Путь долга
Шрифт:
Сдав измученного кастеляна и чуть более живого купца на руки Сафире, оборачиваюсь к тюремщику:
— А ты, значит, палач? Что ж, с тебя и начнем. Пойдем–ка в кабинет, побеседуем…
— С телами–то что делать? — хмуро глянул Васкар.
— Повесить. Найти веревку и развесить на мостике между башнями. На фоне неба должно смотреться особенно красиво.
Годвер молча отцепил от пояса флягу и сделал изрядный глоток. Я хлебнул тоже. Ух-х! Ядреный у него самогон! Снова усевшись в кресло, попытался расслабиться. Голова чугунная, ничего не соображает. Все–таки
— Простите, ваша светлость… я, может быть и не в праве. Но как командир вашей охраны, я хотел бы знать… — Годвер честно пытается быть почтительным, но солдатская натура берет верх: — Что вы творите?! Клянусь тысячей демонов Корзона! Я вас не понимаю! Вы словно специально подставляетесь! Там за стенами полторы сотни вооруженных мужчин, а вы еще и нарочно их злите!
Капитан снова приложился к фляжке. В кабинете мы одни, так что непочтительный тон можно и пропустить. Да и нет у меня сил ругаться.
— Эти люди — оборзевшие от вседозволенности подонки, готовые убивать, насиловать, грабить. И получающие от этого удовольствие, что противно.
— Такое о любом воине сказать можно, — буркнул Васкар, — но убили вы почему–то именно этих.
— Остальные, по большому счету, только выполняли приказы. Их казнить, пока не за что.
— Ага, мне особенно этот понравился, как его… а, не важно! — Годвер соорудил странное выражение лица, видимо, пытаясь меня передразнивать: — Извини, парень, я тут убил твоего брата. Но ты постарайся не мстить, лучше утрись, забудь и живи мирно.
— Этот парень действительно не заслуживал смерти. Нет, и он не святой, но не казнить же его за это?
— Следовало бы. Одной стрелой, направленной в вашу спину стало бы меньше.
Только плечами пожимаю. Это злит наемника еще больше.
— Ну да, конечно! Каждому по деяниям его! Тогда объясните мне, какого стрикха вы пощадили палача, да и этого, хрен имя выговоришь? Казнили пацана, которому и восемнадцати зим не исполнилось, но оставили в живых душегуба, за которым Давенгар скоро лично с небес спустится?
Давенгар? А, у южан это темное воплощение бога справедливости. Судья и палач в одном лице.
— А чем тебя Хорт не устраивает? Ну да, палач. Но вполне нормальный профессионал. А вот твой парнишка и в стражу пошел, чтобы властью насладиться, над односельчанами покуражиться. Первое, что он сделал — с дружками забил до смерти старого недруга. А потом скопом изнасиловали девчонку, из–за которой и была ссора. А Занр… не знаю. Есть в нем что–то еще живое, в глубине души. Хотя, конечно, душегуб тот еще.
— Замечательно, — пыл уже угас, но останавливаться капитан не собирался, — поиграли в Давенгара, почувствовали себя дланью карающей. Дальше–то что делать будем? Когда нас резать придут те, кому справедливости не досталось? Нас, между прочим, меньше трех десятков против полутора сотен.
— Ста двадцати семи. Хотя нет, уже ста пятнадцати. Да и не все так страшно. Андрас и его ближние мертвы. Те, кто сейчас реально могут повести эту толпу за собой, люди более здравомыслящие. Трижды подумают, прежде чем мстить за командира–выродка.
И часть народа удержат. Да и хрен они сюда прорвутся. Оборонительный этаж твои люди заняли?— Да, там пятеро, — переключившись на привычные практические задачи, Годвер успокоился.
— Не маловато?
— Решетки перекрыть — продержатся. Меня больше мост волнует. Ай, ладно, справимся.
— А не проще сразу в библиотеке обороняться?
— Туда отступать будем, если что. Поверьте моему опыту, мэтр.
— Договорились. Я с вами посижу, покараулю. Ну что, пошли веревку искать?
— А, пошли! — Васкар снова приложился к фляге, — если уж дергать крайса за хвост, то со всей силы! Чем больше идиотов мы уложим этой ночью, тем проще будет потом.
Золотые слова!
Глава 5
Крыши хозяйственных домов — преотличнейшее место. И внешний двор видно, и внутренний, ежели к дальним зубцам перейти. Хочешь — на дуговую стену выходи, хочешь — на внешнюю спускайся. А то и на срединную башню подняться можно в случае необходимости. Кухня, опять же, недалеко. Вона какие запахи! Это на той стороне двора Лэм вечно стучит в своей кузне, а здесь тепло и приятно. Неудивительно, что и народу столько — где еще посидеть с людьми порядочному стражнику, да жизнь обсудить нелегкую?
— Так а ты что думаешь, Карстен? — Толстый Жак почесал изрядное пузо, продолжая беседу.
— Не знаю, — задумчиво пожал плечами полусотник.
— А я ухожу! — рубанул Варс.
— Куда? В поле горбатиться с утра до ночи? — Сэм сплюнул.
— В лес уйду, к Зеленому. Занр, ты со мной? Уж тебе–то в "братья" самая дорога.
— Зима скоро. — Звероватый боец, которого и сам капитан побаивался говорил редко и коротко, а оттого особенно веско.
— Это да, — согласился Жак, — я бы уж лучше к вдовушке какой под бочок.
— А ночью к тебе односельчане заглянут, — Темьен, притулившийся в тени башни, отложил куртку, с которой возился последние полтайса, — выразят, так сказать, благодарность за долгую и тяжелую службу. Вилами выразят, и топорами.
— Да уж, — Ллойд покосился на Варса, — некоторым если и уходить то не в Горелую даже, а сразу в Дарсию. Или к горцам.
— Горцы особенно Жаку обрадуются, — Сэм и часа прожить не мог, чтобы не сказать какую гадость, — такой запас мяса на голодную зиму!
— В разбойники точно идти не стоит, — отсмеявшись, Шенк снова вернулся к планам на будущее, — Новый барон прямо же сказал, что их в первую очередь истреблять будет. Нещадно.
— Он и своих не особо–то жалеет, — нахмурился Жак, — как он с Мышом–то. Раз — и вспыхнул, словно факел!
— Мыш его убить пытался, — пожал плечами Ллойд.
— Дык, у Мыша же повод был, — протянул Жак, — а тут ведь и не похоронить–то по–человечески.
— Когда храм горел, не ты ли Толстяк первым побежал добро–то тащить? — Темьен глянул искоса.
— Вот и подойти всем вместе, объяснить, что не по–людски это — своих жечь! — Варс все гнул свою линию.
— Ты, десятник, пойди–ка в речке искупайся, остудись, — Карстен поглядел недовольно, — или между башнями прогуляйся. Да голову поднять не забудь, полюбоваться, прежде чем такие идеи высказывать.