Путь

— Что?

— По инициативе доктора Чаквас и БП, я проделала это со всеми командирами и старшими офицерами нашей эскадры, ну и с нашими ребятами. А, док и профессор Солус с помощью мнемографа контролировали этот процесс. И как сказала мне потом док, они смогли вычленить элемент в моей памяти, который позволяет убирать эту дрянь из разума всех разумных. Солус взялся изготовить на основе этого элемента мнемограмму и разослать её по всей галактике. — Сказала Шепард. — Он как-то понял, как это сделать.

— Так это же замечательно! — Воскликнул Дэйв. — Мы, мы сможем лучше сражаться и вражеские платформы, уже не будут сеять своим рёвом панику и страх. Да и одурманить нас, врагу будет сложнее.

— Там есть побочный эффект. — Понуро буркнула дочь.

— Что за побочный эффект?

— Те, кому запишут этот фрагмент, станут относиться ко мне очень тепло. Я стану для всех них чрезвычайно близким существом.

— Хорошо же, тебя будут любить.

— Пап! Любовь сотен миллиардов разумных, это чудовищное бремя. Я не знаю, в силах ли моих будет вынести это всё?..

— Не вижу проблем. — Улыбнувшись, ответил он.

— Ещё бы, ты меня и так любишь. Но есть те, кто совсем не испытывает ко мне таких чувств, а скорее наоборот мечтает чтоб я сдохла. А тут, такая засада…

— Ладно, будет день — будет пища. Расскажи-ка мне, как там у вас дела? Да и ребятушек позови, посмотрю хоть на вас, а то уже соскучился. — Сказал Дэвид и, дочь позвала всех своих друзей, с которыми они проговорили почти три часа.

— Ты сильно скучаешь, я вижу. — Тихо сказал Пауль, оборвав поток его воспоминаний. — Я тоже скучаю, по моей девочке, да и по своему зятю. Этот засранец, пока жил у меня перед войной, смог пролезть мне в сердце. Не говоря уж об Айли и Хельге, младшая дочь просто влюбилась в этого парня. И сейчас он там, вместе с моей девочкой, в пылающих небесах. Дай-то Боже, чтобы Женька сохранила их всех, сохранила мою маленькую красавицу, как делала все эти годы. Я помолюсь, истово помолюсь об этом, и может быть, Господь услышит мои молитвы. Дабы у меня были внуки, и может быть, я очень в это верю, мне посчастливится подержать их в руках.

— Ты же коммунист, Пауль? Какая вера? — Иронично спросил Дэйв.

Немец вернул улыбку, но внезапно стал очень серьёзным. — На войне не бывает атеистов, Дэвид.

— Согласен, не бывает. — Кивнул Андерсон.

Разговор, как-то увял и оба мужчины молча, пили чай, думая каждый о своём. И когда допили, тихо разошлись по комнатам, нужно было отдохнуть, скорее всего, к вечеру прибудут русские с танками и они пойдут на штурм.

Разбудил его шёпот детей, которые обсуждали, стоит или нет, принести второй завтрак дедушке. Или подождать до обеда и принести уже его. Дэвид привстал на руках, в синем сумраке ночника посмотрел на мальков.

— Бекки, который час? — Тихо спросил он.

Малышка ойкнула и виновато посмотрела на Дэвида. — Прости, деда, мы тебя разбудили. А время четверть третьего после полудня. Ланч давно закончился и мы с Риччи думаем сходить на кухню и попросить для тебя поздний завтрак.

— Не стоит, моя маленькая, потерплю до обеда. Чем занимались? И каковы планы на дальнейший день? — Спросил он девочку.

— Ходили на мнемограф к доктору Либерману, затем с прапорщиком Шильдером, ремонтировали и калибровали винтовки, при этом Густав Карлович, много рассказал нам об этой процедуре. После пришли сюда, а ты всё ещё спишь… — Сказал Ричард.

— И вы решили меня разбудить… Русские прилетели? — Став серьёзным спросил Дэйв.

— Нет, деда. — Хором ответили дети.

— Генерал фон Арним, сказал, что товарищи прилетят ближе к ночи и просил не беспокоить тебя, так как вы снова пойдёте на разведку. — Ответила девочка, подойдя и прижавшись к нему. — Деда, а ты не боишься?

— Боюсь, моя малышка, но воевать нужно. И сила настоящего воина, в преодолении страха.

— Я хочу так же! — Тихо сказал ввинтившийся под другую руку мальчишка.

— Хочешь, научишься. Все мы, те, кто сейчас воюет, научились этому, Ричи. — Ответил мужчина, прижав к себе детей. И внутри него, стало тепло от чувств малышей, которые доверчиво прижались к нему.

Так и сидели, молча, слушая, дыхание друг друга. В тишине и темноте, в убежище находящемся в глубине Альп. Где-то там, за дверью, дисциплинированные немцы жили своей жизнью, воины ходили в патрули и готовились к атаке на Мюнхен. Отряд Пауля, готовил свои костюмы и в очередной раз проверял боеголовку от «Адского пламени». Слышались шаги, но Дэвиду и его маленьким подопечным почти не было до этого всего дела.

И пожилой мужчина и двое детей, просто радовались душевному теплу и такой простой близостью, которой так мало на войне.

— Деда-а-а? — Тихо сказала Бекки.

— М-м-м? — Промычал он.

— Скажи, а у тебя есть любимая? Ну, твоя женщина, на которой ты хотел бы жениться? — Снова спросила девочка.

— Есть.

— А кто она? И где она? — Спросил Ричард.

— Она ректор «Гриссомской академии» и зовут её, Кали Сандерс. А где она сейчас, я не знаю. И её саму и её учеников, куда-то спрятали, дабы уберечь от врага. — Ответил мужчина.

— И ты не знаешь куда? — Спросила девочка.

— Нет.

— А ты скучаешь по ней?

— Очень. — Ответил он. — Я очень по ней соскучился, и не только по ней.

— По твоей дочери, по Жене тоже? — Спросил мальчишка.

— Да, Ричи, тоже.

— И я, по маме скучаю… Как думаешь, деда, моя мама и мама Бекки найдутся?

— Не знаю, парень. Ты видел, сам видел, во что превратился твой Ванкувер. Груда щебня, а не город. И кто смог выжить, а кто погиб. Мы сможем узнать только после войны и только если победим.

— А мы не из Ванкувера, деда. — Сказала девочка. — Мы из маленького городка, что к югу, в штате Орегон. Мы из Салема, деда, а ты откуда? Где ты родился?

— Я из Англии, моя маленькая, из Лондона.

— Деда, а у тебя есть мама?

— Была, Бекки, много лет назад моя мама и мой папа погибли в экспедиции.

— Погибли? От чего?

— Они были вулканологами и отправились на Тартар изучать процесс первичного плането-образования. Что там случилось выяснить так и не смогли, выяснили лишь, что лагерь учёных почти целиком провалился в лавовый поток. Не выжил ни кто, от моих родителей ничего так и не нашли. — Тихо сказал адмирал.

— Как страшно! — Прошептала малышка, ещё теснее прижимаясь к нему. — Ты тоскуешь по ним?

— Да, до сих пор.

И все трое снова замолчали, стараясь, молча утешить и поддержать друг друга. Прервал их сидение тихий стук в двери.

— Входите. — Громко сказал Дэйв. Двери открылись и за ними, стоял Пауль, держа за руку девочку лет семи — восьми. У ребёнка были словно светящиеся, снежно-белые волосы и чуть светящиеся, ярко-голубые глаза.

— Вот вы где! — Крикнула маленькая полукровка и, выдернув руку из ладони отца, подбежала к ним, так и сидевшим на кровати и, уселась рядом, радостно оглядывая его мальков. — А я вас ищу-ищу, вы же у себя в комнате! Почему ушли? У нас такая игра интересная была…