Пустое море

Толпа в этот момент заревела, вновь узнавая с первых аккордов популярный хит.

Анька посмотрела на Марину, которая в этот момент рассматривала прохожих и спросила у нее, легонько дернув Женьку за рукав.

– Мы тебя проводим, да, Жень?

Та, равнодушно кивнула, затягиваясь сигаретой и прищуривая один глаз от сигаретного дыма. Ее красивое лицо выражало только скуку и ничего более.

– Не надо, - Марина представила, что с ними ей придется идти еще дольше. И решительно опровергла это предложение.
–  Я сама.

Анька недоверчиво окинула взглядом Марину, но та даже бровью не повела.

В этот момент на Женьке повис парень, обхватив ее со спины кольцом своих рук.

– Приве-е-ет!
–  заорал он в ухо безмятежно стоящей девушки и радостно оскалился.

Коротко стриженный, с широким лицом и не менее широкими плечами, это первое, что бросилось Марине в глаза.

– Отстань, Леха.
–  Женька лениво повела плечом, словно смахивала с себя его руки.

Марина даже открыла рот от такой грации, что промелькнула в жесте этой девчонки. Это величавое и естественное пренебрежение, вызывало только одно предположение. Юная Женька, была вдоволь сыта мужским вниманием, что опять же вызвало недоумение, с примесью легкой зависти, со стороны двух девушек, стоящих, напротив.

Женька довольно легко отделалась от назойливого парня и быстро сказала.

– Я ухожу. Вы идете?

– Да. Мы тоже идем, - Анька посмотрела на Марину, твердо намереваясь ее проводить.

– Анют, - тихо сказала Марина.
–  Я сейчас как побегу, так до самого дома… Не останавливаясь. Честно- честно.
–  И она с улыбкой посмотрела на Аньку.

– Ну, ладно, - все также недоверчиво отреагировала Анька, понимая чувства Марины.

– Созвонимся завтра.

Женька пристально поглядела на Марину, однако ничего не сказала, выкинула недокуренную сигарету, и они с Анькой быстро ушли в сторону своего дома.

Марина постояла несколько секунд, глядя им вслед, затем бросила мимолетный взгляд на стоявших в стороне несколько парней, и, не разглядев там знакомый затылок, медленно побрела к себе домой.

Опущенный подбородок в ворот водолазки, свидетельствовал о желании спрятаться от этого грохота и ярких огней. Руки, придерживающие капюшон у основания шеи, покраснели от холода, но Марине было все равно. Она радовалась, что ей удалось отвязаться от навязчивых проводов до ее дома, с участием Женьки. Ведь тогда пришлось бы поддерживать разговор, быть веселой, или хотя бы просто вежливой. А в ее состоянии, когда ком подкатил к горлу и во рту появился кисло- соленый привкус, не то, что разговаривать, даже плакать больно.

Марина не понимала состояние этой боли. Руки- ноги, она чувствовала, как и холодный морозный ветер, бьющий в ее лицо, а вот глубину своей пустоты, что росла в ее груди, она не могла ощутить. Как и не понимание того, что другой человек не может ей принадлежать вечно, да и вообще, разве он может принадлежать кому- либо? Она не в состоянии повлиять на него, привязать к себе, заставить себя любить с крепкой силой. И никогда-никогда не отходить от нее даже на шаг.

Чем дальше она удалялась от оживленной площади, тем громче раздавался скрипучий стук ее каблуков, по асфальту. Перейдя дорогу, она сошла на песок, чтобы заглушить свои шаги. Песок был влажный и вязкий. Иногда ее каблуки полностью проваливались со слабым скрежетом и тогда она приподнималась на цыпочки и шла несколько шагов, стараясь не наступать на пятки.

Изредка попадались случайные прохожие, спешившие по домам, проезжали машины и автобусы, заглушая крики и музыку, еще четко доносившуюся со стороны площади.

Марина быстрым шагом проходила вдоль темных контуров двухэтажных деревянных жилых построек. До капитально- панельных домов, где в одной из пятиэтажек она жила, оставалось совсем немного. Это взбодрило ее, и она еще быстрей ускорила свой шаг.

Чуть ссутулившись, не поднимая глаз на прохожих, Марина смотрела себе под ноги. Этот путь был столько раз пройден, что даже не требовал света, от отсутствующих уличных фонарей. Она, вообще, была способна пробежать всю дорогу с закрытыми глазами, настолько хорошо знала каждый метр своего пути.

Но Марина, вообще не думала ни о дороге, ни о том, что она идет одна, в пустынном месте. Ее мысли были по- прежнему заняты одним Славкой, который своим поведением не заслуживал даже упоминания о себе, чем целые рассуждения, которыми она занималась всю дорогу.

Что в ней не так? Она, Марина это явно понимала, была в меру вспыльчива, может даже обидчива. Очень стеснительная, что приносит один только вред их отношениям. Вот Женька… Какая сильная личность, так легко отделаться от парня, всего одним движением руки. Марина бы так не смогла, ее неуверенность, словно постоянно кричит о себе и любой парень, который бы к ней пристал, легко бы этим воспользовался. А Женька?.. Одним щелчком. Красивая, улыбчивая, полная противоположность робкой Марине. Как бы она хотела бы быть такой… Уверенной, заносчивой, лениво отбивающейся от мужского внимания…

Марина шумно вздохнула от таких мыслей и совсем поникла головой.

Вот Славка… Задорный, веселый, общительный… Может ему скучно с ней? Может, она не настолько раскрепощена, как например, эта Женька? Может она тяготит его, принуждает к чему-то? Почему, чем больше он пренебрегал ею, тем больше она тянулась к нему, испытывая адские муки ревности? Даже сейчас, зная, что он со своими друзьями, Марина с ужасом думала, что с ними могут находиться какие-нибудь девчонки, о которых она никогда… Никогда не узнает.

Когда Марина свернула с тропинки, ей осталось пройти вдоль большой, затянувшейся на долгое время, стройки. Огромное недостроенное здание было полностью поглощено во тьму и напоминало остов одинокого разрушенного корабля. Мимо колючей проволоки, что служила ограждением, она ускорила шаг и мурашки пробегали у нее по спине, когда ее шаги гулким эхом отдавались по всей округе.

Вдруг она остановилась, до нее явно доносились какие-то необычные звуки. Приглядевшись внимательней, Марина заметила какого-то человека, согнувшегося у проволоки в три погибели и который выворачивал содержимое своего желудка прямо себе под ноги. Чуть замедлив, Марина решила пройти, мимо него, пытаясь одновременно стать легкой и неприметной. Осторожно приподнявшись на цыпочки, чтобы не стучать каблуками, она тихонько стала красться вдоль дороги. Сердце отчаянно колотилось в ее груди, от страха сперло дыхание и теперь, в висках, только отдавался четкий сердечный стук. До ее двора рукой подать, а здесь нет, не то, что фонаря, даже запоздалого прохожего. Только она. Незнакомый мужчина. И темнота.

Сжав от напряжения губы и ссутулившись, она медленно обходила человека, который уже утирал рот и стал тихо постанывать. Ему явно было нехорошо, он выпрямился, но до сих пор не видел ее. Неожиданно, под ее ногами заскрипели осколки разбитого бутылочного стекла. Она остановилась, как вкопанная и с испугом посмотрела на незнакомца, который от неожиданности вздрогнул и тоже уставился на нее. Марина не двигалась, и вся приготовилась для быстрого старта, в случае любого движения со стороны мужчины. Он же молчал, глядя на нее, хотя и в темноте не было видно, она словно чувствовала взгляд оттуда, из темного пятна, стоявшего у импровизированного проволочного заборчика.

Прошло несколько секунд, показавшиеся Марине вечностью. Со стороны незнакомца так и не было движения. Она тоже не двигалась, предпочитая действовать по ситуации. Наконец, он не выдержал первым.

– Закурить есть?
–  голос показался довольно молодым и очень слабым, что немного успокоило Марину. Он вдруг тяжело охнул и снова наклонился вперед.

«Да он пьяный и его тошнит», - догадалась Марина, и сразу успокоилась. Она расправила плечи, подняла голову, понимая, что от этого незнакомца совсем не исходит угроза.