Пять Колодезей

— Берегись, Степ! — предупредил Пашка.

Федька, тяжело дыша, медленно приближался. В его фигуре, движениях была какая-то неуклюжая медвежья ухватка и сила. Вдруг он с неожиданным проворством и ловкостью бросился на Степу с вытянутыми руками. Но тот подался в сторону и пригнулся. Федька проскочил мимо.

Несколько раз нападал он на Степу, норовя вцепиться в горло или ударить в ухо. Но тот увертывался. Распалившийся Федька наскакивал все чаще и злей. На Степу обрушивались беспорядочные удары то в спину, то в грудь. Наконец, улучив момент, Федька, со всего маху ударил Степу в висок, а другой рукой в ухо. Степа пошатнулся и упал на колено. Федька с разбегу навалился на него и вместе с ним покатился на землю.

— Держись, Степ! Держись! — Пашка уперся ладонями в колени растопыренных ног и прыгал возле дерущихся. — Не поддавайся! — кричал он, больше всего опасаясь, как бы Степа не очутился под Федькой.

Несколько раз Степа вскакивал, но тут же падал, сбитый с ног. Наконец ему удалось увернуться от Федькиных кулаков и отскочить в сторону. Он тяжело дышал, собираясь с силами. Федька опять кинулся вперед и замахнулся, целясь кулаком в висок. Но на этот раз его кулак ударился в подставленную Степой руку. А в следующий момент произошло то, чего Пашка никак не ожидал. Степа ухватился левой рукой за Федькин рукав, ладонью правой уперся ему в лицо и, подставив ногу, сильным толчком швырнул его на землю.

— Вот это бросок! — подпрыгнул Пашка.

— Дай ему еще, еще! — кричали ребята, собравшиеся у байды.

Санька выскочил из толпы и подбежал к Степе:

— Стукни его за меня и за Вальку! Это он не давал нам колодец копать.

— Как — не давал? — удивился Пашка.

— А так! Он нас избил. Мы вам боялись сказать… Он грозился ребра переломать.

— Ах, вот оно что! — вскипел Пашка. — Степ, бей его! Бей, чего смотришь?

Федька сел на корточки и сплюнул слюну с кровью.

— Ах, ты так… Ну, берегись!

Он сделал прыжок, обхватил руками Степины ноги и рванул к себе. Пашка вскрикнул, увидев, как Степа, точно подрезанный, упал на спину. Другим прыжком Федька очутился сверху и вцепился руками в горло. Степа пытался вывернуться, но Федька навалился на него, прижал к земле и все сильнее сдавливал горло. Степа знал один прием защиты от такого удушающего захвата. Но для этого надо было освободить правую руку, прижатую к груди.

— Степ, не поддавайсь!.. Перекинь его… Дай ему в зубы — он отпустит! — кричали Валька и Санька.

— Брось душить. Брось, а то вдарю! — взвизгнул рассвирепевший Пашка.

То, что делал Федька, запрещалось даже в уличных драках. Однако Пашка медлил: неумолимые, жестокие законы мальчишеских драк запрещали вмешиваться в поединок.

— Брось, тебе говорят! — Пашка замахнулся.

Федька, избегая его удара, откачнулся в сторону. Степа немедленно воспользовался этим. Кулаки его тычком снизу вверх ударили Федьку в челюсть, и он локтями раздвинул душившие его объятия. А в следующее мгновенье он сбросил с себя Федьку и, вскочив на ноги, отбежал в сторону. Степа жадно хватал ртом воздух, стараясь отдышаться. Он чувствовал, что такой драки, если она затянется, ему долго не выдержать. И он решил не великодушничать и применять теперь в защите любые средства, лишь бы только выйти победителем.

Федька, отдышавшись и вытерев подолом рубахи кровь с лица, снова бросился в драку.

Ребята замерли в ожидании.

Но в тот момент, когда Федька коснулся рукой Степиного плеча, все увидели, как Степа схватил его за руку, круто повернулся на пятке и вскинул Федьку себе на спину. А в следующий миг Федькины ноги мелькнули в воздухе и он, перелетев через Степу, грохнулся наземь. Все остальное произошло необычайно быстро. Федька не успел встать на четвереньки, как Степа уже завладел его правой рукой и надавил сверху плечом, перегибая ее против локтевого сгиба.

— О-ой! — Федька ткнулся лицом в песок. Вздумай он сопротивляться, Степа одним движением мог бы причинить ему боль.

— Ничего! Поклюй песочек, поклюй! — ликовал Пашка.

В ответ Федька стискивал зубы и сопел. Он понял, что все проиграно, и запросил пощады.

— Ну, смотри! Будешь вредить — не так еще проучим! — пригрозил Пашка.

Степа вскочил на ноги и начал отряхивать штаны и рубашку. Федька, сидя, выплевывал изо рта песок. Лицо его было в багровых пятнах, под носом и под нижней губой образовались бурые корки из песка, пропитавшегося слюной и кровью, он покосился заплывшим глазом на Артюху:

— А ты что ж, тварь? Стоишь, будто и не закапывал со мной колодец?!

Вся ненависть его и злоба обратились теперь против Артюхи.

— Значит, и ты с ним вредил?

Пашка бросился за выскочившим из толпы Артюхой и в несколько прыжков настиг его. Артюха повалился на песок и выставил перед собой руки.

— Не бей, не бей! Дай сказать! — кричал он. — Федька меня силком заставил… А я не хотел закапывать…

— Смотри, другой раз в таких делах не попадайся! — пригрозил Пашка.

Пока он возился с Артюхой, Степа успел умыться. От морской воды кожу на шее пощипывало, особенно в тех местах, где остались синяки и царапины.

Вскоре берег опустел. Ребята шумной толпой окружили Степу и Пашку и вместе с ними возвращались к колодцу. Федька остался один.

— Здорово ты себя показал, — одобрительно сказал Пашка Степе. — Как ты его! Р-раз подножку, а он шлеп на песок; ты его р-раз через плечо — он бряк наземь. Ловко у тебя вышло.

— Это что, просто так или приемы такие? — поинтересовался Санька.

— Это приемы «самбо», — пояснил Степа, польщенный похвалой Пашки.

— А кто этот самбо?

— Не кто, а что. «Самбо» — это сокращенное название: самозащита без оружия. Есть такая система борьбы.

— А если кто с ножом или со штыком нападет? Отбиться можно? — спросил Пашка.

— Конечно, можно. — Степа поднял с земли рейку, видно затащенную сюда Федькой. — На! Коли вот так. — Он сделал выпад, нанося удар воображаемому противнику.

— Так он же тебя насквозь проткнет, — закричали ребята.

— Коли, не бойся. Целься вот сюда. — Степа указал на грудь.

Пашка нацелился, выбросил правую ногу вперед и кольнул, но Степа, сделав шаг в сторону, уклонился и рукой отбил воображаемый штык. Пашка еще не успел оттянуть «винтовку» назад, как Степа уперся ладонью ему в лицо и, подставив ножку, бросил его на траву. Раздался дружный хохот и свист.

— Стоящее дело, — заметил Пашка, отряхивая штаны. — Ты меня обязательно научи.