Пути непроглядные

Гвейр уже проверял меч и торопливо спрашивал про лошадей. По знаку дрейвки юноши, занимавшееся с нею фехтованием, отправились ловить их. Из хижины выскочил – Рольван с трудом удержался от возгласа – Дергидан с верхней одеждой и оружием Игре. Глядя, как он помогает повязать пояс с мечом и заботливо поправляет на ней плащ, Рольван понял, каким был до сих пор дураком. Пояснений не требовалось: пока он рисковал жизнью по ту сторону Врат, подобно всем известному глупому герою совершая подвиги ради своей любимой, его место занял соперник. Ему же оставалось только, по примеру того же героя, погибнуть с ее именем на устах. Благо и случай как раз представился.

– Игре, – Рольван подошел ближе. – Я остался без меча. Путь мне найдут какое-нибудь оружие.

Игре кивнула, не оборачиваясь.

– Дерг, – сказала она, и тот послушно вернулся в хижину, а Игре присоединилась к брату, который уже взял на себя руководство и сейчас быстро пересчитывал способных сражаться.

Дергидан вскоре появился с копьем и мечом, чье лезвие, почти на ладонь короче того, к которому Рольван привык, имело зазубрину у самой рукояти, а кончик не был заточен, так что мечом можно было только рубить. Деревянная рукоять местами растрескалась.

– Я нашел бы лучше, но времени нет, уже все расхватали, – сказал, извиняясь, Дергидан.

Молча, стараясь не смотреть ему в лицо, Рольван взял оружие и отправился к деревенским воротам.

Солнце почти село, но до полной темноты было еще далеко. Дружинники, а это были именно они, приближались неровным строем, рассыпавшись по занятому ячменным полем склону холма. Рольван хорошо разглядел их, забравшись по приставной лестнице на заросший мхом земляной вал. Вал этот, не одну сотню лет окружавший деревню Хранителей Круга и лишь изредка подновляемый, мог защитить от волков, нередко в голодные зимы ищущих пропитания вблизи людского жилья, но и только. Взобраться на него снаружи не составит труда. Дубовые щиты, служившие воротами, не выдержат и нескольких серьезных ударов. Жители – сейчас, когда на улицу высыпали все, кроме младенцев и совсем уж дряхлых стариков, их оказалось немногим больше трех десятков, да еще несколько тех, кто пришел послушать Игре из других деревень – издавна полагались на свою незначительность и незаметность, да на сомнительную защиту древних богов, а не на толщину стен.

Кто-то поднялся, встал на стене рядом. Рольван повернул голову – это был Гвейр. В руках его был тисовый лук с наложенной стрелой, губы шевелились, как будто Гвейр пересчитывал прибывших. Встретив взгляд Рольвана, спросил:

– Как тебе нравится, что в конце за нами пришли наши собственные товарищи? Ты ведь узнал их?

– У меня не такое острое зрение, как у тебя, – помедлив и взглянув еще раз на всадников, выстроившихся в боевой порядок на безопасном удалении от деревни, на группу совещавшихся командиров, Рольван добавил: – Но я вижу Ардивада и Шаймаса, и четверых из моего собственного отряда, так что ты прав. Это они.

– Кому-то это, наверно, покажется справедливым. Не мне. Хотел бы я знать, как они нас нашли? Квирский бог подсказал?

– Нет, не бог, – Рольван ответил спокойно: так, наверное, чувствует себя вор в миг, когда его настигли и надежды уйти от расплаты за свои дела больше не осталось. – Они узнали о вас от здешнего эрга, от монахов. От настоятеля Одо. От меня. Времени хватило как раз, чтобы гонцы добрались до Эбрака, а дружина – сюда. А уж догадаться, что дрейвы прячутся в одной из этих деревень, было нетрудно. Если тебе нужен виновник, он перед тобой.

– Хватит, Рольван. Тебе что, нравится себя казнить? – Гвейр встряхнул головой, поднял было лук, но опустил снова. – Жаль, слишком далеко. Что было, то было, нам всем есть за что каяться. Как думаешь, они дождутся утра или нападут? Или, все-таки, переговоры?

Рольван размышлял недолго:

– Они пришли вырвать дрейвскую заразу с корнем, а не переговариваться. Ясно ведь, что здесь не обычная деревня. Дожидаться утра… это целая ночь шепотков и шорохов. И разговоров о колдовстве. Они боятся вас, Гвейр, уж я-то знаю! Думаю, они нападут уже сейчас.

Гвейр опять встряхнул головой, но сказал спокойно:

– Тем лучше. Игре сейчас пытается организовать оборону, но толку из этого не выйдет. Здесь мы как в ловушке. Мы с тобой можем сражаться верхом, и еще пять-шесть человек могут. Я предлагаю не ждать…

– Встретить их? – понял Рольван.

Гвейр резко кивнул:

– Как можно дальше от деревни, ясно ведь, что осаду здесь не выдержать. Остальные, как смогут, последуют за нами. Я хочу устроить суматоху, отвлечь их внимание. Тогда Дергидан сможет увести Игре в лес.

Для человека, три года прожившего среди снегов и Волосатых, Гвейр на удивление быстро разобрался, что к чему. И понял, кому следует доверить спасать Игре, а кому – всего лишь отвлекать внимание солдат. Рольван удержался от вздоха. Ответил только:

– Она не согласится бежать.

– Знаю. Но я велел парню не церемониться. Идем, Рольван, если ты согласен. Попробуем выиграть для нее жизнь.

И Рольван последовал за ним вниз, туда, где ждали оседланные кони и хмурые деревенские мужчины с копьями, верхом на мохнатых широконогих лошадках. Монах узнал хозяина издалека и заржал, вытянув шею – вот кто был искренне рад его возвращению! Рольван приветствовал коня так же горячо. Подтянув подпругу и оказавшись в седле, бок о бок с Гвейром отправился навстречу своим прежним друзьям.

Они встретились за триста ярдов от деревни – боевой строй лучших воинов Лиандарса и жалкая кучка деревенских конников под предводительством Гвейра и Рольвана, за которыми следовали, на большом расстоянии, вооруженные кто чем мужчины. С противоположной стороны деревни, невидимые для врагов, женщины и дети перебирались через земляной вал и под прикрытием сумерек спешили к ближнему лесу, оставляя свои дома, спасая свои жизни. Таков был план Гвейра, на котором он сумел настоять; Рольван не знал лишь, согласилась ли Игре примкнуть к беглецам. Он не видел ее с тех пор, как попросил у нее оружие, не смог проститься и не имел даже времени об этом сожалеть. Воины, которыми он совсем недавно командовал, из-за спин командиров посылали ему удивленные и презрительные взгляды. Ни на мгновение не сожалея о своем выборе, он все же готов был провалиться сквозь землю от стыда.

– Гвейр, – тяжело обронил Шаймас, когда расстояние сократилось настолько, что можно было слышать друг друга. – И Рольван. Мне говорили, но я не верил.

– Невеселая получилась встреча друзей, – отозвался Гвейр. Он ничуть не казался смущенным. – Мы вместе проливали кровь в сражениях и опрокидывали чаши на пирах. Во имя этого всего – сможем ли мы договориться?

– Будь ты проклят, крысиное отродье, – прорычал Ардивад. Старый воин кусал губы, седые усы его гневно топорщились. – Будь ты проклят! Убийца, никто из нас не потратит на тебя ни слова!

– Однако ж тратишь, – мрачно усмехнулся Гвейр. – Если вы пришли за мной, я готов отдаться в ваши руки без борьбы. Только отпустите невинных.

– Нет невинных среди дрейвов! – казалось, еще немного, и Ардивад бросится на Гвейра, как пес, чтобы намертво вцепиться ему в горло.

– Жители этой деревни – не дрейвы. Они обычные крестьяне, вся их вина в их гостеприимстве. Они не знали, кому дают приют. Оставьте их, и мы с Рольваном поедем с вами добровольно.

– Ты позволяешь ему говорить за себя? – спросил Рольвана Шаймас.