Путь долга

О дальнейшем умолчу. Демоны — это стихия, порыв, страсть. Человеческий мозг, ограниченный слабым физическим телом не то, что описать — представить себе такое не в состоянии. В себя прихожу в обломках кровати и спутанных простынях. Кажется, не вполне точно рассчитал точку выхода. В объятиях я все еще сжимаю Тин, глаза ее затуманены. Вот она приподнимает голову, оглядывая обстановку и начинает хохотать. Некоторое время смеемся на пару, выбираясь из обломков брачного ложа. В принципе, можно еще перебраться в комнату Тианы, но мы устраиваемся здесь, постелив на пол мою любимую шкуру йотуна. Обожаю на ней валяться — она так приятна на ощупь. Огонь в камине вспыхивает словно сам собой. Тиану созерцание пламени успокаивает. Сейчас это не лишне — мне тоже не помешает прийти в себя хоть немного. Из обломков кровати удается добыть чудом уцелевшую подушку. Некоторое время любуюсь совершенством обнаженного тела на белоснежном меху, отблесками огня на золотистой коже, а потом аккуратно касаюсь губами коричневого соска.

На этот раз я не менял облик, все было нежно и спокойно. А пожар мы быстро потушили. Ну, подумаешь — не удержала девочка энергию во время оргазма. Мелочи. Располосованную когтями спину она мне сама и подлечила, а повязки под камзолом и не видно вовсе, хотя двигаться приходится с осторожностью.

Нужно было видеть насмешливое восхищение в глазах краснодеревщика, когда я пришел к нему заказывать новую кровать утром после брачной ночи. Явно не одна колкость на языке вертелась. Но молодец — сумел промолчать. Жители Киана признавали, что живущий в городе темный маг вовсе даже не злобный, но все равно лишний раз старались не провоцировать.

— Все, радость моя, пора работать, — вынырнув из воспоминаний, слегка отстраняюсь, — пусть Йохан пока покажет тебе замок. Только на самую крышу не лезь, пожалуйста.

Глава 4

— Присаживайтесь, Андрас, — указываю командиру на кресло для посетителей, — позвольте представить: Годвер Васкар, капитан "Красных волков". Они выполняют функции моей охраны.

За то время, что мы приводили себя в порядок, кабинет успели прибрать и теперь он выглядит более–менее прилично. Стекол тут, кажется, никогда и не было, так что по комнате гуляет легкий ветерок, колыша листы бумаги на столе. В документах старого барона я еще не рылся, да и вряд ли там что–то интересное. Сейчас есть дела и поважнее.

— Я хотел видеть еще и кастеляна, почему он не с вами?

— Видите ли, кастелян серьезно болен, и сейчас в деревне у родственников, — ложь — но, думаю, я смогу ответить на все ваши вопросы. В последнее время мне приходится выполнять и его функции тоже.

Угу, почувствовал себя полным хозяином? Ментальным щупом касаюсь чужого сознания.

— И все же я хотел бы увидеть этого человека. Завтра — сознательно обостряю ситуацию, — Карл, кажется, его зовут? Он должен быть здесь.

— Конечно, ваша светлость, — кажется, именно сейчас Шихом твердо решил от меня избавиться.

— Расскажите мне о долине, Андрас, и о замке. Сколько человек в гарнизоне?

Ответы мне не так важны. Вопросы задаются, чтобы направить мысль в нужную сторону, вызвать ассоциации, образы, которые я и читаю. Так работать проще, чем полностью вытягивая память.

— А население долины?

Не соврал, действительно не знает точно.

— Сколько составляет доход, налоги?

Ложь.

— Говорят в окрестностях много разбойников…

Почти правда.

— Люди не жалуются?

Снова ложь.

— А как с безопасностью?

Ложь.

— А… — ловлю взгляд и ныряю внутрь.

Капитан человек сильный, волевой, но ментальным защитам не обучен. Через некоторое время откидываюсь в кресле, прикрыв глаза.

— Мэтр, что происходит? — Годвер встревожен.

Жестом прошу его помолчать. Мне нужно переварить полученную информацию.

— Паршиво… — задумавшись, произношу это вслух.

— Что именно? То, что парень умер?

— Да нет, не это, — говорю, не открывая глаз, погрузившись в свои мысли, — жаль, конечно, терять такого человека. Он был неплохим организатором, хорошим бойцом. Вот только слишком любил власть и деньги, которые и развратили его окончательно. Привык уже считать себя властителем этих земель и уступать их кому–либо не стал бы. Так что туда ему и дорога. Андрас Шихом, ты казнен за воровство, взяточничество, предательство, вымогательство и убийства. Аминь.

Плохо то, что идиотом Шихом тоже не был, и добраться до денег, которые он тут воровал, мы уже не сможем. Даже последний ежегодный налог не достанем. Ярмарки кончились, все продано и деньги ушли. Можно, конечно, надавить на семью Бойнертаг, но… а ладно, глупости это все. Пошли!

— Куда?

— В тюрьму. Освобождать узника совести. Надеюсь, его не успели еще удавить.

— С телом–то что делать?

— Оттащи пока в соседнюю комнату. Нет времени с ним возиться.

Ступеньки–ступеньки–ступеньки, третий этаж. Два мордоворота режутся в кости.

— Открывай, — командую я, кивнув на люк в полу.

— Не велено, — один из стражников соизволил подняться, — только по личному приказу капитана.

Черт, что же он жрал сегодня, что у него так изо рта–то несет? Ведь подойти невозможно!

— Я барон тай-Ривертэйн. Новый властитель этих земель, — стараюсь фразы строить максимально просто и доходчиво, — я приказываю тебе открыть вход на тюремные этажи.

— Да хыть кто, — верзила утер нос рукавом, — а без приказа капитана не пущу.

Второй стражник на всякий случай поднялся и встал за плечом напарника. Сзади напрягся Васкар, предчувствуя драку. Чуть покопавшись в новых знаниях, выудил имена — Сопля, и Порг, а также "послужной список". Какое–то время весы колебались, а потом два тела рухнули на пол. Сзади раздалось удивленное: "Хех!".

— Кто такой? — я осмотрел крепенького, краснолицего мужичка с перебитым носом и осоловелыми словно со сна глазами, что заглянул в дверь караулки.

— Хорт, тюремщик местный. Ну и палач, само собой, — голос неприятный, хриплый.

— Возьми ключи и открой люк, — командую я, — сколько заключенных?

— Двое. С утреца, как еду разносил, еще живы были.

— Отлично, лезь первым. Годвер, сторожи здесь.

— С телами–то что делать?

Эти мне не нужны. Оба исчезают в черной вспышке.

— Эх, хоть вещички собрать надоть было ж, — Хорт спускает вниз рассохшуюся деревянную лестницу и, ворча, лезет в подвал, освещая себе путь лучиной.

Спускаюсь вниз. Шесть расположенных по кругу дверей, седьмая, в пыточную, открыта. Мрачно, душно, грязно. Засовы задвинуты только на двух камерах. Киваю Хорту на первую, оставлять палача за спиной я не намерен.

— Выходь, — Хорт отступает в сторону.

Щурясь на еле тлеющую лучину, из камеры выбирается худой и жутко грязный человек. Лицо в синяках, но в темноте оценить степень повреждений сложно.

— Карл, кастелян? — уточняю я.

— Бывший, — мужчина закашлялся. Физических сил у пленника почти не осталось, но внутренний стержень не сломлен.

— Еще кто? — интересуюсь у тюремщика.

— Купчишка какой–то. Деньгу ждут.

— Выпускай. И помоги мастеру Карлу подняться наверх.