Пуритане

— Прочти, что у тебя получилось.

— «Господь, Бог твой, да будет с тобою во время пути твоего». Здорово! Но почему Элиот не научил меня этому?

— Элиот знать ничего не знает, — ответил епископ, положив руку на плечо Энди. — Шифр известен лишь нам двоим.

У Энди перехватило дыхание. Епископ почувствовал это и сменил тему.

— Для начала ты отправишься в Норидж. Постарайся разузнать побольше о человеке по имени Питер Ласлетт. Это викарий Нориджа. Думаю, он сторонник пуритан.

Викарий оказался пятидесятилетним человеком, начисто лишенным чувства юмора. К вере он относился очень серьезно. Сказать по правде, не существовало такой вещи, к которой Питер Ласлетт относился бы иначе. Он был твердо убежден, что в забавах и развлечениях нет ничего хорошего, и старался искоренить всякий намек на веселье. Во время богослужения в церкви Нориджа гимны исполнялись так медленно, что у поющих, казалось, замедлялось биение сердца. Но по сравнению с тем, как читал свои проповеди викарий, гимны пели просто скороговоркой.

Викарий делал паузу после каждого предложения. При этом он закатывал глаза так, словно в голове у него был темный чулан, в котором он пытался вслепую найти необходимые ему слова. С трудом выслушав проповедь, Энди понял, что, если он поможет убрать этого человека с кафедры, его возблагодарит весь город.

После службы Энди подошел к Питеру Ласлетту и попросил его о помощи. По совету Элиота он приехал в Норидж грязным, оборванным и голодным. Перед отъездом юноша неделю не менял платья и два дня ничего не ел. «Если у тебя урчит в животе, они беспременно попадутся, — говорил Элиот. — Сразу видно: не притворяешься».

Энди рассказал викарию, что, потеряв родителей в раннем детстве, он пошел просить милостыню. Однако на подаяние ему было не прожить, и он начал воровать. У каждой воровской шайки в Лондоне своя территория. Воришку-одиночку избили за нарушение границ и заставили работать на одну из банд. Но такая жизнь не для него. Вот он и решил сбежать и найти место, где смог бы зарабатывать себе на пропитание честным трудом.

Ласлетт поверил всему от первого до последнего слова.

«Они обожают жалких и несчастных, — наставлял своего друга Элиот. — Это сразу располагает их к тебе».

Ласлетт был вдовцом, жил тихо и одиноко. Выслушав историю Энди — молодой человек назвался Гилбертом Фуллером, — викарий открыл перед ним двери своего дома. Когда дамы, посещавшие церковь, прослышали о молоденьком холостяке, поселившемся у викария, они сразу забросали Энди приглашениями на обеды и ужины. Юношу зазывали в гости и одинокие женщины, и матери взрослых дочерей. Однажды его позвала к себе госпожа Адамс, старая дева преклонных лет.

На воскресном обеде у госпожи Адамс Энди допустил досадный промах. Брат хозяйки дома, господин Орвил, владелец похоронного бюро в Лондоне, недоверчиво и удивленно покачал головой, когда юноша не смог вспомнить названия кое-каких лондонских переулков. Энди еле-еле выкрутился, выдумав на ходу, что его память ослабела от постоянного недоедания, а возможно, и из-за тяжелой болезни, которую он перенес прошлой зимой. Это объяснение всех удовлетворило, и молодой человек облегченно вздохнул.

Прошло несколько недель. Однажды утром Энди с изумлением обнаружил, что викария нет дома. Хотя это и показалось ему странным, юноша успокоил себя тем, что у Питера Ласлетт могло возникнуть какое-то срочное дело. Когда Энди переступил порог храма, он сразу заметил, что некоторые нарушения, интересующие епископа, были устранены: алтарь перенесли в восточную часть церкви и обнесли его наспех сколоченным ограждением. Началась служба, и молодой человек впервые увидел Питера Ласлетта в традиционном церковном облачении. Секретный агент епископа Лода удивился, но не встревожился.

Гимны следовали один за другим. Шла обычная воскресная служба. Энди уселся поудобнее, готовясь к бесконечной проповеди. Питер Ласлетт стал читать девятую главу Книги пророка Иеремии. Делая длинные паузы в конце стихов, он искоса поглядывал на мнимого Гилберта Фуллера.

— «Берегитесь каждый своего друга, и не доверяйте ни одному из своих братьев; ибо всякий брат ставит преткновение другому, и всякий друг разносит клеветы. — Смахнув капли пота со лба, Ласлетт монотонным голосом продолжал читать: — Каждый обманывает своего друга, и правды не говорят: приучили язык свой говорить ложь, лукавствуют до усталости. Ты живешь среди коварства; по коварству они отрекаются знать Меня, говорит Господь. Посему так говорит Господь Саваоф: вот, Я расплавлю и испытаю их; ибо как иначе Мне поступать со дщерью народа Моего? Язык их — убийственная стрела, говорит коварно; устами своими говорят с ближним своим дружелюбно, а в сердце своем строят ему ковы».

Викарий поднял глаза. Прежде чем он вновь подал голос, прошло несколько секунд:

— Братья и сестры, вы слышали, что сказано в Священном Писании о клеветниках. И вот, как оказалось, среди нас есть такой человек. Наш брат обманывал нас. Он обращался к нам с улыбкой на устах, а в сердце своем затаил зло. — По своему обыкновению Ласлетт говорил замедленно, тем не менее прихожане слушали его, затаив дыхание. — Этот человек попросил нас о помощи, и мы помогли ему. Он пользовался нашим гостеприимством, входил в наши дома, сидел за нашим столом, но он не был одним из нас. — Питер Ласлетт в упор посмотрел на Энди и смело продолжал: — Он говорил, что вырос на улицах Лондона, а сам не знает их названий. Он говорил, что неграмотен, а сам изъясняется, как человек начитанный. Он говорил, что его воспитали бродяги, а сам имеет прекрасные манеры. Братья и сестры во Христе, боюсь, что среди нас находится лжец, состоящий в союзе с дьяволом.

Викарий прикрыл глаза и опустил голову. Прихожане затаили дыхание. Впервые за тридцать лет службы Питера Ласлетта во время его проповеди под сводами церкви царила напряженная тишина.

— Господин Гилберт Фуллер, если это ваше подлинное имя, не соизволите ли встать и объяснить нам, в чем дело?

Люди молча повернулись в сторону Энди. Одни смотрели на него с изумлением, другие — ощерившись, как псы, готовые броситься на медведя. Энди вскочил со скамьи и метнулся к окну. Крепко прижимая к себе Библию, полученную от епископа, он пробежал без остановки не меньше двух миль и лишь далеко за пределами города позволил себе перевести дух.

Элиот предвидел и такую развязку. Если случится нечто подобное, предупреждал он Энди, следует возвращаться в Лондон не спеша, окольными путями. Это необходимо, чтобы никто не узнал, что Энди — агент епископа.

И молодой человек направился вдоль побережья Северного моря в Шерингэм, откуда послал епископу шифрованный текст.

Епископ Лод получил письмо Энди прямо перед ужином. Не обращая внимания на протестующие крики толстяка повара, он удалился к себе в кабинет. Там он снял с полки Библию. Послание состояло всего из четырех слов: (23/6/5/4–7)! «Горе мне! Погиб я!» — сообщал Энди, воспользовавшись Книгой пророка Исаии.

Со вторым заданием начинающий агент справился успешно. Епископ отправил его в Бедфорд — городок, расположенный в плодородной долине реки Уз, севернее Лондона и западнее Кембриджа. На сей раз Энди сочинил легенду попроще и поправдоподобнее. Прибыв в Бедфорд, он без промедления отправился в церковь и, дождавшись окончания службы, заговорил со священником. После проповедей Питера Ласлетта служба Роберта Сьюэлла стала для него приятным сюрпризом. Красноречие святого отца поразило Энди. Молодой человек предположил, что Роберт Сьюэлл учился в Кембридже или Оксфорде.