Психопат
Шрифт:
– Через три минуты? – удивленно пробормотал он.
– Правильно. Ждем звонка.
– Какого еще звонка?
– Который подтвердит ваше местоположение.
Он резко встал и направился к выходу. Чисто машинально, не понимая логики своих действий, он запер дверь, несколько раз подергав для проверки ручку. В уме он просчитывал разные варианты развития событий. Его явно нервировала моя информированность, а главное, не совсем была понятна цель моего визита. Это могла оказаться внутрикремлевская игра с возможной дискредитацией близких к нему людей, чтобы тем самым ослабить и его собственные позиции. Но этот текст на листке смазывал все выводы, нарушал логику в построении умозаключений. Информация очень специфическая, сухие технические термины, параметры и частоты связи участвующих в наведении, координаты цели и прочее. Они
– Но осуществить подобное не представляется возможным… – осторожно произнес он.
– …без тесного соучастия ваших доблестных друзей, – перебил я его. – Ведь надо же кому-то набрать ваш номер в кабинете. Это должен быть человек, на звонок которого вы обязательно ответите.
Президент опустил голову и задумался. Его взгляд буравил ковровое покрытие, словно лазер металлическую пластину.
– Ведь вы сотрудник спецслужб, говорят, что бывший, и прекрасно понимаете, как проводятся такие операции. Они не имеют права на провал. Электронных штучек вы с собой не носите, как же вас тогда засечь? Остается только кабельная связь, ведь аппарат в момент звонка может находиться лишь в определенном месте. Это даст им возможность для атаки.
– А что, если это блеф? Что, если вы, прикрываясь этим фиктивным листочком, ведете свою игру, целью которой является противопоставить меня моему ближайшему окружению? – выпалил президент, пытаясь своей агрессией лишить меня прежней уверенности в себе.
Ну что было еще ждать от бывшего гэбиста? Для него давление – лучший аргумент в диалоге.
– До сих пор остается загадкой, как вы проникли в мой кабинет? Кто снабдил вас этими документами, и откуда вам может быть известна информация такого уровня секретности?
Я промолчал. Он еще долго что-то говорил, вывалив в кучу всевозможные заблуждения из своего мыслительного лабиринта. В ситуации цейтнота, под угрозой нависшего уничтожения его мозг генерировал колоссальное количество версий и теорий, особо не стесняясь в выражениях и не задумываясь об их логичности. Когда чувствуешь дыхание смерти, пытаешься всеми силами зацепиться за край привычного для тебя мира, карабкаешься изо всех сил, всеми фибрами своей оголенной души впитываешь пронизывающий эфир жизни, лишь бы не сорваться, не упасть в наползающую бездонную пустоту. Смерть обладает необъяснимой силой раскрашивать все в натуральные цвета, срывая красивые обертки и оголяя бессмысленность пройденного тобой пути. Только перед угрозой смерти человек понимает истинную ценность жизни.
Вскоре телефонный звонок прервал его бурную речь.
– Вы можете ответить и во всем убедиться, – с иронией в голосе произнес я. – В любом случае – это ваш выбор.
Он снова сел в кресло напротив и посмотрел мне прямо в глаза. Ему была важна моя реакция на происходящее. Он, как дикий зверь, пытался почувствовать исходящую от меня опасность, оценивал любое мое движение, ритм дыхания, положение рук. Интуиция стала для него единственным инструментом реагирования, потому что на другое просто не осталось времени. Ловя паузы между трелями телефонного аппарата, он выкладывал в уме услышанные от меня факты, находя им контраргументы из собственных рассуждений. Весы всегда себя так ведут: прежде, чем их стрелка покажет какое-либо значение на шкале, она будет долго колебаться под весом разнообразных доводов, выложенных на их площадку в качестве грузил. Пропустить входящий звонок для него не было чем-то недопустимым. Сейчас он боялся показать, что мне удалось втянуть его в свою мистическую историю с покушением. Это было бы неприемлемо, но и рисковать он тоже не хотел. Когда телефонный звонок окончательно стих, его внутренний маятник наконец-то пришел в некое равновесие. Президент откинулся на спинку кресла и, сложив руки на груди, выдохнул:
– Ну хорошо! А что дальше?
– Этот спутник был замаскирован под сотню других, ведущих видеоразведку из ближнего космоса, и поэтому имеет низкоорбитальное позиционирование. Именно на такие аппараты ставят ядерные силовые установки для компенсации усилий по сопротивлению земной гравитации. После несложных вычислений можно предположить, что коридор для пикирования в определенную точку по баллистической траектории, которая должна присутствовать для конспирации в начале полета,
составит не более пяти минут.Я бросил взгляд на вазу с конфетами, взял одну, суетливо развернул и тут же проглотил. Аккуратно сложенная обертка отправилась в мой наружный карман. Вся эта моя суета с конфетой вызвала у него снисходительную улыбку. Он понял, что тем самым я лишь разрядил ситуацию.
– Следовательно, – продолжил я, – не позднее чем через три минуты звонок должен повториться. Остальное время пойдет на принятие решения и вывод спутника с орбиты.
Президент смотрел, не моргая, буравя меня своими блеклыми зрачками. Слишком правдоподобно все выглядело, чтобы продолжать это игнорировать. Он понимал, что повторение звонка в определенный мною промежуток окончательно подтвердит версию о покушении. Хотя в глубине души не исключал возможность простой инсценировки, цель которой была ему пока не ясна.
Время шло. Тишина в кабинете стала невыносимой. Это было поистине адское напряжение. Я снова протянул руку к вазе с конфетами и бесцеремонно вытащил самую большую.
– Зачем вы это сделали? – спросила Анна.
– Потянулся за конфетой? Ну, сладкоежка я, вижу сладкое и не могу удержаться. Я же уже говорил.
– Нет, – с улыбкой возразила она. – Зачем вы мне это рассказали?
– Да, кстати, у вас нет случайно плитки шоколада? – словно не замечая вопроса, произнес он.
– Есть, конечно. Может быть, кофе? – спросила Анна.
– Спасибо, шоколада достаточно. Мне непременно надо сладкого поесть, а то голова болит.
– Какая взаимосвязь?
– Не знаю, но шоколад помогает.
Анна поднялась с кресла и подошла к столу в дальнем углу кабинета. Выдвинув ящик, она достала оттуда плитку шоколада, одну из многих, подаренных назойливыми поклонниками. Сама она его не любила, поэтому ящик стола регулярно заполнялся.
– Угощайтесь, – сказала она, протянув ее пациенту. Сама же легко опустилась в кресло и, закинув ногу на ногу, с еще большим интересом стала наблюдать за своим неожиданным гостем. Глядя на него она размышляла над его необычной манерой вести разговор: не отвечать на прямые вопросы, стремительно менять тему и возвращаться к сказанному через какое-то время. Она понимала, что цель рваного ритма беседы – ввести ее в ступор, заставить пропускать детали, чтобы держать в постоянном внутреннем напряжении. Если он пришел разобраться в своих переживаниях, то должен был оставаться ведомым, а не доминировать над собеседником. Значит, цель визита совершенно другая… И еще этот взгляд, от магнетического притяжения которого было сложно удержаться. Невообразимое сумасшествие по ту сторону хрусталика. Такого она раньше никогда не видела. Такой взгляд может принадлежать либо гению, либо человеку с крайней степенью психического расстройства. Он явно был не в себе, в каком-то своем замкнутом мире только ему понятных иллюзий. Анна поддерживала его рассказ о встрече с президентом из любопытства, не вникая в суть, а лишь наблюдая за внешними изменениями в сидящем напротив мужчине, изредка задавая вопросы, способные раскрыть тайную суть повествования. Она, конечно же, не верила во всю эту историю, рожденную в воспаленном мозге пациента, но ей было интересно, чем в итоге все закончится, к какому итогу подведет в своем рассказе собеседник.
– Почему женщины любят смотреть на то, как едят их мужчины? – спросил он, отламывая от плитки солидный кусок.
– Вы не мой мужчина.
– Но вы смотрите…
«Ну вот, опять – двадцать пять», – подумала она и вслух произнесла:
– Давайте вернемся к вашему рассказу.
– Вы слишком торопитесь, – жуя шоколад, ответил он.
Анна улыбнулась. Она впервые за время разговора была удивлена, с какой непосредственностью он смаковал каждый кусочек. Одно из его истинных обличий, не прячась и не стесняясь, предстало перед ней. «Словно ребенок», – подумала она.
– Возможно, но мне не терпится понять, почему он вам поверил?
– Он поверил не мне, – услышала она в ответ. – Это было бы слишком просто. За пару дней до моего визита в консульство РФ действующим сотрудником ЦРУ были переданы некие документы, которые проливали свет на принятое решение по его физическому устранению. Эта информация до президента была доведена, я лишь назвал конкретную дату и время.
Анна откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела на своего собеседника. Чувство нереальности происходящего после всего услышанного только усилилось.