Путь за горизонт

Уже через минуту три взвода Рыцарей собрались в единый атакующий кулак.

— Парни, разминка закончилась. Вы знаете, что делать. Тактическая схема № 3, формация «Трезубец». Вперед! — когда отряд пришел в движении, майор Эрхарт добавил: — Давненько мы не показывали этим остеррианским выскочкам, как сражаются настоящие воины. Вот только урок не обойдется им даром.

Губы командира Рыцарей сложились в самодовольную ухмылку. Даже не имея возможности взглянуть на своих бойцов, он знал, что выражение их лиц мало чем отличается от его собственного. Наконец-то возбуждение предстоящей битвы алым пламенем разлилось по его телу, а быть может, и по проводам и электронным схемам «Голиафа», с которым он делил сознание. Остеррианские бронегранадеры, очевидно, тоже знали об их расположении и численности, поскольку обладали системой обнаружения, ничем не уступающей эллиадской. Поэтому о неожиданной атаке не могло быть и речи. Смысл выбранной Рыцарями тактики заключался в опережающем ударе по противнику с последующим переходом в ближний бой.

Оскар Эрхарт ожидал подходящего момента для нападения. Если атаковать слишком рано, то не получится нанести противнику значительный урон, а если запоздать с приказом, то враг нанесет удар первым. Он всеми силами сдерживал бурлившую в нем энергию, которая, подобно своре рассвирепевших псов, пыталась сорваться с цепи.

Рыцари приняли построение «Трезубец», согласно которому двадцать «Голиафов» сформировали центр, который, прикрываясь башенными щитами, сократит дистанцию и вступит в ближний бой, а две пятерки бойцов займут позиции на флангах, откуда и будут обстреливать противника издали. Эта отработанная за годы тренировок и боевых действий тактика позволяла наиболее эффективно комбинировать ближний и дальний бой.

Оскар Эрхарт сфокусировал оптические сенсоры «Голиафа» на отряде «Берсерков», принявшем похожее построение. Остеррианские боевые доспехи имели окраску угольного цвета с серебристой окантовкой, словно выделявшей контуры грозных машин. На первый взгляд, эти «Бесерки» не отличались от тех, что он видел шесть лет тому назад, — массивный корпус, точно у человеческих тяжелоатлетов, шириной превосходивший таковой у «Голиафов», но слегка уступавший эллиадским боевым доспехам высотой, и не имевшая шеи шаровидная голова, визор которой испускал тусклое серебристое свечение.

Наконец, майор Эрхарт посчитал, что час пробил:

— Сейчас! Покажите, на что способны!

Первым делом в ход пошли снаряды, выпущенные из ракетных установок, а также осколочно-фугасные и ЭМИ-гранаты, вылетевшие из пусковых шахт на поясе. Пять «Голиафов», игравших на поле боя роль мобильной артиллерии, разрядились шквалом ракет из компактных реактивных систем залпового огня, закрепленных на спине и плечах боевых доспехов. Воздух наполнился оглушительным ревом, и отряд Рыцарей ринулся на противника. Через несколько мгновений, имевших колоссальное значение, остеррианские бронегренадеры отплатили оппонентам той же монетой.

Бойцы майора Эрхарта рассредоточились, а затем окатили врага повторным залпом. Поскольку боевые доспехи обеих сторон имели сходную с танками систему активной защиты, большая часть снарядов разрывалась, не долетая до цели. Сотни металлических осколков вырвались из шахт, открывшихся на уровне плеч, груди и спины восьмиметровых машин. Взрывы пылающими волнами разливались по небу. Облака электрических разрядов от ЭМИ-гранат охватили несколько «Голиафов», перегружая электронные цепи бронированных гигантов.

Оскар Эрхарт слышал почти ритмичный лязг металла, ощущал, как осколки разорвавшихся снарядов бьются о броню «Голиафа», видел врага в двухстах метрах впереди, понимая, что из-за близкого расстояния бронегренадеры не успеют дать еще один залп. Он выпустил пару очередей из бронебойной винтовки, после чего взял в руки силовую секиру и активировал ее. Эрхарт разглядел знакомый герб на надплечниках «Берсерков» — белый жеребец на красном поле. Он принадлежал ордену вражеских бронегренадеров «Вельфриттеров», с которым Рыцари столкнулись во время Остеррианской войны. Майор Эрхарт давно горел желанием расквитаться с их лидером, Альбрехтом Вельфом, за то, что от его руки пал его друг. Еще будучи новобранцами, они вместе проходили вступительные испытания в орден Рыцарей Черного Орла, а после бились плечом к плечу не один год.

Надеюсь, ты здесь, Альбрехт Вельф.

Перед тем как сойтись в ближнем бою, Рыцари восстановили построение. Многие Берсерки еще не успели отойти от двойного приветственного дара Рыцарей, послужившего увертюрой к смертельному представлению. Ракеты и гранаты вывели из строя лишь два боевых доспеха остеррианцев, но нарушили изоляцию около десятка машин, что позволило ЭМИ-гранатам перегрузить их электрические схемы. В результате некоторые «Берсерки» оказались частично парализованы. Этот эффект продлится лишь около пяти секунд, но в большем майор Эрхарт и его люди не нуждались.

Первый ряд «Голиафов», защищенных щитами, врезался в разобщенного противника. Оскар Эрхарт вырвался вперед боевых братьев, точно тайфун, сметавший все на своем пути. Крепко держа секиру обеими руками, он уже чувствовал запах крови, запах боли и ярости, запах победы. Раскаленная, словно магма, секира устремилась к черной броне «Берсерка». Бронегренадер отреагировал с опозданием, попытавшись парировать удар двуручным мечом, но лишь немного изменил его траекторию. Секира отсекла механическую руку, прошла через плечо и по диагонали рассекла укрытую в бронированной грудной клетке кабину пилота. Раскаленный шрам зашелся искрами. Черный боевой доспех обмяк, выпустил из единственной руки клинок, пошатнулся и упал в лужу грязи. Фланговые отряды тем временем уже открыли огонь по остеррианцам. Бронебойные снаряды с гулким шумом вылетали из стволов, врезались в крепкую броню «Берсерков» и взрывались, раз за разом нанося тем все новые увечья. От яростного ответного огня стрелковые подразделения закрывала пара бойцов со щитами, находившихся на каждом из флангов.

Оскар Эрхарт уже нацелился на «Берсерка» с алебардой, когда увидел красную вспышку справа. Соседний «Голиаф» замер в пяти метрах от «Берсерка», вооруженного плазменным излучателем. От дула оружия, стреляющего концентрированным зарядом плазмы, исходила густая дымка. В груди «Голиафа» пылала сквозная дыра метрового диаметра, по ее краям стекал оплавленный металл, сияющий жаром адской кузницы.

В тот же миг майор Эрхарт рванул к павшему товарищу, сержанту Конраду Ризе, и «Берсерку», что отважился использовать плазменную винтовку, эффективную только вблизи и требующую трехсекундной перезарядки из-за сильного перегрева.

Проклятье, Конрад! Я не раз говорил, что ты слишком подставляешься. Сейчас я расквитаюсь за твою жизнь.

Он прорывался к цели, выставляя вперед тяжело бронированный наплечник и наручный щит. Молниеносная скорость майора Эрхарта не дала ни единого шанса противнику, чья плазменная винтовка еще была не готова к новому выстрелу. Глава Рыцарей нанес сокрушительный горизонтальный удар по «Берсерку». Рой искр повис в воздухе под аккомпанемент металлического звона и скрежет металла. Серебряный полумесяц секиры разрезал нагрудную броню поперек, но, погрузившись глубоко внутрь, замедлился настолько, что едва не застрял в чреве машины войны.

Оскар Эрхарт усилил натиск. Напряглись даже мышцы рук и ног его человеческого тела, стремясь повторить движения «Голиафа». В итоге он завершил начатое и разрубил «Берсерка» на две половины.

Покойся с миром, Конрад.

Майор Эрхарт осознавал, что сейчас на поле боя гибнут и другие его бойцы. Однако вверял их судьбы и честь братьям по оружию. Когда все закончится, выжившие соберутся вместе, споют поминальную песнь, дав волю печали, а затем выпьют за павших товарищей с улыбками на лицах, навсегда отринув скорбь. В конец концов, Эрхарт считал, что тот, кто забирает чужие жизни, должен быть готов в любой момент расстаться и со своей. Тренируя, новобранцев ордена, он часто проговаривал эту истину. Путь воина — дорога, устланная телами и кровью врагов. И, однажды ступив на этот путь, Оскар Эрхарт знал, что однажды и сам заплатит кровавую цену.