Пути Деоруса

«Похоже, она давно ждала шанса. И вот без старика мы остались беззащитны», — с тревогой подумал юноша, одновременно ощутив и облегчение. Он тут же отругал себя: уплывающий из рук контроль снимал ответственность, да, но не предотвращал последствий. И ударят они ничуть не слабее, плевать им, что ты «ничего не мог сделать».

— Ты помнишь уговор? — Гамилькар оглянулся на супругу. Та хоть и поджала губы, но ей хватило выдержки, чтобы не рисковать без нужды, когда победа и так уже в руках.

— Вы должны простить меня, Ганнон, — она склонила голову набок, — Избранник желает поговорить с вами наедине.

После ухода супруги Гамилькар некоторое время стоял молча, раздумывая. Ганнон почтительно ожидал в тишине.

— Вы пьете береговой эль, так? — осведомился Избранник. Надо отдать ему должное, вопрос застал юношу врасплох.

— Да, Ваше Величество.

— Я бы хотел предостеречь вас. — Король хлопнул в ладоши и слуги внесли несколько кубков и тарелку. Послышался отчетливый запах брухта. — Предостеречь от той ловушки, в которую попала моя супруга.

— Ваше Величество... — непонимающе произнес Ганнон: становилось интересно.

— Я, хоть и являюсь потомком Уналмаса, прозванного Унылым, но люблю немного театральности. — Бесстрастный голос Избранника противоречил сказанному, усиливая интригу. Гамилькар обвел рукой напитки и тарелку, в которой поблескивало что-то зеленое, — чистый брухт, занятно! — Пейте же. — Король указал на один из кубков, и Ганнон повиновался. — Что вы чувствуете?

— Обычный эль, Ваше Величество, — честно ответил Ганнон и тут же поспешил добавить: — Прекрасно сваренный. Мастерски приправлен. — «Не чета выбору Иннара, конечно, но терпимо», — мысленно продолжил юноша.

— Он сбалансирован. Мало кто обращает внимание на основу, ведь приправы и пряности куда ярче. Вот и моя избранница увлеклась вашим ремеслом, забыв о главном. Пейте. — Гамилькар указал Ганнону на второй кубок. Там оказался сладковатый напиток, пьянящий, но почти безвкусный. Жидкая каша. Не дожидаясь реакции, король продолжил: — Заговоры интересны, но подавляющее число домов держит слово. Некоторые церковники позволяют себе лишнее, но большинство – просто служат богам.

— Ваше Величество, в доме Хестола…

— Я знаю, что наших следов вы не оставили, но я хочу, чтобы вы поняли, каким оказался ущерб, пусть и наименьший из возможных. Я не терплю не только вражды, что направлена на меня, но и между моими подданными. Нет, конечно, есть мелкие склоки, и они полезны. Но настоящей войны церкви и благородных домов нам не нужно. Исполняйте свои обязанности. — Избранник опустил пальцы в брухт, принюхался и сморщился. — Но помните, что они лишь инструмент для блага «скучной» части нашей жизни. Тысячи и тысячи рилей зерна из Колоний кормят Деорус, а курум позволяет нам собирать положенный налог. На Аторе его добывают и там же чеканят знак. Как только эти земли не называют: остров-тюрьма, остров мятежников, но Атор уникален. Его богатства, история и положение. Боги! Можно сказать, что этот молков клочок суши – основа мира. Моего мира. Помните об этом, когда будете исполнять там свой долг. Разузнайте, что происходит и отправьте донесение, а кару я выберу сам.

— Повинуюсь воле Вашего Величества.

— Хм… — Избранник насупил брови. — Мне кажется, я что-то забыл. Ихарион милостивый, точно же что-то было. Хотел спросить… — грозный вид отступил, Гамилькар указал на свой «реквизит» и вопросительно посмотрел на юношу.

— Стал бы я есть чистый брухт или предпочел бы эль вовсе без него? — испытал удачу Ганнон.

— Точно! — Король щелкнул пальцами и впервые улыбнулся. — Вы умны. Что ж, это дает мне некоторую надежду.

***

Приготовления к отбытию должны были занять несколько дней. Иссур уже отправился искать следующий корабль, что собирался на Атор. В идеале нужно было поторопить судно, что и так туда направлялось, а не заставлять кого-то менять маршрут. А пока что у Ганнона было время собрать все необходимое. Первым делом он решил навестить того, кто именовал себя Аторцем, хоть и не был им. Камерой ему служила комната прислуги, где теперь пахло как в пивоварне. Присматривать за неспокойным береговым было поручено Иннару, помимо стражи, само собой.

Юноша зашел в комнату, в которой эти двое разгоряченно обсуждали нюансы приготовления эля с особыми ингредиентами.

— Записано у него! — возмущался береговой. — Я это варю дольше, чем ты, собака, живешь!

— Ты сам говорил, что их надо добавлять, только когда пузырьки все выйдут! — отвечал Иннар с усталым видом. — И это была третья попытка, а не вторая. — Он обвел руками несколько бутылей, расставленных на столе.

— А третья это какая? — нахмурил брови Аторец.

— Эта. — Иннар приподнял бутыль, на дне были нацарапаны три засечки. Аторец принял у него сосуд, прищурился, а затем и закрыл глаза. Он аккуратно, почти нежно, провел кончиками пальцев по глиняной поверхности и осторожно поставил обратно.

— Да, точно. — Береговой громко поскреб затылок. — Она.

— Как успехи? — осведомился Ганнон, спорщики и не заметили, как он вошел. Иннар приветственно улыбнулся. Береговой, как и всегда, отшатнулся.

— Одна есть, — ответил он и подвинул третью бутыль вперед.

— Всего одна? — Ганнон был удивлен: договаривались они о другом.

— Тут выходит одна из трех, был бы я на воздухе… — затянул Аторец старую песню.

— Был уже, — отрезал Ганнон. — Больше тебе веры нет. Замучались ловить. Ну, допустим, одна из трех, а почему не десять из тридцати?

— Ракушки, — коротко ответил Иннар. — До следующего шторма новых не будет, а запасы все скупили. Как сетью прошлись.

— Веннона это, точно говорю, если бы вы ее… — начал было Аторец, но его прервал Иннар.

— Да тебя послушать, море Гнева тоже она взбаламутила, — отмахнулся ключник. — Не своди счеты чужими руками.

Ганнон забрал бутыль, завернул в тряпицу и аккуратно убрал в сумку.

— Ну что, уговор выполнен? Судья? — Аторец обращался по титулу, но интонация его давала понять, что уж он-то видит нечисть насквозь.

— Да, в камень не обращу, — усмехнулся Ганнон. — Но погостишь пока у нас, Аторец.

— Вот так всегда у вас, с подвохом! — Береговой сложил руки на груди и плюхнулся на табурет. «Ничего, пусть подождет возвращения», — подумал Ганнон, ощутив тревогу: ему предстояло впервые покинуть Деорус.

Акт 3. Глава 1 На пороге

Ганнон надеялся, что во время плавания у него будет возможность вдоволь начитаться об острове. Но качка и тусклый свет каюты не оставляли на это шансов. На палубе торгового судна было посветлее, однако брызги грозили повредить книги.

Так или иначе, юноше было не до того. Последние дни он не рисковал отходить далеко от края палубы, поскольку его обед с трудом удерживался в желудке. Это было первое длительное плавание Ганнона, и он понял, что море – не его стихия. Роннак и Иссур держались не в пример лучше, оно и не удивительно: подземник уже не раз посещал острова, а Лизарис плавал с детства, хоть и не так далеко.

Роннак вглядывался в горизонт, стоя на носу корабля. Такая компания не радовала, но Ганнон непременно хотел взять с собой кого-то из подземников: очень уж они впечатлили его в бою. Роннак вызвался первым, отказавшись от заслуженного отдыха на Деорусе, едва заслышав, что путь лежит на Атор. «Как пить дать надеется, что будет резня», — подумал Ганнон, вглядываясь в скользящую внизу воду и глубоко вдыхая носом свежий морской воздух. После недавнего шторма, который моряки насмешливо именовали «небольшими волнами», он каждый раз привязывал себя за ногу канатом, когда выходил на палубу, даже в хорошую погоду, несмотря на насмешки экипажа.