Путь дурака
Шрифт:
И вот останавливается лифт и в него батяня заходит. Один. В костюмчике такой, весь из себя, надушенный, деловой, подтянутый. Ну, я вида не падаю, еду дальше, а он, как только двери закрылись - сразу ко мне подошел и говорит:
– Танечка! Ты сегодня так хорошо выглядишь! А не зайти ли тебе ко мне?... На рюмку кофе?!
А я в тот же миг почувствовала на своей, так сказать… ну это… ну как его там?
– Ну, говори, не тяни!
– Выпалила Рыба.
– Ну, в общем, заднице, прикосновение его руки…
Поганая заткнулась и , залившись краской, уткнулась в вязание.
– Ну,
– Ну, что-что? Я его руку как отшвырнула! Да чуть пощечину ему не влепила, слава Богу, сдержалась. А сама ему отвечаю: «А рюмку в другом месте распивают, это во-первых. Во-вторых - не ты, а Вы, а в третьих, руки распускать неприлично!»
Он немного опешил, но «проглотил», а сам говорит: «Ну, как хочешь, я-ж ведь хотел как тебе лучше. Я слышал, ты мать-одиночка. Ребенку хотел твоему помочь. Ну раз так…»
Тут лифт остановился на моем этаже и я пулей выскочила из лифта, чуть не сбив его с ног. А сама подумала: «Ну, ты у меня еще попляшешь! Я тебе отомщу!»
– А за что?
– Наивно спросила Рыба.
– А за то, что он намекал на то, чтобы мне с ним переспать.
– А почему?
– Потому, что ему так хочется! Да на наш институт пора уже вешать красный фонарь!
– А зачем?
– А затем, что это уже не институт, а дом терпимости какой-то! С каждой красивой бабой он уже по двести раз переспал! И каждую облагодетельствовал.
– А как это?
– Ну переспит с ней, а потом премиальные или поквартальные ей повышает, поблажки им всякие-там дает, даже если они весь день ничего не делают, бьют баклуши.
– О! А вот бы нам так! Мы бы мне аквариум с рыбками купили и коньки и канареечек!
– Ой, да мы и без этого как и без этого как-то жили! Но с тятей трахаться? … Ни за что на свете! Пусть я лучше буду нищая, но только не это!
– Почему? Ведь с зэком - Жориком и пьяницей - «Котом» ты так делала! За просто так.
– А ты откуда знаешь?
– А я за вами подглядывала: что это за шум такой странный?
– Ах ты бесстыжая!
– Это вы бесстыжие, что при мне такими делами занимались.
– А почему ты подглядывала?
– А почему ты из-за денег с Морозовым не хочешь так делать? Он ведь хороший. Он же лучше этих твоих пропойц, один из которых тебя чуть не прирезал!
– Ни за что!
– Ну мам!
– Никогда!!!
– Хочу рыбок, хочу коньки, хочу…
– А я не хочу делать с ним за деньги!
– Ну почему?!!
– Потому, что он уже весь институт на хую перетаскал! Я не хочу быть частью этого борделя!
– Размахивая спицами, орала поганая.
– А подстилкой у Жорика - зэка быть лучше?!
– Зато у него я единственная! Я у него одна.
– Ну и что с этого толку?
– Слушай, отстань от меня пожалуйста!
– Ну мам…
– Отстань!!!
– Поганая бросила свою паутину и с воем ломанулась на кухню.
«Что за ребенок?! Что за ребенок?!!
– Слышалось ее протяжное причитания.
– У всех дети - как дети, а у меня?!...»
Рыба снова стала долбить по пианино, недоумевая по поводу погани.
* * *
– Ах!!! Хорошо!... О!... Еще!
– Доносилось из кабинета директора.
– О-о-о!... А-а-а!!!
На директорском огромном столе
была разостлана куча документов и чертежей. Поверх нее возлежала Лена Мамаева в одном лишь лифчике и приспущенных чулках с растрепанной прической и поплывшим макияжем, а поверх нее взгромоздился своим здоровым пузом сам «батяня». Потный, до самой лысины, в одной лишь рубашке, он напористо долбил своим ялдаком ее кунку. Стол сотрясался от его мощных кабаньих движений. Документы «конвеером» съезжали с него и падали на пол. Он сам, да и Лена Мамаева почти уже ничего не соображали. И вдруг в самый накал страстей, в момент максимального пика эмоций в кабинет постучали.– Ну что там еще?!
– невольно пробурчал Морозов.
В дверь просунулась испуганная физиономия секретарши и роболенно проблеяла:
– Алексей Григорич, тут Вашу подпись просят.
– А, позже! Зайди через пять минут! не видишь что-ли, я занят!
– Указывая на Мамаеву отрезал «батяня».
– Виновата, но…
– Никаких но! Вон отсюда!
– Уже агрессивно и властно изрек он.
Секретутка тут же учуяла, что «дело плохо» и исчезла.
Батяня повернулся к Мамаевой, улыбнулся ей и промурчав: «Ну-с, продолжим», продолжал свое любимое занятие. Стол заходил ходуном. Пачка чертежей упала на пол. Но это никого не смутило. Стоны, скрипы, вздохи и черт знает что сплелись в единую какофонию. Батяня задвигался со скоростью пулемета, а затем вдруг замер и беззвучно обкончался в разгоряченную кунку Мамаевой. Она тоже уже почти ничего не соображала и только беззвучно мотала головой из стороны в сторону.
В следующий момент все стихло и два «бездыханных» тела, взгроможденные одно на другое, замерли на директорском столе…
Первым «очнулся» Морозов.
– Ну ладно, давай вставай, - небрежно бросил он, - назначаю тебе повышение в окладе!
– О! Алексей Григорич! Я так Вам бла…
– Не стоит!
– Оборвал он. Это - «за выслугу перед начальством».
– Ой, тут чертежи немного закапались…
– Закапались? Чем закапались?
Мамаева смущенно склонила голову.
– А! Ерунда!
– Бросил Морозов.
– Татьяна перечертит. А ты одевайся и позови мою секретаршу.
* * *
– А! Вот опять они мне чертежи перечерчивать дали, закапанные спущенкой!
– Носилась, вопя, поганая по дому.
– Сгущенкой?
– Не поняла Рыба.
– Спущенкой, молофьей, то есть. Сами ебуться, а мне перечерчивать за них! Смотри, во что они мои чертежи превратили! Устряпали все, как свиньи, а я тут корпей за них!
– А почему?
– Потому, что я - ведущий специалист института!
– Гордо выпалила погань.
– А че, она сама что-ли перечертить не может?
– А она зато с батяней спит, а ей за это зарплату повышают.
– Во классно! Надо и тебе так делать!
– ни за что на свете! Лучше я сдохну!!!
– Ну мам!
– Ни за что!
– А рыбки? А коньки? А канарейки?
– Никаких рыбок! Никаких канареек! Ни за какие миллионы не соглашусь!
– Ну и хрен с тобой! Вот вырасту и сама с Морозовым спать буду. А на повышение зарплаты и коньки и рыбок и все, что захочу себе куплю!
– Категорично заявила Рыба.
– Только попробуй!