Путь хитреца

— Как в «Портрете Дориана Грея»?

— Ну, да. Счастливым ему не быть, внутреннего покоя не достичь. Мы — люди — невротики, живущие на антидепрессантах, алкоголе и наркоте, часто идем на сделку с дьяволом. Поэтому мы глубоко несчастны. Мы прячемся в фильмы — созданную для нас другими невротиками сказку, забиваем дискомфорт едой, сексом, тупыми развлечениями, разгоняющими эндорфины по телу. Но в силу глубокой внутренней ущербности и неспособности свободно дышать, любить и жить в конечном счете мы лишь подменяем нирвану телесным кайфом мастурбации. Мы похожи на мышь, которой ученые засунули стимулятор в центр удовольствия. И ей больше ничего не надо. Она так и сдохнет без еды и питья, затрахав себя стимулирующим нервы контактом.

— Слушай, но я знаю людей, у которых есть сила: деньги, власть, уважение. И они не парятся вопросами духовного поиска. Воруют, убивают, предают…

— Да не сила это! — возмутился Андрей. — Это лишь атрибуты силы. Денег много человеку не нужно. Ты же не можешь вместо одного раза дважды обедать! Деньги — это атрибут, который помогает человеку убедить себя, что он сильнее кого-то еще. Например, того, у кого денег меньше. И если человек стремится к власти над слабыми, он выбирает этот путь. Кто-то сказал: «Люди первого сорта окружают себя людьми первого сорта, а второсортные предпочитают окружение людей третьего сорта». И уважения у жулика быть не может. Бешеная кошка может собак распугать. Но разве это уважение? Это пластмассовые бусы, а не золото. А цена, которую он заплатил за эти побрякушки — его проклятая, разбазаренная жизнь.

Глупым Берестага себя не считал никогда. В свое время, когда Годзилла перестал быть ему опасен, и путь к сердцу Петуховой освободился, появилось новое и более серьезное препятствие. Мечта всех воздыхателей Петухова влюбилась в недавно появившегося в классе доморощенного интеллектуала Петра Остроумова. Новое препятствие полностью оправдывало свою фамилию: энциклопедические знания, отличная реакция острого ума, память… Поскольку интеллектуальное поле в классе хоть как-то всегда держалось на Артеме, то теперь оно было прочно и, похоже, надолго занято новичком. Плотно обложившись книгами по физике, математике, астрономии, литературе, географии, биологии, он начал грызть гранит науки. Результаты не заставили себя долго ждать.

Но Артем смутно понимал, что, даже решив эту проблему, он встретит новую, еще более неподъемную. Наверное, тогда у него возникла потребность в более глубоком понимании жизни, в нахождении «универсального знания». «Универсальное знание» решено было искать в книгах по философии и религии. Хорошие книги в девяностые только начали появляться на полках магазинов. И их крайне трудно было вычленить из общего потока «бумажного мусора». В руки попадали перепечатки из заграничных журналов — пришлось подучить английский, старые дореволюционные издания, тлеющие на библиотечных складах. И он закапывался в библиотечную пыль в поисках своего философского камня.

В какой-то момент Артем отметил для себя, что найти оппонента для хорошего спора совсем нелегко. И школьные учителя предпочли избегать философских дискуссий. Даже если это касалось их предмета, они старались увести разговор в сторону или сразу завершить его с наименьшими потерями для своей репутации.

Его авторитет среди одноклассников был уже высок, когда Петухова, разочаровавшись в «нудной энциклопедии», наконец обратила свой благосклонный взор на Берестагу. Новая проблема оказалась непреодолима: пустышка со смазливым личиком и вульгарными манерами эллочка-людоедка Петухова больше не вызывала у него никаких трепетных чувств. К тому же ее лицо в силу приобретенной полноты и других естественных причин перестало быть таким уж смазливым.

Тогда он впервые осознал, что нельзя делать ставку на нестабильные ценности, такие как внешность и мнение окружающих. И стал думать о вечном в поисках неких основополагающих принципов, которые независимы от меняющейся моды, общественного мнения и других внешних обстоятельств.

Потом многое изменилось. В его жизни были разные учителя. Но теперь, в беседах с Андреем он вдруг почувствовал, что спорит с самим собой. И этот опытный и уверенный в себе Берестага в силе доводов уступает тому пацану из прошлого.

Артем подумал, что давно не был на форуме. Слишком много событий. Сегодня решил исправить это недоразумение. Приятно удивило то, что в сети оказалась Неона. Они не общались несколько дней.

Sirius:

— Привет! :) Как настроение?

Neona:

— Привет хреновое :(

Sirius:

— Неправильно это для твоего возраста. Несчастная любовь?

Это казалось наиболее вероятной причиной заморочек девочки.

Neona:

— :( Исключено, мужиков терпеть ненавижу.

Sirius:

— Ну раз ты женщин не упомянула, их можно не учитывать. Может быть, поделишься бедой. Вдруг помогу?

Neona:

— У меня умерла собака.

Sirius:

— Расскажешь о ней?

Пауза.

Neona:

— Да… мне исполнилось одиннадцать…

Прерывистыми фразами, не без помощи наводящих вопросов девочка поведала странную историю. Это случилось в день ее рождения. Прекрасный солнечный день — он казался ей самым счастливым днем рожденья, какой только можно было представить. Она получила долгожданный подарок. Он пищал и кусался, бессовестно метил вещи и грыз колеса папиного автомобиля. Черный живой комочек с бурыми подпалинами. Она еще не придумала, как его назвать, и примеряла самые разные имена. Щенок на них не откликался, он был занят только игрой. Больше всего ему нравилась игра в «апорт». Она бросала найденные палки, а он с веселым щенячьим лаем искал, а затем уничтожал их маленькими, но острыми зубами.

Neona:

— На полянке возле дома палки кончились, и мы побежали к лесу. Жили тогда у Битцевского парка… И там… — Неона замолчала.

Sirius:

— Что там?

Sirius:

— Что случилось? Ответь, Neona!

Но красный значок «on-line» рядом с ее ником на форуме превратился в серый «off-line». «Надо было телефон взять», — с досадой подумал Артем.

Выключив компьютер, уставший Берестага откинулся на мягкую спинку кресла и провалился в глубокий безмятежный сон.

Глава 11 Магия понедельника

Когда Артем открыл глаза, солнце было уже высоко. После темного дремучего леса воздух, казалось, был пропитан ярким солнечным светом. Артем смотрел на синее-синее небо, лежа на спине, и ему казалось, что мир перевернулся и можно прыгать на редких белых облаках. «Если где и есть нужный мне магический камень, — подумал он, — то это, скорее всего, здесь». Во всяком случае, хотелось, чтобы он оказался в таком чудном месте.

Однако его размышления прервали нечеловеческие или, точнее, слишком человеческие стоны. Наш герой поднялся и насколько мог быстро направился искать их источник. За ближайшим пригорком он обнаружил лежащего на земле человека с позеленевшим от боли лицом. Тот перегнулся пополам, схватившись за живот, и громко стонал.

— Что случилось? Чем я могу вам помочь?

— А-а… наколдуйте мне… домой, — корчась от боли, простонал человек в ответ. — Кровать, лекарства…

Невольный спасатель пропустил мимо ушей бред обезумевшего больного о колдовстве и, подхватив его под плечо, поставил на ноги.

— Куда?

Тот показал направление рукой. Он лишь постанывал, волоча ноги, в то время как Берестага тащил его не меньше километра вверх по пологому склону до дома.

— Что с вами? — спросил он по дороге.