Пути Деоруса

Чтобы отвлечься от боли в стопах, Ганнон вспоминал уроки астрономии, которые старый брат Боннар давал ему в те вечера, когда звезды успевали выглянуть до того, как монах засыпал в обнимку с кружкой эля. Селана на вуали, Валхра в бледной фазе, значит, скоро из-за Завесы появится Путеводная Звезда, начнется сезон Приливного Ветра, и корабли с зерном будут прибывать из Колоний быстрее. Юноша перешел небольшой каменный мост, что пересекал бурный приток реки Голоки. Кроме шума воды отчетливо различался звук невидимого в темноте, но находящегося явно где-то неподалеку водяного колеса. Когда Ганнон покидал родной город несколько месяцев назад, этой мельницы еще не было.

Ганнон поправил одежду так, чтобы не было видно спрятанного под ней кинжала. Должность позволяла ему наравне с благородными проносить оружие на столбовые дворы, но без необходимости раскрывать себя не стоило. В сгущающихся сумерках он прошел мимо деревянного столба в два человеческих роста высотой, отмечавшего дневной переход посланника. След от удара меча – отметка о давнем походе легионеров, вырезанная высоко на столбе, – был заботливо покрыт дорогим монастырским лаком. Юноша был высок, но все же его рост не дотягивал до одного рубба. А ведь легионер рубил на уровне груди. Ганнон сошел с дороги и по пологому склону добрался наконец до двери постоялого двора. Как только он открыл дверь, его встретили вырвавшиеся наружу дым лучин, грохот посуды, смех и песни. Ноздри наполнили ароматы еды и питья, и в них Ганнон четко уловил запах брухта, от которого сводило челюсть, а рот наполнялся слюной.

Юноша вошел в зал, поискал глазами фигурку священной коровы Адиссы сбоку от входа и провел пальцами по ее медной голове, отполированной до блеска многочисленными посетителями. Затем прошел вдоль стены из толстых бревен, мимо сундука для оружия – тот был пуст – и присел за свободный стол так, чтобы видеть вход.

В центре на почетных местах за столом со свечами сидели четверо гонцов. Двое уставших, но довольных парней передавали другим сумки и наставления. Рассказывали, от какого путевого столба шли и что видели на постоялых дворах. Их собеседники мрачно слушали и кивали. Вокруг стола вилось сразу несколько служанок, желающих первыми успеть обслужить гонцов, как только те закончат передавать дела. Хозяин – худощавый, лысый мужчина с висящими седыми усами – неодобрительно наблюдал за этим. Обделенные вниманием гости попроще – но не менее голодные – начинали серчать. Увидев нового гостя, одна из служанок отделилась от стайки и поспешила к Ганнону. На мгновение ее товарки остановились, провожая расторопную девушку завистливыми взглядами, но вскоре продолжили осаждать верную добычу.

– Добро пожаловать в Первый Столб, господин! Изволите позвать вашего сменщика? – спросила девушка. Она была стройной, ее черные волосы были разделены прямым пробором и собраны в две длинные тонкие косы. Живые карие глаза служанки ярко выделялись на бледном лице и с профессиональным любопытством осматривали одежду и сумки гостя.

– Не нужно… Как твое имя? – спросил Ганнон.

– Данора, господин.

– Данора, я не посланник, и сменщика у меня нет. – Говоря это, юноша по одной выкладывал на стол три маленькие круглые зеленые монеты с отверстиями в центре, чтобы заинтересовать ими разочарованную девушку. – Принеси мне Походную похлебку, только без капусты! И кружку эля. Трех тарсов хватит?

– Есть бочонок прекрасного эля с Атора, я спрошу хозяина, открыли ли уже… – произнесла девушка и повернулась было в сторону общей залы.

– Данора! – Ганнон остановил ее и поманил к себе. – Не надо островного – ни к чему мне такая редкость. Принеси местного, берегового.

После этих слов взгляд девушки потеплел, и наигранно гостеприимный тон сменился по-настоящему радушным.

– Добро пожаловать домой, господин! Вы ведь будете ночевать? Узнать про комнату? – затараторила она.

– Нет, общей залы мне хватит, спасибо, – ответил Ганнон.

Девушка протянула ему третью монету обратно, но юноша только махнул рукой. Благодарная служанка убежала выполнять заказ, а тем временем Ганнон осмотрел залу, быстро скользя взглядом по лицам остальных постояльцев: гонцы, пара торговцев зерном, священник в потертой белой рясе с золотой окантовкой и батраки с окрестных ферм, принадлежащих легионерам, хотя здесь их чаще называли Откликнувшимися. Он вернулся, и пора было снова привыкать к землям Виалдиса, упаси боги назвать его Тиарпором!

Спустя пару минут девушка показалась вновь: с подносом в руках, она ловко продвигалась между посетителями, направляясь к Ганнону. Но, не дойдя одного стола, отдала заказ торговцу зерном из Арватоса. Страждущий резко потянулся навстречу вожделенному напитку и чуть ли не выхватил деревянную кружку из рук служанки. Тучный мужчина, зажмурившись, поднес эль прямо к красному носу и жадно втянул воздух. Его лицо побледнело, глаза распахнулись.

– Что за дрянь! Молк вас забери… – торговец прикрыл рот и нос рукавом, другой рукой отодвигая кружку. Ганнон с нескрываемым весельем помахал рукой служанке:

– Кажется, это мой! Неси скорее!

Девушка быстро переставила кружки между столом торговца и своим подносом, и, неразборчиво пробормотав извинения, поспешила прочь от недовольного толстяка. Секунда, и заказ был на столе Ганнона: парящая миска с похлебкой и та самая кружка зеленоватого эля. Юноша взял ее обеими руками и, глянув в сторону неудачливого торговца, поднес напиток к самому носу и глубоко вдохнул. Аромат брухта было сложно представить человеку, которому посчастливилось не быть с ним знакомым: чаще его описывали как смесь рыбьей чешуи и горькой коры пустых кленов с Атора. Звучало мерзко, но для тех, кто вырос на побережье, где брухт добавляли в любую стряпню, запах был так привычен, что становился почти незаметным. Стоило же им попробовать еду через два-три столба от Белого Города, как отсутствие этого аромата давало о себе знать: вся еда казалась жителям побережья безвкусной и сладковатой.

Перевалило за полночь, и зал потихоньку пустел. Посланники-сменщики ушли первыми, доставлять письма. Один за другим они гладили Адиссу и покидали гостеприимные стены. Их коллег развели по комнатам служанки. Ганнон выбрал лавку в углу: она хоть и стояла подальше от очага, но зато можно было сложить вещи к стене и не переживать за них. Сон, после долгого перехода, пришел быстро.

***

Ранним утром – едва только взошло солнце – Ганнона разбудило кряхтение хозяина, ходившего по залу и наводившего порядок. Юноша резким движением сел на твердой лежанке, потянулся и растер затекшую поясницу. Хозяин обернулся на звуки и коротко кивнул гостю:

– Доброе утро, господин.

– Доброе, один трудишься? – Ганнон зевнул. – А что помощницы твои?

– Да! – Хозяин только раздраженно махнул рукой – Не до того им, видишь ли… Выгнать бы в чем есть наружу, да посланников трогать не дозволено…

– Ну не вечно же им тут быть, пора и о будущем подумать. – Ганнон взял протянутую трактирщиком кружку воды и отхлебнул. – Хорошие мужья – посланники. Недалекие, деньги получают большие и не тратят, пока заняты. Не пьют, пока работают, а потом, как ноги уже не те, – на покой.

– Ха, не пьют, пока работают! – Мужчина глянул на бочонки, сложенные в дальнем углу. – Зато потом наверстывают! Некоторые за пару лет до смерти спиваются.

– Ну, так тоже неплохо, хозяин. – Юноша улыбнулся – Не все ж деньги пропить успеет, особенно если припрятать: писать-считать они не умеют.

– Хах, ну так-то, половина торговок, у которых я закупаюсь, – вдовы посланников. – Трактирщик провел рукой по усам, задумавшись. – Почтенные дамы они в Виалдисе…

– Ну вот и не обижай своих: повезет, так потом цены задирать не будут. – Ганнон закинул сумку на плечо, накренившись под ее тяжестью, но быстро восстановил равновесие. – Боги в помощь.