Псы войны
Шрифт:
Рэмдал встал на колени и снова осмотрелся. Лес был тревожен. Его обитатели слышали крики умирающих, видели погоню и теперь сидели в укрытиях, дожидаясь, пока всё успокоится. Они были более осторожны и терпеливы, чем Рэмдал.
Лесовик поднялся во весь рост и выбрался из канавы. Опустив глаза, он увидел следы копыт: трава была примята, на мху виднелись чёткие отпечатки-полумесяцы. Рэмдал улыбнулся и вдохнул свежий лесной воздух. Он был жив! Эта мысль переполняла сердце дикой радостью.
Рэмдал не думал, куда отправится — главное, подальше отсюда! А потом… его ждут в Кар-Мардуне. Пусть он
Рэмдал развернулся лицом на север — туда, где лежала Ничейная земля. Его глаза встретились с другими — далёкими, но яркими и холодными, как лёд! Лесовик замер, словно птенец, пригвождённый к земле гипнотическим взглядом змеи. Боковым зрением он увидел, как сверкнул в луче солнца стальной наконечник стрелы. Вот она сорвалась с тетивы, и в следующий миг обжигающий удар в грудь отбросил лесовика на три шага назад. Рэмдал рухнул, выронив молот и раскинув руки. Он видел над собой кусочек голубого неба и чёрные силуэты разлапистых веток, колыхавшихся на ветру. Боль толчками разливалась по телу, затмевая разум. Перед глазами забрезжила красная пелена.
Рэмдал попытался приподнять левую руку, чтобы нащупать стрелу, и это движение стало последним. Принц и узурпатор Эль-Кадора умер!
Киймирр остановился возле распростёртого тела. Двое других кентавров тоже приблизились, держа луки наготове.
— Он мёртв, — сказал им Киймирр, вешая оружие за спину.
На этот раз на нём не было звонких украшений, зато были панцирь и круглый шлем, украшенный изображением певчих птиц.
— Наконец-то! — проговорил один с презрением. — Оставим его здесь?
— Да, пусть гниёт! — кивнул другой, молодой, с волосами цвета воронова крыла.
— Мы похороним его, — сказал Киймирр. — Мы не будем уподобляться всяким тварям, не имеющим уважения к мёртвым, — отстегнув от пояса небольшой рог, он дал короткий сигнал.
— Что теперь? — спросил один из кентавров, переступив задними ногами. — Куда мы двинемся?
— Нам придётся уйти. Друиды объяснят лесовикам, почему мы были обязаны предать их, но наши народы уже не смогут жить в дружбе, как прежде, — Киймирр покачал головой. — Никто не прощает смерти близких, какими бы благими намерениями ни руководствовались убийцы.
— А как быть с Обручем Хаоса? — подал голос черноволосый кентавр. — Ты окончательно решил его уничтожить?
— Разумеется.
— Это хорошо.
— Всё решено.
— Когда ты это сделаешь?
Киймирр прищурился.
— Ты сомневаешься, Ноэр, что я уничтожу оружие зла?
Черноволосый кентавр смутился.
— Нет, Киймирр, у меня не было подобного даже в мыслях!
— Я рад. Мы уничтожим обруч, как только наши братья заберут тело Рэмдала. А вот и они, — Киймирр кивнул в сторону лагеря пиратов.
Из-за деревьев показался отряд кентавров. У них были складные носилки.
— Это он? — спросил один, когда мутанты приблизились.
— Да, — кивнул Киймирр.
— Он прятался в канаве, — добавил черноволосый. — Мы проскакали мимо, а потом вернулись. Слишком тихо для него, — кентавр едва заметно усмехнулся.
— Отвезите его в лагерь и похороните, — велел Киймирр. — Только его. Пираты пусть достанутся птицам.
Кентавры
разложили носилки, положили на них тело Рэмдала и направились обратно.— А мы отправимся к озеру, — сказал Киймирр, когда они скрылись за деревьями. — Нас ждут дела.
По его знаку черноволосый кентавр подобрал боевой молот лесовика — с видимым усилием — и взвалил его на плечо.
— Тяжёлый! — сказал он. — Слишком.
Трое кентавров поехали на восток — туда, где посреди леса находилось большое озеро. Его воды были тёмными и холодными, потому что оно питалось глубокими подземными реками, а на глубине водились зубастые твари, способные разбить лодку — поэтому никто не решался рыбачить здесь.
Когда кентавры выехали на берег, было около двух пополудни, и поперёк озера лежала яркая солнечная дорожка. На расстоянии пары сотен футов возвышались из воды четыре острых скальных обломка, похожие на кривые, сгнившие зубы неведомого гигантского чудовища.
— Здесь, — сказал Киймирр, осматриваясь.
— Хорошее место, — одобрил один из кентавров. — Зло будет надёжно укрыто.
Киймирр взглянул на черноволосого товарища. Тот снял с плеча молот и, раскрутив над головой, зашвырнул в озеро. Страшное оружие описало низкую дугу и тяжело шлёпнулось в воду, взметнув фонтан брызг.
Киймирр расшнуровал висевшую на поясе сумку и достал тонкий золотой обруч-диадему с вправленным по центру голубым камнем. Драгоценность была настоящим произведением искусства: тонкая филигрань изображали переплетённые ветки и листья, в которых сверкали капли росы — мелкие жемчужины.
— Даже жаль, — проговорил черноволосый, взглянув на диадему.
— У зла много обличий, — сказал Киймирр, вертя украшение в руках. — И чем они прекрасней, тем губительней.
С этими словами он бросил обруч на землю и, поднявшись на дыбы, опустил на тонкую полоску металла тяжёлые, подкованные сталью копыта. Во все стороны брызнули осколки кристалла и жемчужины, а золотой ободок смялся, разорвавшись в трёх местах. Киймирр ещё несколько секунд топтал диадему, при этом на его лице читалось отвращение. Затем он подобрал обломки и швырнул их вслед молоту — в тёмные воды озера.
— Теперь всё! — сказал он, отвернувшись. — Нам пора уходить.
Кентавры в молчании двинулись обратно в лес.
Глава 24
Когда корабли мурскулов приземлились в окрестностях Мальтана, первым их увидел Ашах. Он разбудил остальных, и небольшой отряд отправился смотреть на диковинные небесные лодки. Конечно, они не могли поразить воображение так, как Золотые корабли нифилим, но, тем не менее, вызвали несколько удивлённых возгласов.
— Кто это? — проговорил Самарказ, прикладывая ладонь ко лбу больше по привычке, поскольку солнце в Кар-Мардуне светило не так уж и ярко.
— Мурскулы, — ответила Риалея, вглядываясь вдаль.
— Что они здесь забыли?
— Они встречают своего повелителя.
— Владыку Тьмы?
— Да. И его армию.
— Откуда им знать, что Красные Врата будут открыты?
— Они давно готовились к этому. И боюсь, я должна сказать одну неприятную вещь.
Самарказ нахмурился.
— В чём дело?! — спросил он подозрительно.