самые светлые.

Люди, что вы хотите больше всего? Не знаете?
– как же вы счастливы! А я - всего ничего: жить, просто жить. Чтобы все, как у людей: каждый день ходить на работу, скандалить с женой, детишек растить, рассуждать о политике, рассказывать пошлые анекдоты. Да вот, что-то не получается. Гонят меня, как волка - окружили флажками, обставили вешками: "Ату его, суку!"

– Значит, чекисты, - я поставил пустую бутылку в общую кучу и закурил, - случайно не те, что нам помогали? И еще, ты не мог бы сказать, почему вдруг Контора так резко ко мне охладела - то землю грызет из под пяток, а то, вдруг, "больше не нужен"!

– Мушкетова нет. Контора теперь - это я, - произнес отец самым нейтральным тоном.
– Де юре, такая структура больше не существует - нынешней власти она не нужна. Но остались отдельные люди... в их руках информация, которой они успешно торгуют.

Я внутренне скис.

– В частности, на тебя уже есть покупатели. Это одна из прибалтийских республик...

На крыльце загремело. Я вопросительно посмотрел на отца. Он кивнул головой. И тут появился Мордан с огромной канистрой наперевес. Как задницей чуял, что можно.

– Ну, блин, дела!
– заявил он с порога.
– Мы, братцы мои, теперь, как народные депутаты, под надежной охраной. Лично меня туда и сюда сопровождали трое. Даже пиво помогли донести.

– У тебя все?
– сурово спросил шеф.

Сашка притух и покорно поплелся на кухню.

– Кто остальные - затрудняюсь сказать, - продолжил отец, - но и в том и в другом случае посредник один и тот же: небезызвестный тебе Эрик Пичман.

– Резидент ЦРУ в Алжире?

– Выше бери. Он теперь второй секретарь совбеза, советник Клинтона по восточным вопросам.

– Чем он конкретно интересуется?

– Ему нужен конкретно ты.

– Зачем, он же знает, что я не предатель?

– Мало ли?
– усмехнулся отец, - При случае, у него самого и спроси. В секретных лабораториях ЦРУ изучают психику человека. В том числе - различные аномалии, прочую ерунду. В общем, лишним не будешь! Кроме того, ты и Наталья - это два моих слабых звена. Метод старинный и безотказный - через детей надавить на родителей. Знают его и наши силовые структуры. Они тобой тоже интересуются.

Пришла очередь притухнуть и мне.

– Что-то мало врагов для одного человека, - заметил я с горьким сарказмом.
– Ты, наверное, не всех перечислил?

– Ясное дело, не всех не всех. Есть еще, так называемая финансовая элита, стремительно набирающая политический вес. Они, по-моему, тоже в доле. Торговля государственными секретами стала в последнее время признаком хорошего тона.

Ох уж эта элита - наглая, гнилая самодовольная! В том и отличие бедной России от всего остального мира, что нашу элиту лелеять нельзя. Ее нужно полоть, вырывать, как амброзию: тотально и беспощадно. И чем тщательнее - тем лучше. Россия, как муравейник, сильна коллективным разумом. Совесть страны, ее надежда, оплот и опора - работящий сиволапый мужик. Будет необходимость, он вычленит из своих рядов Есениных, Шолоховых, Жуковых, Королевых - тех, кто нужнее на данный момент.

– Ты ничего не сказал о друзьях.

– Тут уж, брат, извини!
– отец шутливо развел руками.
– Друзей, как и опыт, человек наживает сам. Могу предложить пока одного.

– Ты говоришь о Сашке?

Мой вопрос повис в воздухе. В мыслях своих отец был уже далеко. Я знал, что он непременно уедет. Ему оставаться в России намного опасней, чем мне. Даже слухи о том, что кто-то видел его живым, хуже, чем смерть в ее натуральном виде. Вот он и воспользовался оказией: завтра же рванет за кордон, к старым друзьям и никого, ближе Мордана, рядом со мной не оставит.

– Александр!
– внезапно спохватился отец, - где свежее пиво?

– Где яблоки, где пожрать, где высшая справедливость?
– продолжил я, подражая его голосу и заржал.

Глава 3

Прощальный ужин затянулся до позднего вечера. Вернулись "с работы" торпеды Мордана. Принесли выручку, выпивку и закуску. К торжественному столу пригласили не всех. Уважили только Контура и бригадира - человека по кличке Штос. Такие как он, нужны в любом коллективе: у каждого случаются черные дни. Но глянет страдающий человек на вечно унылую физию Штоса - и вроде как полегчает: "Ты смотри! А этому еще хуже!" Еще (за глаза) старшего бригадира называли Угором.

Угор наверное и родился несчастным. Его нормальное состояние - с глубокого бодуна. И сколько бы он ни выпил, похмелье не проходило. Бригадир оставался в одной поре, с вечным желанием "подлечиться". А потом, неожиданно для него самого, в организме отрубался какой-то рубильник и он припадал к столу, так и не приходя в заветную "норму".

– Вот увидишь: проснется и спросит, какое сегодня число, - прояснил для меня Мордан, когда Штоса отправили баиньки.

– Неужто забудет?

– Для него, если хоть часик поспал - наступило утро нового дня. Для всего коллектива стрелку забили вчера, для Угора - неделю назад.

– Кстати, о стрелке!
– вдруг спохватился Контур и вышел из-за стола.

– Ик!
– отозвался "спящий" в подтверждение этих слов.

– Но в драке незаменим!
– Мордан, как рачительный командир, отмечал также и "плюсы" в развернутых характеристиках на своих подчиненных.
– Даст, бывало, человеку по кумполу - черепушку провалит. А может и так долбануть, что стоит бедолага вроде при памяти, а под ним половицы - хрясь!!!