Пушляндия

— И что вас привело к нам? — невозмутимо спросила вампирша, достав еще одну сигарету и закурив.

— Красиво! — протянул он, смотря на кружащиеся снежинки.

— Угу. — согласилась Эверилд.

Диана ерзала на единороге, чувствуя себя неуютно.

— А что касается моего визита, я решил лично посмотреть, как поживают мои любимые Марути. — он проводил взглядом котят, помог им спуститься с дерева и тепло улыбнулся.

— И долго они еще на четырех лапах будут бегать?

— Еще год, потом перевоплотятся в Марути.

— Занятно. — сказала вампирша, затянулась и выдохнула дым.

— Волнуешься перед открытием страны?

— Есть немного. Вроде все учла, а все равно есть чувство, что что-то упускаю. Через три месяца должны прибыть послы из разных стран и убедить правителей, что здесь безопасно. Но меня не покидает смутная тревога.

— Все будет хорошо, верь мне. Ну а пока что, покатаете старого творца?

— А у вас есть имя?

Диана сделала удивленные глаза.

— Смело. — усмехнулся творец.

— Не вижу в этом вопросе никакой смелости.

Аватар склонился и вампирша вздрогнула. Взгляд творца словно высасывал ее душу, а затем раздался рык.

— Ты хоть знаешь, дерзкая девчонка, что спрашивать имя Творца, это верная дорога в небытие? Когда он посчитает, то сам расскажет.

Вампиршу пробрало. Она тонула в его взгляде и казалась, что из него вырвался космос, который неумолимо расширяется, засасывая в себя целый мир. Эверилд попыталась отодвинуться, чувствуя, что из глубин поднимается дикий неконтролируемый ужас, в котором она тонет.

— Простите! — заикаясь, произнесла вампирша.

А еще она ощутила, как рвется ткань мироздания. Эверилд заскулила. Настолько ей было страшно, и только тогда творец выпустил ее из плена своих глаз. Эверилд сползла с карусели и дрожала на полу, как осиновый лист. Страх накатывал холодными волнами и чуть не лишил ее души, жизни и всего остального.

— Простите. — вампирша поняла что плачет.

Диана вообще попыталась стать незаметной. Прекратила корежиться ткань мироздания и Эверилд пыталась себя взять в руки, но не смогла, ей все еще было страшно и холодно. Творец размазал ее душу тонким слоем по земле, и теперь она дрожала, как никогда. И то, что он ее тогда не наказал за дерзость в пещере, было его милостью или просто хорошим настроением. Эверилд готова была сделать все, чтобы такого больше не повторилось, а если он прикажет пасть ему в ноги, она сразу же подчинится, так как он сильней и может делать с ней все что угодно.

— Кто-то обещал меня покатать на карусели. — напомнил он и вампирша вскочила, но затем упала, потому что в ногах была противная слабость и дрожь.

Эверилд снова поднялась, но конечности отказывались ее держать. Творец вздернул ее на ноги, усадил на леопарда и воткнул что-то в зубы. Она проглотила, не спрашивая, что это. Она готова была сделать все, чтобы больше никогда не испытать подобный ужас, ведь она чуть не лишилась рассудка. Это, что-то, помогло ей прейти в норму. Эверилд успокоилась и, посмотрев на творца холодным отстраненным взглядом, запустила карусель.

— Справилась с волнением?

— Да. — лязгнули зубы, а поджилки все еще тряслись.

Нервная система давала сбой, может еще сказалась тяжелая работа.

— Чего-нибудь еще желаете?

Творец смотрел на нее так, словно рассматривал под микроскопом и решал, что с ней сделать.

— Знаешь что, смелой ты нравилась мне больше.

— Что?

Творец дважды повторять не стал и впихнул ей в руки кулек с различными баночками и был таков. Вампиршу внутри все еще трясло. Она дрожащей рукой открыла кулек и достала на свет баночку с жидкостью, окрашенную всеми цветами радуги.

«Название: кровь богов. Ранг: творец. Свойства: смешанные».

В одном бутыльке хранится кровь семи богов: Хорс - бог солнца, Роднер - бог плодородия, Кивий - бог огня, Дород - бог войны, Хород - бог смерти, Гиона - богиня любви, Диаса - богиня всего живого.

Эверилд проверила еще парочку баночек и на каждой было написано тоже самое.

— Это надо спрятать, Эверилд, у нас и не за такое убивают. А еще, это говорит о том, что Творец чем-то не доволен. Когда он гневается на богов, то приносит части тела уже умертвленных богов. Я где-то это читала или кто-то мне рассказывал. Я могу забрать у тебя на хранения бутыльки.

Эверилд молча отдала все бутыльки, все еще приходя в себя от его поступка.

— Вот только, чем он недоволен?

— Не знаю, Эверилд, будем совет держать с богами. Не хотела бы я дождаться того дня, когда он избавится от нас. Просто, прецеденты уже были. — Диана поежилась.

— Может, он просто сделал подарок мне?

— Ты сама-то в это веришь? Или творец выплавил у тебя последние мозги? — с раздражением спросила Диана.

— Я все еще не могу отойти.

— Никогда не играй с творцом, иначе ты на всех нас беду накличешь. Ну ладно, я пошла. — Диана поежилась и исчезла.

Эверилд одна осталась на карусели, в парке уже никого не было, а по небу вальяжно плыла луна. Она так просидела до самого утра, держа в руке один из радужных пузырьков. Утром пошел дождь, вампирша поднялась и двинулась на выход. Она находилась в каком-то оцепенении, а из головы не шли слова Дианы: «Если он приносит части чужих богов, значит, он чем-то не доволен».

Эверилд в полной прострации дошла до храма, вошла в свою комнату и опустилась на кровать. Хотелось дико спать. Она еще раз посмотрела на подарок творца и, откупорив бутылек, отпила кровь. Она обожгла пищевод, наполняя его теплом и чужой силой, затем раздался голос Системы. Почему она так решила, сама не знала.

— Тебе скоро силы пригодятся.

Она отложила сокровище и погрузилась в летаргический сон второй раз за все время пребывания в этом мире. Эверилд дала установку проснуться в семь утра, вот только доспать ей не дали.

Утром ее разбудил стук. В своем мире, она бы не смогла моментально выйти из летаргического сна, пока не наступило обозначенное время. Здесь же она, пробираясь сквозь толщу сновидений, выплывала наружу, чтобы открыть глаза, в которых плясала бездна.

Эверилд резко села на кровать. В этот момент открылась дверь, и на пороге появился немного потрепанный Лекс. Он решительно прошел в комнату и настороженно посмотрел на вампиршу. Эверилд надела маску холодной отчужденности и поинтересовалась ледяным тоном:

— Что вас привело ко мне в такую рань? — она была зла, как тысяча демонов.

— Я хочу поговорить с тобой. — твердо сказал Лекс и присел рядом.

Он жадно всматривался в ее черты лица, словно изучая заново и, стараясь запомнить каждую деталь. Вампирша усмехнулась, встала, потянулась, прошла к своему любимому кожаному креслу и села в него. Достав сигареты, она закурила, ожидая дальнейших слов. Лекс медлил и собирался уже сбежать, ведь в таком настроении с ней разговаривать полное самоубийство. Но вот только она не дала ему ни единого шанса сбежать, пригвоздив его к месту своим фирменным взглядом.