Психея

Всё это — бред его больного разума.

Пальцы дрожат, когда сжимает их в кулаки, понимая, что всё тело онемело, но не от холода. По спине течет ледяной пот, вызванный ужасом, который не дарит сил, а только лишает возможности принимать какие-либо решения.

И Дилан готов отключиться по собственной воле, вот только не успевает хорошо обдумать эту мысль, как ему протягивают руку. Человеческая. Вполне обыкновенная ладонь. О’Брайен с недоверием смотрит на неё, по-прежнему не желая поворачивать голову в сторону силуэта, но непонятное чувство странного «родства» вдруг поселяется в груди, отчего хмурый взгляд скользит по стене напротив, а собственная ладонь трясется, но уверено поднимается к руке «знакомого незнакомца», лица которого всё так же не разглядеть, но Дилан впервые пытается всмотреться в знакомые черты, хотя не уверен, что встречал этого человека раньше.

И стоило ему коснуться его ладони, как со стороны лестницы раздался треск, будто кто-то с силой бросил посуду на пол, разбив, и это вынуждает дернуться, повернув голову в другую сторону. Широко распахнутые глаза с напряжением всматриваются в темноту, но никого в ней не обнаруживают, поэтому голова так же резко поворачивается обратно. Вот только рядом уже никого нет. Дилан тяжело дышит, глотая пыль, и всё его тело передергивает от неприятного ощущения внизу живота. Он растирает плечи, так же резко вскочив на вялые ноги, и оглядывается по сторонам, всё ещё не веря, что находится в коридоре один.

Треск повторяется, и на этот раз О’Брайен уверен, что ему не кажется. Он быстро заходит в комнату, схватив с пола биту, которую спрятал от Карин, ведь та любит присваивать подобные вещи себе, и разворачивается, чтобы выйти обратно, правда, вдруг тормозит на пороге, повернув голову в сторону стола. Глубоко и скованно дышит, глотая комок в горле, который вновь растет. По вискам скатываются капли пота, а мысли в голове путаются, но это не мешает парню дойти до стола и взять телефон, после чего он вновь выходит в коридор, уже медленнее направляясь в сторону лестницы. В одной руке сжимает металлическую биту, в другой мобильный аппарат, правда, он нужен не для того, чтобы воспользоваться фонариком. О’Брайен сам не в силах объяснить, отчего внезапно хочет набрать знакомый номер, только вот тревога мешает ему остановиться.

Дилан не может игнорировать то, что происходит с ним. Но он надеется, что всё это лишь демоны его воображения.

Медленно спускается с одной ступени на другую, прислушиваясь, но кроме собственного дыхания и шума со стороны улицы ничего не слышит. В который раз старается проглотить волнение, когда ступает на первый этаж, всосав воздух через сжатые зубы. По шее стекает холодный пот, напряжение растет, ведь перед ним двери — вход на кухню, с которой, предположительно, был слышен треск. Дилан медленно подносит телефон к уху, слушая гудки, которые доказывают ему, что он не в состоянии сна. Парень вытягивает руку, крупным концом биты касается двери, давит и ждет.

Ничего.

Оглядывается. Позади никого. Только арка в темную гостиную. Облизывает влажные губы, толкнув дверь битой, и всего на секунду прекращает дышать.

Его встречает пустая кухня. Голые стены, заваленный разным хламом стол. Дилан щурит веки, с недоверием осматривая помещение, еле освещаемое фонарным светом, что сочится через незашторенное окно с распахнутой створкой. Опускает биту, стукнув ею по полу. Звук эхом разносится по пустому помещению. О’Брайен уже готов выдохнуть с каким-то отвратительным и фальшивым облегчением, как замечает одну странность, прежде чем развернуться и покинуть кухню. Смотрит в сторону раковины. Пустой раковины. Куда подевалась вся грязная посуда? Вряд ли Карин разобралась с ней. Тарелки точно были свалены в кучу. Дилан помнит это.

— Да? — неуверенный и тихий голос, полный сомнения кажется парню резким, отчего его повторно передергивает. Дилан вовсе забыл, что прижимает телефон к уху, поэтому моргает, несколько секунд приходя в себя.

— Дилан? — теперь в голосе слышна тревога, поэтому парень заставляет себя говорить:

— Ты в порядке?..

…Ронни изумленно поднимает голову, оторвав свой взгляд от учебника по истории. Она удобно расположилась на кровати, в освещенной лампой комнате, ведь не собирается ложиться, пока не вернется Джейн. Девушка моргает, как-то растерянно выдав в ответ:

— Да. А ты? — её волнение очевидно и оправдано. Человек, до которого ей не удается достучаться, сам позвонил ей, да ещё и интересуется состоянием, что начинает беспокоить, поэтому Ронни слегка давит, не сдерживая тон голоса:

— Ты в порядке? — ответ ведь со стороны Дилана не приходит…

…О’Брайен делает глубокий вздох, глотая комок. Он понятия не имеет, с чего вдруг решил позвонить ей, но эта странная мысль не дает покоя.

Если с ним что-то не так, то и Ронни не в порядке.

Парню явно лечиться надо.

— Дилан? — он слышит, как голос Ронни дрожит, но вместо ответа просто мычит в трубку, опуская телефон, и отклоняет вызов, с тяжелым выдохом уставившись на пустую раковину. Медленно шагает к ней, крепче сжимая в руке биту, будто в любой момент готов треснуть по какому-нибудь предмету быта. Он готов к нападению, правда, морально не способен здраво оценить свои действия и силы. Не доходит до цели, остановившись у стола, ведь замечает блестящие осколки. Лицо становится хмурым, даже сердитым, когда взгляд хорошо исследует разбитую посуду, которой место в раковине, а не на полу. Как она оказалась здесь? Вряд ли ветер настолько силен, чтобы «выпотрошить» раковину, раскинув все на фиг.

Быстро.

Это произошло настолько быстро, что Дилан не успевает толком уловить сие движение. В стороне окна. На улице у самого подоконника скользнул силуэт. О’Брайен не сходит с ума. Он, черт, уверен в том, что видит. Реально видит.

Ветер завыл куда сильнее, а бледные занавески начали колыхаться с безумной силой, поднимаясь высоко над поверхностью столешницы.

Выстрел.

Один за другим, но попасть в центральную точку выбранной цели никак не выходит. Глаза имеют привычку уставать к концу рабочего дня, но Джейн остается после занятий, когда все расходятся, и продолжает попытки улучшить свои навыки, вот только дается с трудом. Девушка напряженно всматривается в цель, сильнее сжимая пистолет уже вспотевшими руками. Тонкие пальцы умело обхватывают, но толку никакого. Целится, стоя в правильной, удобной позе, ноги на ширине плеч. Права рука вытянута, левая в полу согнутом состоянии придерживает её в районе запястья. Рид делает глубокий вдох, после чего выдыхает, готовясь выстрелить, но дверной скрип сбивает её настрой, рождая внутри тревогу, поэтому девушка разворачивается, всё так же держа перед собой оружие, совсем не смущаясь того, что любой может войти в этой помещение, в котором тускло горят лампы. Но палец по-прежнему замер на уровне спускового крючка, даже теперь, когда она отчетливо видит перед собой знакомого на вид парня с широкими плечами, который заразительно улыбается, подняв ладони:

— Сдаться можно?

Джейн отмирает, быстро моргая, и растерянно бегает взглядом по полу, отвернувшись, после чего быстро идет к столу с оружием, чтобы оставить свое.

Коди сует руки в карманы джинсов, оглядываясь по сторонам, топает к Рид с той же своей фирменной улыбкой:

— Смотрю, вы ярый ученик.

— Вы тоже «ярый», раз торчите здесь, — как-то резко отвечает Джейн, снимая с себя жилет. Коди останавливается сбоку, с интересом осматривая пистолеты, разложенные на поверхности:

— Нет, я всего лишь чайник, который старается наблюдать за работой «профи».

— Я не «профи», — хмурит брови Джейн, всё так же не устанавливая зрительный контакт с Коди, который задумчиво поднимает взгляд на стену, и с какой-то озадаченностью выдает:

— А речь и не о вас.

И Джейн улыбается. Немного смущенно и явно скрыто, но губы её дрогнули, что не оставляет без внимания Коди, так же улыбнувшись. Рид качает головой, поражаясь тому, что может спокойно и ровно говорить:

— Тогда, — протягивает парню пистолет. — У вас есть время до самого утра. Лучшая тренировка — это практика, — не поднимает глаз на Коди, который взял оружие, кивнув головой: