Путь дурака
Шрифт:
– Паслушай, а вот твая падруга хотэл прэдложыт харашо жит, - Обратился к ней хачик, - а он отказаваэтса. А ты хочэш харашо жит?
– Хочу, но только без Вашей помощи.
– Категорично отрезала Людка.
– Падажды, нэ спэши. У тэба всо будэт, твой работат нэ будэт. Панымаэш-лы, машины, квартыра, дача, гараж, муж, отдых, где захочэш.
– Нет-нет, спасибо-уж! Отдохнули мы тут с Вами. Хватит. Рыба! Пошли!
– Наотрез отказалась Людка.
Рыба встрепенулась решительно двинулась прочь.
– Нам здесь больше нечего делать!
– Яростно бросила Людка на прощанье.
Видя, что с ними бесполезно разговаривать хачик махнул
– Удывлаюс я на лудей!
– Произнес напоследок он.
– Кладош ым пранык вы рот, а анны его выпловывают!
Людка с Рыбой решительно и быстро шли вперед, пока не скрылись в чаще леса.
Вот так, цепко держась за свои цепи - принципы, человек теряет в жизни удачу, если она не соотвествует этим принципам. А принципы делают из людей рабов и заставляют пахать, как рабов, прикованных цепями к веслам на галерах. Вот так!
* * *
– Тише иди! На ветки не наступай! Хрустят. Стой! Замри! Слышишь?
Рыба замерла с идиоткой рожей и стала прислушиваться.
– Слышишь?!
– Командовала ею Людка.
– Не-а!
– Идиотисто отвечала Рыба.
– А! Балда! Вот машина поехала. Смотри - вон на трассу выезжает. Так! Дальше вперед по ней поехали, сволочи! А-га, значит и нам уже не так опасно Рыб, пошли!!!
И запоздало соблюдая все меры предосторожности, подружки опять вышли на трассу в надежде поймать машину и продолжить свое нелепое путешествие.
Но у них равным счетом ничего не получалось. Трасса была безлюдна и пучта. Время перевалило далеко за полночь. над всем ночным великолепием природы царила все та же полная Луна. Подружки шли молча, придавленные всем произошедшим.
Рыба шла и думала:
«надо же! Такое случилось! Что теперь дальше делать? Мама же ведь мне сказала, что моя пизда священна. Как теперь жить? Это ужасно! Просто ужасно! Эх, пойти и самой что-ли удавиться?!»
С минуту она колебалась, потом испугалась своей затеи и гнилой поток мыслей продолжился: «Где-то в средневековых романах, я слышала, писали, что в моем положении порядочная девушка должна была сама наложить на себя руки. Но что-то это мне не очень все нравится. Ведь я сама хотела, чтобы нас не убивали. И тем более, мама мне про то, как себя вести в таких ситуациях ничего не говорила. Так, ага! Значит, вешаться еще не нужно. Ну тогда славно! Еще поживем малехо. Ну а выебали… Ну дак ведь я же их не любила. Значит это любовью назвать нельзя. А значит это было просто так, а просто так не считается. Меня ж ведь никто не бросил. А значит все нормально! Жить дальше можно. Разрешается! Во ништяк - бля!»
– Рыб, слыш!
– прервала ее мысли Людка.
– Нам ведь с тобой провериться нужно.
– Что? Не въехала та.
– Что-что? Анализы сдавать надо, дура!
– Какие анализы?
– На сифон, гонококк и СПИД, дура недобитая!
– А что ты кричишь?
– А то, что ты самых простых вещей не понимаешь. Как ребенок прям!
– Ну чо!
– А хуй в очо - не горячо?! А потом еще и на беременность провериться нужно будет.
– Зачем?
– Как зачем?! Ты что, решила дибилов рожать от этих ублюдков?!
– Взбесилась Людка.
– Нет.
– Я вообще на тебя удивляюсь: почему ты ни хрена не знаешь?! Тебя что мать ничему не учила?
– Нет, она в восемнадцать обещала, завтраками кормила. А я у нее книжку такую стащила - «гинекология» называется и втихаря ее разглядывала. Вот прикольно-то было!
– Да, твоя мать - сволочь!
– Тяжеловесно изрекла Людка.
–
Это почему еще?! Мама у меня хорошая.– А потому, идиотина, что потому, что тебя ничему не научили, ты, сука на хуй, будешь теперь всю жизнь на таких-вот уроках учиться!
– Ой, не надо!
– Запищала Рыба.
– Надо, Федя, надо!
– Расхохоталась Людка.
– Скажи за это «спасибо» своей любимой мамочке!
– Ой, а что же мне теперь делать?
– Умных людей надо слушать и стараться учиться у них. Вон машина едет. Давай лови! К знакам прислушивайся!
Рыба бросилась к трассе и яростно замахала руками. Небольшой камаз подъехал к ней и остановился. Подружки осторожно залезли в кабину и «принюхались». Водила попался преклонного возраста. Никакого нездорового внимания к ним он не проявлял, но по их покоцанному уставшему виду, понял, в чем дело и ехал без лишних вопросов. А в конце поездки даже купил целое ведро яблок и подарил его на прощанье подружкам.
Прощаясь, он сказал только одну фразу:
– Будьте осторожны, девчата!
– Спасибо, будем!
– Горько усмехнувшись, ответила Людка.
* * *
– Тёпка-растрепка! Смотри-ка что я тут сочинила!
– Вылезла погань из кухни и стала приставать к Рыбе, которая долбила по пианино.
– Да во мне ведь настоящий гений пропадает!
– Ну что там еще?
– Невольно буркнула Рыба.
– Какой гений?
– Обыкновенный, Пушкин. Ты лучше послушай. Пламенно размахивая руками, погань начала:
– В каждый-каждый унитаз
Ты смонтируй фотоглаз.
Будешь знать, моя зазноба,
У кого какого цвета жопа.
– Ой, мама, а ведь ругаться нехорошо.
– Но ведь это стихи. И все поэты матершинные стихи писали, а я чем хуже?
А зачем все это?
– Глупая, ты ничего не понимаешь! Эти стихи я написала про директора нашего института «батяню», Морозова, то есть.
– А почему его зовут «батяня»?
– Ну, потому что он такой институтище на себе тянет, - немного задумавшись, ответила погань, - заботится о всех нас. Премиальные там всякие и даже поквартальные выписывает
– А-а-а… - неопределенно протянула Рыба.
– Ну, а еще он нам здание новое такое отгрохал. Вот за это ему спасибо огромное! Молодец, тятя!
– А зачем старое здание было плохо?
– Да ты что?! Это же курятник какой-то был. Старый двухэтажный, прогнивший такой. А он нам новое шестиэтажное здание построил. Выбил деньги где-то, ты представляешь?! При нашей-то бюрократии, при совке! Да ему просто памятник за это поставить надо! Прямо при его жизни! Перед входом в этот институт! Молодец, батяня!
– Слыш, мам, а может тогда не стоит про него такие стишки писать, если он такой хороший? А?!
– нет!
– Тут - же наотрез возразила погань. Писать надо, но про другое!
– А про что-же?
– Ну, видишь-ли, тепушка, тут однажды такая история произошла… - стыдливо замялась поганая.
– Какая история?! Ой, расскажи, мне интересно!
– Тебе рано еще об этом знать!
– Ну, мам!...
– Ну, ладно уж, так и быть! Слушай!...
Еду я как-то раз на лифте в нашем институте. А лифт у нас такой просторный с зеркалами, да еще и по заявке на любом этаже останавливается. Ну вот. Еду я, в зеркало смотрю на себя, прихорашиваюсь. А я, знаешь-ли, если хорошо накрашусь, да причесон сделаю, да в туфельках - так просто любо-дорого смотреть! Красавица - да и только! Меня иногда даже первой красавицей курса называли.