Пушляндия

— У меня нет снадобий. — ответил он.

— Зато у меня есть. — сказал Дион и бросил Лексу бутылек с зеленой жидкостью.

Вампир поймал зелье, открыл крышку, подошел к ребенку и ласково попросил:

— Выпей это. — девочка замотала головой, продолжая глотать слезы.

Уговаривать времени не было. Он просто ментально велел ей взять пузырек и выпить его. Ребенок покорился, и наконец, рыдания стали затихать.

— Система эта и есть творец, просто она носит разные личины.

— Знаешь, я видела творца и поверь, он ни на каплю не похож на женщину. Предположу, что она, скорее всего, правая рука Демиурга. Он оставил ее следить за миром, а сам пошел дальше гулять. — глаза юноши расширились от удивления.

— Вы видели творца? — в его голосе было столько восхищения.

— Лучше бы не видела, я тогда чудом выжила! — и тогда парень окончательно ей поверил, что она сможет сберечь его дар.

Он расслабился, а Эверилд вернулась к осине.

— Что ты делаешь? — Лекс в изумление смотрел, как вампирша затачивает сосну.

— Осиновый кол. — пожав плечами ответила вампирша и снова услышана безмолвный крик о помощи.

Она прикрыла глаза и, найдя зовущих, пришла в ужас, ярость и сочувствие. В одном из покинутых строений лежало пять избитых, голодных и изнасилованных этими разбойниками женщин, а еще пять ждали своей участи.

Вампирше резко стало не до осинового кола. В ее душе огнем взметнулась ярость, а глухой рык вырвался из гортани, но это длилось всего мгновение. Она очень быстро взяла себя в руки, лицо стало холодным, отрешенным и она поинтересовалась у детей:

— И как давно там держат женщин?

Дети сначала в недоумении переглянулись, а потом самый старший, сплюнув кровь, сказал:

— Это шлюхи, не извольте беспокоиться, им недолго осталось.

Эверилд обожгла его взглядом, и он поправился:

— Жертвы покалечены настолько, что шансов выжить у них нет.

Эверилд заметила, как лицо юноши неуловимо изменилось, и она застонала, прочитав восхищение, а так же безграничную любовь, граничащую с низменными желаниями.

— Только не это, проклятая магия Марути! — выругалась она и в надежде перевела взгляд на близнецов.

Те по-прежнему смотрели настороженно и вампирша выдохнула.

«Значит, дар касается только тех, кто созрел как мужчина, и имеет способность к размножению».

Эверилд глянула на вампиров, ожидая худшего.

— Дион, возвращайся в Пушляндию.

Вот ей совсем не понравился его взгляд, замутненный желанием. Ладно Лекс так смотрит, ему можно, но Дион.

Вампир-некромаг ослабил взгляд и задержал дыхание, но это не помогло. Он выругался, старательно вспоминая черты лица Аксимы, и только после этого его отпустило. Справившись с наваждением, он сказал:

— Я в порядке.

Эверилд недоверчиво посмотрела в глаза Диона, и его взгляд оказался чистым.

— Я уже не один год живу с Марути, и справляться с их магией научился. Хотя, мне иногда сносит крышу, но я всегда могу взять себя в руки. Увы, моя магия не позволяет надолго терять концентрацию. Иначе, Пушляндия превратилась бы в большой могильник.

— Хорошо. — выдохнула вампирша, и затем повернулась к детям. — Показывайте, где держат женщин. — приказала она ребятам, отпустив ментальные нити контроля.

Близнецы отряхнулись от ее воздействия. Эверилд смотрела настороженно. Хоть парни и получили контроль над своими телами, но все равно продолжали смотреть на вампиршу с опаской. Когда Эверилд расслабилась, они переглянулись и вампирша сказала:

— Один неверный шаг, и я вас упокою, даже не посмотрю, что вы дети! — близнецы угрозу вняли и послушно повели их к постройкам.

Приблизившись к деревянному дому, вампирша сразу ощутила запах боли, крови, отчаяния и нежелания жить, но помимо безысходности, она чувствовала надежду и чью-то уверенностью, что именно с ней ничего не произойдет. На чем эта уверенностью была основана, Эверилд еще предстояло выяснить.

Она с ноги выбила двери и вошла внутрь. В одном углу лежали основательно поломанные девушки, а в другом сидели связанные, и одна из них особенно сильно выделялась. Следом за Эверилд вошли Лекс и вампир-некромаг. Она сразу же бросилась к пострадавшим, а Дион оценивающим взглядом прошелся по помещению и обратил внимание на девушку в платье из парчи, с которого сняли все драгоценные камни. Он прищурился, пытаясь припомнить, где видел эти цыганские черты лица и надменный взгляд.

— Вытащите меня немедленно из этого гадюшника! — приказала она надменным голосом.

Вампир-некромаг скривился, такой тип девиц он знал, и они очень ему не нравились. Дион не успел ничего ответить, как Эверилд повернулась к дорогой пленнице и, одарив ее убийственно-холодным взглядом, бесстрастно спросила:

— А что ты сделаешь, если не вытащим?

— Я принцесса! Вам мой отец хорошо заплатит, если вы меня спасете из плена!

— А если нас деньги не интересуют, тогда что? — сказала Эверилд, смотря безразличным взглядом в черные, как смог, глаза красавицы.

— Как насчет должности статной дамы? — предприняла она еще одну попытку.

— Не интересует. — вампирша отвернулась от цыганской принцессы и посмотрела на вампиров. — соорудить носилки сможете?

— Что за вопросы, моя королева. — Дион отвесил шутовской поклон.

Эверилд закатила глаза. Краем бокового зрения она заметила, что девушка смотрит на нее широко раскрытыми глазами. Эверилд повернувшись к пленнице спиной, не теряя время даром. Когда она уходила, то взяла немного воспоминаний старушки, зачем, сама не знала, но этого должно было хватить на пару часов превращения, и Эверилд стремительно изменилась внешне. Вампирша нарочито медленно повернулась к цыганской принцессе и та побледнела, ужаснулась, мысли в панике заметались в хорошенькой головушке, а Эверилд отстраненно подметила:

— У тебя красивая форма черепа, из нее получиться великолепная чаша!

Принцесса, наконец, завыла и поползла к вампирше на коленях.

— Прости меня, Марисанта, меня тогда Беслана попутала! — взмолилась она, но Эверилд никак не отреагировала. — Я все что угодно сделаю для тебя! Хочешь сапфиры, золото, а хочешь, названной сестрой сделаю? Все что угодно, только вытащи меня отсюда!

Страх в черных, как тьма, глазах смешался с мольбой. Когда девушка доползла до вампирши, та наклонилась, подняла ее за шкирку и, смотря, как на грязь под ногами, процедила:

— Я тебя вытащу из этой грязи, только при одном условии, если ты снимешь проклятие с той Марути. — сказала Эверилд и вернула свою настоящую внешность.

— Ты, не она?

— Да, я не она. Я хуже. И если ты, тварь, этого не сделаешь, я отдам тебя животным на растерзание.

— Пускай меня растерзают животные. — загорелась она надеждой.

— Хорошо, как скажете принцесса. Дион, веди своих зверей, ты же их еще не упокоил?

Пока Эверилд вела беседу, вампиры соорудили носилки и уложили ослабленных женщин на них. Вампирша швырнула в проход принцессу, та торжествовала, а потом в ужасе стала отползать назад, увидев мертвого медведя, протянувшего к ней когтистую лапу.