Путь дурака
Шрифт:
– Ну че ты обзываешься?! Блэк, скажи ему. Че, он меня обижает?
– Ну ладно, садитесь все!
– Сменил гнев на милость Блэк.
– Разрешаю! Ха-ха-ха! Рыба, а ты чего в стороне стоишь?
– Да я…
– Сегодня не день трезвенника. А ты - у меня в гостях. Так изволь уж, как говориться.
– ну ладно. Все курят и я тоже курну.
– Проблеяла овца.
– Ну вот, так-то лучше. Ха-ха-ха! Все в пропасть - и я в пропасть! Хо-хо-хо!
– Ну че ты прикалываешься?
– Ладно-ладно, садись, пока пращуры не нагрянули. Кайфуй, пока есть возможность.
Все дружно уселись за кухонный стол, над которым
Рыба тоже тупо таращилась на косячок. И уже была в предвкушении сладкого мига, как вдруг… в своей голове она почувствовала до боли знакомое ощущение. Кто-то сильно и больно укусил ее в затылок. Появилось характерное зудящее ощущение и Рыбе захотелось чесать-чесать-чесать укушенное место.
«Что это?
– Подумала она.
– Неужели у меня воши завелись?! Неужели у меня насекомые? А-а-а! У меня вши! У меня вши!»
Тут же пришли на память все пионерские лагеря, куда погань засылала Рыбу на сезон-другой, чтобы избавиться от нее и хорошенько погулять. И найти очередного алкаша, с которым она надеялась сколотить семейку. Но алкаш оставался алкашом и «папа в семью» из него ну никак не выходил, и погань, как всегда, оставалась одна, матерью-одиночкой, а Рыба привозила полную башку вшей. Погань орала: - А! Немедленно стричь! Стричь налысо! Опять вшей притаранила!
Рыба принималась ныть: «Ну не надо! Ну не надо!» Но потом поганая успокаивалась и начинала терпеливо выводить Рыбе всех вшей и гнид. Эх, ничего-то она в этой жизни не понимала! Ни как от вшей дочь уберечь - ни где приличного мужика искать. Ничего-то ей было не известно, темнота!
– Эй, а ты чего задумалась?
– Неожиданно вывел из забытья Дик.
– Да так ничего, - Почесывая шею, пробурчала Рыба.
– Давай-ка, курни немного! Нештяк травка!
– М-м-м!
– Протянула Рыба, затянулась и тут же закашлялась.
– Ха-ха-ха!
– Весело заржали все над ней!
– Сразу видно - никогда ты не курила, овца! Ну че, косячок в руках держишь - пускай его дальше, не переводи добро!
Рыбе стало вдруг как-то странно хорошо, восприятие дрогнуло, пошатнулось и все поплыло перед ее глазами. Мир стал казаться углубленным, предметы - какими-то осмысленными и емкими. Люди стали казаться Богами, а комната - сверхъестественным храмом наивысшего Божества. Неизвестно сколько Рыба пробыла в этом состоянии.
– Эй, че ты тут зависла?
– Неожиданно громовым раскатом прогремел голос одного из них у нее над ухом.
Рыба подняла на него взор и с изумлением увидела, что это Блэк.
«О! Как он преобразился!
– Подумала Рыбеха.
– Прямо совершенство какое-то!»
– Че молчишь, контуженная?
– С удвоенной силой прогремело «божество».
– Я?
– А кто же?! Головка от хуя!
– Что случилось?
– Свинья опоросилась! Ха-ха-ха.
– Даже сейчас Блэк казался Рыбе каким-то божеством и смысл его слов не обижал Рыбу.
– Пошли»!
Блэк резко рванул Рыбу за руку. Она по инерции потащилась за
ним в другую комнату. В ней был такой же раскидон, как и в первой– Так, - осмотрел Рыбу с ног до головы Блэк, ты меня кажется о чем-то просила.
– Не помню.
– Вытаращилась на него Рыба.
– Не ври. Ты просила, чтобы я научил тебя приемам самообороны.
– А-а-а?! Да-да!
– Въехала Рыба.
– Это как раз мне поможет от насильников!
– Ха-ха-ха!
– Зафадно усмехнулся Блэк.
– Вот смотри, как надо делать. Берешь - подходишь к мужчине, делая вид, что ты такая вся согласливая и доступная. Он при виде этого размякает, распускает слюни. А тебе как раз этого и надо. Давай, попробуй так сделать.
Рыба, маршируя, стала подходить к нему.
– Стоп! Стоп! Стоп! Ты что, на демонстрации что-ли? А ну давай назад и по другому попробуй!
Рыба попятилась, а потом с радостным визгом бросилась на Блэка, повисла на его шее и оба они с грохотом брякнули на пол.
– Ты че, дура, совсем что-ли?
– Выкарабкиваясь из под нее, заорал Блэк.
– Ты че, из баскетбола что-ли? Че ты тут прыгаешь? Я тебе не сетка, блин, баскетбольная! Уродина! И где вас, таких наделывают?
ЧАСТЬ 6. РУЛОНИСТИКА ( NEW )
Глава 1.
В Мусарне
– О, бля, круто! Мудя, слышь, Рулон сказал мне мемуары писать, – прыгала Подстилка, повизгивая от восторга. – Прикинь!
– Ага, - бессмысленно ответил Муд, пялясь в монитор в надежде отыскать в километрах кода маленькую паршивенькую ошибочку, которая не давала ему покоя уже двое суток, так как тормозила выполнение задания Рулона.
Поняв, что от Муди нихуя не добьешся, Подстилка поперлась в свою конуру, воображая на ходу: «О, бля, круто, теперь я прославлюсь!!! Мои мемуары обойдут весь мир!», - пиздела Подстилкина гордость, воображая, как она опишет, какая она крутая, бля, не в рот ебать, два пальца обоссать.
«Ага, прославишься ты, - злорадно ответил долбоебический ум, - надо же про себя все говно писать, всю правду».
«Во, бля в натуре, - приуныла Подстилка.
– Может не писать тогда? Не, нельзя, сама же напросилась, че теперь про меня подумают. Во бля, во бля», - погрузилась дура в свою любимую чмошную атмосферу.
«Пошла нахуй, сука!», - вдруг забесилась она на мамашкин голосок в репе и яростно застучала по клаве.
* * *
Когда Мудя с Подстилкой с истошными криками «Здесь просветляют!!!» ломанулись из Рулон-холла, жизнь сразу же повернулась к ним своей вонючей задницей. Иначе не могло и быть.
– Вот блядь, у нас осталось десять рублей, - бесился Мудя , неистово ковыряя в носу и считая мелочь, - вот с-с-сука, завтра жрать нечего будет. А ну, давай, пошарь по карманам, может у тебя че есть.
Подстилка покорно стала выворачивать все возможные карманы на штанах, на кофте, куртке, на сотый раз перетрясла свою замызганную сумку и даже в трусы заглянула, но, кроме засохших огрызков, крошек и прочей хуйни, ничего не нашла.
– Надо что-то делать, твою мать! – еще больше приходил в бешенство Мудя , расхаживая туда-сюда по маленькой комнате метр на метр, - это ты во всем виновата, свинья тупая!