Пути Деоруса
Шрифт:
— Подойди поближе, — потребовал судья. Свидетель смутился, но не смел ослушаться. — Еще, прямо сюда, — теперь мужчина уже замешкался, — ну же! — Ганнон поманил его рукой.
Свидетель оказался в шаге от кресла судьи — невиданное зрелище. Он снова попытался оглянуться, но Ганнон осек его:
— Смотри на меня! — Юноша притронулся к кольцу. Как легко было бы судить, если бы у него было несколько часов на каждое дело, чтобы украсть личину. И пара дней отдыха после. И еще если бы это таинство было разрешено использовать не только для нужд братства. Но тут и без кольца все ясно. Ганнон снова взглянул на молодого «вора» и обратился к свидетелю: —
— Да, господин, я же уже сказал все, — подтвердил свидетель, которому явно было не по себе.
— С какого этажа он вылез?
— Со второго.
— Солнце уже зашло? — Ганнон говорил все быстрее.
— Вот-вот должно было…
— Он был с напарником, так? — Ганнон еще ускорился.
— Один… — Мужчина недоуменно смотрел на судью, но успевал отвечать.
— Он был в маске?
— Нет…
— Платили курумом или медью?
— Серебром, — не задумавшись брякнул горожанин. Глаза его сохраняли все то же растерянное выражение, пока рот выговаривал признание. Через секунду в них появилась паника. Лжесвидетель наконец обернулся на разом побледневшего торговца — тот стоял открыв рот.
— Кессад, что полагается за ложь суду Видевших и получение взятки? — спросил судья.
К удовольствию Ганнона писарь стоял в том же молчаливом изумлении, что и зеваки. Однако собрался он все же быстрее остальных и, откашлявшись, проговорил:
— Кхм, как и тяжкое оскорбление богов. Для городского люда — от порки до казни. На усмотрение самого суда Видевших. — Кессад указал на Ганнона с легким поклоном.
— Спасибо. — Судья перевел самодовольный взгляд на замершего свидетеля. — Была ли у него в руках серебряная ваза? Я позабыл. Что ты сказал?
— Нет, господин, — сглотнув ответил несчастный, а по толпе пронесся вздох, сменившийся смешками и пересудами.
Двое легионеров, ожидавших разговора с судьей, недовольно переминались с ноги на ногу. Возня с горе-ловеласом и отцом девушки, подкупившим свидетеля, чтобы сберечь честь семьи, заняла немало времени. Дело Откликнувшихся шло следующим, было видно, что они не привыкли ждать. Кандалы сменили хозяина: не верящий в свое счастье парень поспешил убраться подальше от родни торговца. Эти точно главу семьи без боя не отдадут. Но на подготовку процесса уйдут недели. Слава богам, разбираться с ними будет уже другой судья.
Откликнувшийся откашлялся и сам обратился к суду, проигнорировав товарища, что попытался удержать его, схватив за плечо.
— Если суду угодно... — начал молодой легионер из Морского, игнорируя ворчание старшего товарища. Кессад был недоволен, но не решился что-либо сказать воинам. — Вопрос оплаты в колон… в Даре, — тут же поправился Откликнувшийся: суд требовал возвышенного стиля речи.
— Ах, это! — облегченно воскликнул писарь. Растерявшийся было помощник Ганнона снова обрел уверенность. Он прошел к записям и без дополнительных пояснений достал нужный свиток. — Прошу вас, излагайте. — Кессад все же решил дать им слово.
— Излагать тут нечего. — Рассерженный легионер все же отсалютовал, прежде чем обращаться прямо к судье. — Был в Даре три месяца, хотя договор был на два, за один не заплатили. — Он сложил руки на груди.
— Почему три, а не два? — Ганнон с раздражением посматривал на помощника, тот явно уже был в курсе дела, раз так быстро нашел нужный свиток, но не спешил делиться.
— Плохая погода — с Атора не уплыть было, — пояснил
воин. Старший его товарищ позади молча качал головой. — Я закон знаю! Погода или не погода, пока в Даре — жалованье идет.Ганнон посмотрел на легионера: плащ без герба, значит, ему платит дом Откликнувшегося. На него и хочет подать в суд. Лицо совсем не обветренное. Наверняка мелкое недопонимание. Ну конечно!
— А на Атор вы попали после двух месяцев службы?
— Да. — Воин с опаской наблюдал за помощником судьи, передавшим тому свиток.
— Атор – ленное владение дома Илларин-Габха, — Ганнон с трудом прочитал непривычное двойное имя. — Крепость Морского Легиона на малом Острове и вовсе – часть пожалованного Легиону. — Юноша указал рукой на запад, где высился Маяк.
— Ох. — Легионер выдохнул и немного ссутулился. Оттянув впившийся в шею ворот плаща, он снова встал, как положено.
— Говорил тебе, дурень: надо сперва своих спросить, капитаны не обидят! — проворчал уже седой воин с беленым ветром лицом, но также без герба, отсалютовал и увел товарища, продолжая бранить того на чем свет стоит.
Последним делом был спор двух богачей, почти одинаковые речи для которых написал один и тот же грамотей. Кессад сказал, что такого человека называют логограф. Ганнон решил, что он только что выдумал это слово, слишком уж диковинно оно звучало. Раздосадованные мужчины быстро примирились и отправились искать пройдоху.
Стражники терпеливо ждали, пока писарь методично собирал документы. Руки двигались с привычной точностью, но было похоже, что он раздумывает. На лице еле заметно отражалась внутренняя борьба. Несмотря на его высокомерие и снобизм, Ганнон был благодарен помощнику. Он брал на себя большую часть работы. В первый вечер судья предложил помочь собрать книги, чем оскорбил писаря. Похоже, Кессад воспринимал это дело как свой собственный священный ритуал.
— Хорошо бы собрать их все в одну книгу. — Юноша решил проявить немного дружелюбия, надеясь напоследок оставить о себе хорошее впечатление.
— Это давняя мечта, — вздохнул Кессад. — Но невыполнимая. — Он зажмурился и потер переносицу. — Разные законы, исходят от разных, как бы это сказать? Источников власти: вера, древние дома, Избранники. Часто они противоречат друг другу. В одной книге они не уживутся.
— Как же судят, когда есть такой конфликт?
— Вам повезло, что такой случай не попался. — Писарь сложил последний том в сундук и слегка улыбнулся. — Честно признаться, выбирают тот закон, от использования которого будет меньше шума. Если Прелат заинтересован делом – бери церковный. — Он захлопнул крышку. — Стоит рядом легионер – бери что посвежее, — со скрипом провернулся ключ, — но если вывести на чистую воду лжесвидетеля, то все законы сойдутся вместе.
Уважение, появившееся во взгляде Кессада, было приятнее любой другой похвалы. После этого обратный путь в громоздком наряде Ганнону показался легче, несмотря на усталость после тяжелого дня.
Акт 2. Глава 12 Бунт
Даже обычная вещь, с которой человек был знаком более чем хорошо, могла внушать страх. Стоило только оказаться от нее с непривычной стороны. Юноша постучал пальцами по столу, собираясь с силами, чтобы открыть. Молчаливое противостояние с помещающимся в ладонь запечатанным футляром длилось уже минут десять. Срочные вести из Арватоса, предназначенные для Коула. Ганнону впервые нужно было вскрыть такое послание, а не запечатывать его.